Готовый перевод After Transmigration, I Raised the Emperor as My Cute Pet / После переселения я вырастила императора как милого питомца: Глава 14

Мяо и не подозревала, что её удача — всего лишь случайность: Сун Лянь давно знал, что Ци Ебай чрезвычайно хитёр и осторожен, словно лиса с тремя норами, и поймать его так просто невозможно. А сегодня запах волка на Мяо ослаб более чем вдвое, и он сразу решил, что Ци Ебай, пробыв в Доме маркиза Бося всего несколько дней, уже покинул его.

Су Мяо вернулась во двор Сичуэй с мокрой от пота спиной и не знала, удалось ли ей обмануть Сун Ляня.

Впрочем, пусть этот «мертвый хомяк» хоть немного отвлечёт его внимание! Хотя, судя по всему, Сун Ляню даже понравился этот зверёк!

*

Мяо уже давно не торговала шашлыками — всё оборудование пролежало без дела целую вечность. Она велела Шуанъэр продать весь гриль старику, который жарил сладкий картофель прямо на той же улице.

Сейчас ещё светлый весенний день, но через несколько месяцев наступит лето: солнце станет палящим, и днём работать будет невозможно. Вечером же торговля шашлыками особенно популярна, однако в Доме маркиза действует комендантский час, и Мяо приходилось возвращаться во двор Сичуэй до захода солнца.

К тому же дым, копоть, грязные руки… Прибыль, конечно, неплохая, но Су Мяо не собиралась всю жизнь провести в таком виде.

Чтобы вырваться из-под опеки дома маркиза, нужно было сначала добиться финансовой независимости. Она решила рискнуть и затеять что-то по-настоящему крупное!

Сегодня Мяо приготовила несколько видов изысканных сучжоуских сладостей: лепёшки цзюньняньбин, облачные рисовые лепёшки и зелёные бобы в сладком тесте.

Лепёшки цзюньняньбин напоминали маленькие лунные пряники и были особым весенним деликатесом Сучжоу.

Их так называли потому, что тесто замешивали не на воде, а на осветлённом рисовом вине из зимней пшеницы. Благодаря этому тесто получалось мягким, воздушным, слегка липким и упругим, с тонким ароматом пшеницы и вина.

Начинку Мяо сделала из роз — насыщенного красно-фиолетового цвета, с головокружительным цветочным ароматом. Один укус — и прохладное винное тесто вместе со сладкой розовой начинкой словно весенний дождь в пору Цинмин проникают в душу, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие.

Мяо попробовала одну лепёшку — несмотря на долгий перерыв, рука не разучилась: результат получился великолепный.

Она бросила одну лепёшку «собаке», а остальные аккуратно уложила в пищевой контейнер. Горячие, свежеприготовленные сладости плотно закрыли крышкой.

Белый волк с длинным хвостом важно помахивал им из стороны в сторону, думая про себя: «Эта женщина становится всё скупее и скупее! Целый поднос сладостей — и всего одну бросила мне!»

Почувствовав себя «потерявшим фавор», Его Волчье Величество обиженно задрал хвост и важно ушёл, вышагивая, как кошка.

У Ци Ебая были важные дела. Сун Лянь уже почувствовал колебания его духовной энергии, и теперь императору необходимо было найти дерево чуньму.

Запах чуньму очень сильный — стоит лишь носить при себе кусочек этого дерева, и даже самый чуткий нос Сун Ляня не сможет уловить его присутствие.

Стройный белый волк одним прыжком взлетел на высокую стену Дома маркиза Бося и исчез среди крыш менее чем за несколько вдохов.

Су Мяо, державшая в руках облачную рисовую лепёшку, чтобы угостить «собаку», с изумлением наблюдала, как её «хаски» с белой шерстью и чёрными пятнами ловко перепрыгивает через черепичные крыши.

Облачная лепёшка выскользнула из её пальцев и с глухим стуком разлетелась на мелкие крошки — точно так же, как и её вера в диалектический материализм.

Мяо дрожащей рукой отряхнулась и быстро вернулась на кухню. Ей срочно нужно было закурить, чтобы успокоиться.

Руки всё ещё дрожали, когда она уложила все сладости в контейнер и, взяв трёхъярусную краснодеревянную коробку, направилась во двор своего родного (по происхождению) старшего брата Су Чжао.

Слуга во дворе сообщил Мяо, что Су Чжао ещё не вернулся с утреннего собрания в императорском дворце. Мяо пришлось ждать в главном зале.

Слуга удивился: он видел эту Пятую госпожу несколько раз — она тоже приходила сюда к наследному принцу с коробкой еды, но тогдашнее её состояние сильно отличалось от нынешнего.

Раньше Пятая госпожа была хрупкой и болезненной, дрожала всем телом, глаза полны страха и неуверенности. Она была настолько робкой, что не смела поднять взгляд на слугу, говоря с ним, и всё время смотрела в пол, нервно теребя пальцы.

А теперь Су Мяо спокойно сидела, попивая чай. На ней было платье цвета весенней листвы, в волосах — простая заколка. Она напоминала либо молодую ивовую ветвь за окном, либо будду, взирающего на мир с состраданием, но оставаясь вне его суеты.

Мяо нетерпеливо постукивала пальцами по столу, скучая в ожидании возвращения Су Чжао.

Когда Су Чжао вернулся, он ещё не успел переодеться из официального одеяния. Увидев Мяо, он явно удивился.

Мяо встала и учтиво поклонилась:

— Наследный принц трудится день и ночь — это истинное самоотверженное служение.

Су Чжао слегка кивнул, лицо его оставалось серьёзным и сосредоточенным:

— Это мой долг.

Император бесследно исчез, хотя Су Чжао знал, что государь в безопасности. Однако пока император отсутствует, в столице царит хаос, и ему, как защитнику столицы, необходимо быть предельно осторожным и поддерживать порядок в государстве.

— Сегодня я приготовила немного сладостей. Попробовала — получилось неплохо. Решила принести их вам на пробу.

— Просто выпечка, чтобы утолить голод, — поспешила добавить Мяо, опасаясь отказа.

— Благодарю, — ответил Су Чжао, слегка удивлённый. Раньше она часто приносила ему еду, но потом вдруг перестала. Да и вообще, в последнее время, завидев его, она убегала, будто мышь, увидевшая кота.

Мяо передала коробку слуге, затем театрально вздохнула, и на её личике появилось выражение глубокой печали.

— Что случилось? У тебя какие-то трудности?

Вот именно этого вопроса она и ждала!

Мяо приняла озабоченный вид:

— Моя родная мать умерла, не успев выйти из крепостного состояния. Недавно она скончалась от болезни. Похороны я уже устроила, но после неё остался один бордель. Девушек давно разослали по домам, но участок земли конфисковали в казну.

Су Чжао задумался:

— Ты имеешь в виду «Циньхуайский павильон»?

— Именно.

Придворные чиновники часто посещали «Циньхуайский павильон» ради развлечений. В империи Ци посещение певиц и танцовщиц не считалось чем-то постыдным — скорее, это была модная забава для аристократов и литераторов.

Су Чжао, человек прямолинейный и принципиальный, относился к этому с презрением.

— «Циньхуайский павильон» раньше принадлежал моей матери. После её смерти его конфисковали. Я хочу вернуть его...

Увидев, что Су Чжао нахмурился, Мяо поспешила добавить:

— Конечно, больше он не будет борделем! Эти девушки и так много страдали — пусть хотя бы получат спокойное место для жизни.

— Я помогу тебе с этим, — кивнул Су Чжао. — Ты дочь тётушки Фан, и, конечно, имеешь право вернуть наследство матери. Имущество живого человека не может быть конфисковано в казну.

Мяо внутренне ликовала: участок земли под «Циньхуайским павильоном» достанется ей бесплатно — это её стартовый капитал!

*

Су Чжао открыл коробку. На блюде лежали изысканные сладости: свежие зелёные бобы в сладком тесте гармонично сочетались с чёрной тарелкой с красным узором, а особенно прекрасны были облачные рисовые лепёшки.

Тонкие, как страницы книги, они были украшены мелкими жёлтыми крошками османтуса и изящно сложены в форму облаков. Каждая лепёшка была чётко отделена от соседней — вид был поистине восхитительный.

Су Чжао взял одну облачную лепёшку и положил в рот. Сладость готовилась из рисовой муки, сахара, свиного сала, миндаля и кунжута в строгой пропорции. Вкус получался нежным, рассыпчатым, сливочным — словно тающий во рту жир. Всё это дополнял тонкий аромат рисовой муки.

Съев одну лепёшку, Су Чжао больше не стал есть. Он передал коробку слуге, который уже обрадовался: раньше наследный принц всегда отдавал ему угощения Пятой госпожи!

Но радость слуги длилась недолго — он услышал следующие слова Су Чжао:

— Отнеси сладости в мою библиотеку.

Слуга опешил: с чего бы вдруг наследный принц изменил привычкам?

Он не посмел возразить и быстро унёс коробку в кабинет Су Чжао.

Той ночью всё вокруг погрузилось в тишину, а лунный свет едва пробивался сквозь облака.

Белоснежный волк, прячась в густых тенях деревьев, перепрыгнул через стену Дома маркиза Бося. При ближайшем рассмотрении становилось ясно: в пасти у него зажат сухой кусок неизвестного дерева.

Ци Ебай принял человеческий облик и одним ловким движением проскользнул в окно библиотеки Су Чжао.

Су Чжао как раз работал за столом при свете свечи. Внезапно перед ним возник молодой человек в белоснежных одеждах.

Прекрасный, как бог, юноша грациозно перекатился по полу и встал на ноги, откинув чёрные пряди волос назад. Это был сам император в человеческом облике.

Су Чжао немедленно отложил документы и встал, чтобы почтительно поклониться государю.

Ци Ебай растянулся на кушетке, будто у него не было костей, опершись локтем и подперев голову ладонью. Его ледяные голубые глаза устремились на Су Чжао.

— Какие новости в столице?

— Сун Лянь собирается провозгласить нового императора — вашего племянника, князя Чжуншаньского.

Ци Ебай презрительно фыркнул. Этот племянник ему — десятилетний ребёнок, ничего не смыслящий в делах управления.

— Старый мерзавец Сун Лянь просто хочет использовать ребёнка как марионетку, чтобы править от его имени!

Сун Лянь выглядел не старше двадцати пяти лет, но Ци Ебай называл его «старым мерзавцем»?

На самом деле никто не знал, что Сун Лянь уже давно перевалил за пятьдесят. Ещё при покойном императоре он занимал пост Верховного Советника империи Ци. Хотя прежний государь давно умер, Сун Лянь оставался юным и свежим, будто вечно двадцатилетний.

Все считали, что Советник обладает божественной силой, позволяющей ему не стареть. Но только Ци Ебай знал истинную природу Сун Ляня.

— Пока я жив, трон остаётся моим. Пусть попробует посадить на него марионетку!

— Ачжао, не мешай ему провозглашать нового императора. Главное — не дай ему заменить наших людей в правительстве. Как только я решу свои проблемы, вернусь и разберусь с этим старым пёсом.

— Когда вы планируете вернуться? — спросил Су Чжао.

— Ещё немного подожду. Не торопись...

Ци Ебай отвёл взгляд от Су Чжао и уставился на стол за его спиной.

Там стояла коробка со сладостями: три вида — белые, зелёные и жёлтые; три формы — лепёшки, рисовые листы и пряники. Всё было безупречно красиво. Ци Ебай сразу понял, чьи это руки.

Увидев сладости, он почувствовал, что его императорское достоинство подверглось оскорблению.

Ци Ебай встал с кушетки и неспешно подошёл к столу. Двумя пальцами он взял одну лепёшку цзюньняньбин.

Су Чжао, увидев, что император берёт его лепёшку, поспешно произнёс:

— Ваше Величество...

Ци Ебай беззаботно бросил маленький «луночный пряник» себе в рот и повернулся к Су Чжао с вопросительным «Хм?», холодно глядя на него ледяными голубыми глазами.

— Ничего, ваше величество, угощайтесь, — вздохнул Су Чжао. Он ведь не мог сказать: «Государь, перестаньте!»

Ци Ебай прожевал пару раз и проглотил.

— Не так вкусно, как только что с печи, горячее...

— Что вы сказали, ваше величество?

— Ничего.

Ци Ебай взял ещё одну лепёшку.

Большинство облачных рисовых лепёшек и зелёных бобов в сладком тесте Су Чжао уже съел сам, а вот лепёшек цзюньняньбин осталось много.

Су Чжао с болью в сердце смотрел, как число лепёшек стремительно уменьшается. Он сам ел их скупо — лишь по маленькому кусочку после каждого завершённого документа. А теперь всё это добро уходит в волчью пасть!

Ци Ебай съел все лепёшки цзюньняньбин до последней крошки, вытер уголок рта и бросил Су Чжао через комнату сухую ветку.

— Сделай из этого ожерелье и лично передай Пятой госпоже во двор Сичуэй.

Су Чжао поймал ветку и недоумённо уставился на неё. Он поднёс палец, которым коснулся древесины, к носу и понюхал.

От неё исходил странный запах — ни приятный, ни отвратительный.

Ветка была шириной примерно в два пальца — это была чуньму, которую Ци Ебай с таким трудом добыл. Именно она маскировала его духовную энергию, не давая Сун Ляню почуять его след.

*

Покинув Су Чжао, Ци Ебай снова превратился в волка и направился обратно во двор Сичуэй.

Но едва он пересёк каменный мостик под зелёными ивами, как вдруг почувствовал сильное головокружение.

Волк встряхнул головой, моргнул, пытаясь разглядеть дорогу, но всё перед глазами плыло и расплывалось.

Он попал в ловушку!!!

Ци Ебай не стал медлить и ускорил шаг, чтобы как можно скорее добраться до двора Сичуэй.

Мяо увидела, как «собака» пошатываясь вбежала в свою будку, и сразу поняла, что что-то не так. Она отложила бумагу с пером и поспешила вслед за ним.

Перед ней лежал белый волк, тяжело дышащий и без сил свалившийся на циновку. Его выдох поднимал мелкую пыль с пола. Мяо нахмурилась, подошла ближе и погладила его по голове, глубоко задумавшись.

Неужели он где-то объелся и отравился?

Ци Ебай изо всех сил держал глаза открытыми. Перед ним плавало множество образов Су Мяо — весь зал был заполнен её копиями, и каждая сияла семицветным светом!

«С каких это пор эта женщина научилась иллюзиям? — с трудом думал он. — Зачем столько её копий мельтешит перед глазами? Голова раскалывается...»

http://bllate.org/book/10438/938121