Су Хуэй, разумеется, была целиком и полностью за. Хотя она и занималась спортом, постоянные тренировки всё равно иногда вызывали раздражение.

— Я не пойду, — покачала головой Линь Чжи.

Чжи Чжань уже предполагала такой ответ: какая же послушная девочка вроде Линь Чжи осмелится на что-то столь бунтарское, как прогул занятий?

Но ведь сейчас последний год школы — последний шанс в старшей школе! Если не устроить себе вольности хоть раз, потом уже точно не представится случая.

Да и вообще, три года подряд Линь Чжи была образцовой ученицей, у которой в голове только учёба. Если она сейчас не даст себе немного расслабиться, это будет просто обидно.

Чжи Чжань попыталась уговорить её:

— Давай прогуляем всего один день. На спортивных соревнованиях всё равно никто из учителей не следит. В такой напряжённой и подавленной атмосфере выпускного года, если ты не позволишь себе немного отдохнуть, я правда боюсь, что у тебя начнётся депрессия.

Су Хуэй тут же подхватила:

— Чжи Чжань права. Тебе действительно нужно расслабиться. После уроков тебя всегда видят за книгами в классе, а после школы ты сразу идёшь в танцевальный зал. Постоянное напряжение нервов рано или поздно даст обратный эффект.

Возможно, ей в голову ударила кровь, а может, подруги всё-таки убедили её.

В день спортивных соревнований Линь Чжи вместе с ними перелезла через невысокую стену рядом со школой.

Хотя «невысокой» её можно было назвать лишь условно — по сравнению с другими участками забора она была чуть пониже.

У основания стены лежал деревянный чурбак — вероятно, его оставили здесь прежние беглецы.

Чжи Чжань и Су Хуэй привыкли к таким побегам, их движения были уверенными и ловкими.

Линь Чжи же, напротив, стояла на чурбаке и шаталась, будто вот-вот упадёт.

Су Хуэй уже сидела на стене и протягивала ей руку:

— Давай, держись за меня!

Линь Чжи испугалась.

Одновременно с этим внутри неё забилось давно подавленное чувство — жажда свободы, желание вырваться из рамок.

Она ведь не всегда была такой послушной.

Когда папа ещё был жив, она тоже позволяла себе бунтовать, опираясь на его любовь и баловство.

Но после того как ей пришлось жить у чужих людей, она вынуждена была превратиться в тихую, неприметную девочку, чтобы никому не доставлять хлопот.

Линь Чжи глубоко вздохнула и протянула ей руку.

При спуске её нога соскользнула — вероятно, на камне была моховая плесень.

Она не обратила внимания, только ступила на него — и тут же рухнула вниз.

Су Хуэй мгновенно спрыгнула:

— Ты в порядке? Где ушиблась?

Линь Чжи прижала руку к предплечью, на лбу выступил холодный пот — от боли.

— Кажется… сломала руку.

----

Сун Янь получил звонок и сразу же помчался в больницу.

Линь Чжи лежала на больничной койке, рука уже была в гипсе.

Рядом сидела Сун Жу и чистила для неё яблоко, что-то рассказывая.

Сун Янь добежал до больницы без передышки и всё ещё не мог отдышаться.

Он остановился у двери и, убедившись, что с Линь Чжи всё в порядке, наконец перевёл дух.

В палату вошла медсестра и, заметив его, тихо спросила:

— Вы к пациентке?

Медсестра была молода и выглядела смущённой.

Услышав голос у двери, Линь Чжи подняла глаза и увидела Сун Яня.

Сун Жу встала и выбросила очистки в мусорное ведро:

— Разве я не просила тебя продолжать занятия? Здесь я.

— Ничего страшного, — ответил Сун Янь. — Это не самый важный урок.

Он подошёл ближе и тихо спросил:

— Что случилось?

Линь Чжи стиснула губы, не зная, как объяснить.

Скорее всего, Сун Янь уже узнал всё от Сун Жу: прогул занятий, перелезание через стену — и в результате сломанная рука.

Сун Жу взглянула на часы:

— Раз ты пришёл, посиди пока с Линь Чжи. Мне нужно срочно вернуться в компанию.

— Хорошо.

После её ухода в палате остались только Сун Янь и Линь Чжи — и ещё одна девушка в соседней койке.

Линь Чжи чувствовала себя ещё виноватее и поэтому молчала.

Сун Янь выдвинул стул и сел рядом:

— Пить хочешь?

Она покачала головой.

— Голодна?

Опять отрицательный жест.

В это время года больницу переполняли пациенты, и свободных одноместных палат не было. Линь Чжи попала в двухместную.

Её соседка по палате выглядела совсем юной — лет четырнадцати-пятнадцати.

Видимо, их разговор привлёк её внимание, и она отложила телефон:

— Вы встречаетесь?

Её голос прозвучал особенно чётко в тишине палаты — прямой и дерзкий.

Сун Янь ничего не ответил.

Линь Чжи тихо пояснила:

— Нет.

Девочка не поверила:

— А какая у вас тогда связь?

Линь Чжи запнулась, не зная, как описать их отношения.

— Брат, — произнёс Сун Янь.

— А? — удивилась девочка.

Он повторил:

— Она мне сестра.

— А… — разочарованно протянула соседка. Всё её любопытство моментально угасло. Она снова взяла телефон и уткнулась в экран.

Сун Янь обычно и так был молчалив, но сегодня он стал ещё более замкнутым — даже странно.

Линь Чжи знала: он зол.

— Прости, — прошептала она.

Ведь вина целиком на ней. Она не должна была прогуливать уроки.

Сун Янь налил ей стакан тёплой воды и поставил на тумбочку, но ничего не сказал.

Линь Чжи добавила:

— Больше никогда не буду прогуливать.

При этих словах он замер.

Долгая пауза. Затем — едва уловимый вздох.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — тихо спросил он.

Линь Чжи кивнула:

— Понимаю.

— Ты понимаешь, как сильно я…

Он осёкся на полуслове.

Линь Чжи с недоумением посмотрела на него, ожидая, что он закончит фразу.

— Я буду ждать снаружи, — сказал он, поднимаясь. — Если что-то понадобится, звони.

Линь Чжи не хотела его беспокоить:

— Иди домой, со мной всё в порядке.

Сун Янь словно не услышал её:

— Поспи немного.

С этими словами он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

В палате снова воцарилась тишина.

Соседка по палате вдруг слезла с койки и подсела к Линь Чжи:

— Вы правда брат и сестра?

Линь Чжи подумала и кивнула:

— Да.

Их отношения, пожалуй, лучше всего описывало именно это слово.

— Но что-то тут нечисто, — загорелась девочка. — Неужели немецкая ортопедия?

……

Вечером в больнице не всегда царила тишина.

Иногда снаружи доносился храп родственников пациентов.

Линь Чжи перевернулась на другой бок.

Она смотрела в потолок, не в силах уснуть.

После того как её руку сломали, охранник школы всё равно заметил беглянок. Су Хуэй и Чжи Чжань взяли всю вину на себя и получили наказание на весь остаток дня.

Только сейчас у них появилась возможность навестить её.

Они пришли с кучей сладостей и сокрушались, как будто сами сломали ей руку.

Когда они ушли, в палате снова стало тихо.

Возможно, из-за подавленной атмосферы больницы Линь Чжи вдруг вспомнила маму.

Где она сейчас?

Долго сдерживаемые эмоции внезапно прорвались.

Она хотела сдержаться, но не смогла.

Забравшись под одеяло, чтобы никто не увидел слёз, она начала тихо рыдать, и всё её тело дрожало от всхлипов.

Дверь палаты тихо открылась.

Сун Янь принёс ей ужин — она ведь ничего не ела. Он боялся, что она проголодается.

Соседка по палате тихо шикнула:

— Плачет.

Сун Янь замер на месте.

Под белым хлопковым одеялом силуэт Линь Чжи казался особенно хрупким и маленьким.

Его пальцы, сжимавшие пакет с едой, побелели от напряжения.

На ладонях остались глубокие красные следы от ручек пакета.

В ту ночь Линь Чжи приснился сон.

Ей снилось, как много лет назад она впервые участвовала в танцевальном конкурсе и заняла лишь третье место.

Она расстроилась и одна плакала за сценой. Линь Хэ стоял рядом и утешал её, говоря, что третье место — это тоже замечательно.

В его глазах даже последнее место сделало бы Линь Чжи самой лучшей.

Тогда Линь Чжи была совсем маленькой, и её голос звучал по-детски:

— Но… но я обещала маме… она купила мне маленький торт, и я должна была занять первое место.

Линь Хэ провёл большим пальцем по её щеке, стирая слёзы:

— Мама уже купила тебе столько маленьких тортов! Она даже позвала семью дяди Шэня.

Его палец был грубоватый, с мозолями.

— Шэнь Янь знает, что я заняла только третье место?

— Конечно! Твой брат Шэнь Янь даже сказал, что ты молодец, и пообещал, что, как только у него будут каникулы, обязательно сводит тебя в парк развлечений.

Линь Чжи постепенно перестала плакать и с недоверием спросила:

— Правда?

— Правда. Разве папа когда-нибудь обманывал тебя?

Глаза Линь Чжи всё ещё были красными от слёз.

Она протянула руки, требуя:

— Обними.

Мужчина поднял дочь на руки и погладил её по спине:

— Хорошо, папа обнимает. Пойдём домой.

Закат окрасил длинную улицу в холодные тона. Их тени растянулись далеко вперёд.

Линь Чжи стояла в конце улицы и отчаянно звала его.

Но он будто не слышал. Пройдя с маленькой Линь Чжи за угол, он исчез навсегда.

Линь Чжи резко проснулась.

Она села на кровати, покрытая холодным потом, судорожно хватая ртом воздух. Хотелось плакать, но она сдерживалась.

Как бы ни прошло время, это чувство безысходности она никогда не забудет.

Оно врезалось в память навсегда.

---

На тумбочке стояла чашка уже остывшей каши.

Линь Чжи взглянула на неё, помолчала немного, затем откинула одеяло и встала с кровати.

Она собиралась идти в туалет, но взгляд её остановился на мужчине в коридоре.

На длинной скамье сидел Сун Янь. Его длинные ноги были расставлены, затылок упирался в спинку скамьи, челюсть напряжена.

Линия его кадыка была резкой и соблазнительной.

Белый свет ламп слепил глаза.

Его ресницы были длинными; возможно, ему не спалось, потому что они слегка дрожали.

Линь Чжи на мгновение растрогалась.

Перед тем как выйти из палаты, она посмотрела на часы — почти пять утра.

Значит, Сун Янь просидел здесь всю ночь.

Хотя сейчас и лето, ночи в Бэйчэне всё равно холодные.

А в больнице — тем более.

Линь Чжи хотела разбудить его, чтобы он пошёл домой спать.

Но, подумав, убрала руку обратно.

Она вернулась в палату, взяла свою куртку и накинула её ему на плечи.

И только потом отправилась в туалет.

Когда её шаги стихли вдали, Сун Янь медленно открыл глаза.

Светлая куртка пахла молоком — её запахом.

Ткань была мягкой. Сун Янь бережно сжал край куртки в ладони.

----

Рано утром Сун Янь сходил за завтраком для Линь Чжи и вернулся в школу.

От бессонной ночи он выглядел уставшим, под глазами легли тени.

— Если что-то понадобится, звони, — сказал он.

Линь Чжи кивнула:

— Будь осторожен по дороге.

— Хорошо.

Он ещё раз обеспокоенно взглянул на неё и только потом ушёл.

Погода в последнее время была пасмурной.

Проведя несколько дней под наблюдением в больнице, Линь Чжи выписалась и вернулась в школу.

Чжи Чжань из-за этого инцидента получила нагоняй от Ци Яня.

Когда они шли домой после уроков, Линь Чжи одной рукой несла рюкзак, а Чжи Чжань подошла, чтобы помочь:

— Пошли, я провожу тебя.

Линь Чжи улыбнулась:

— Сегодня не спешишь домой?

Семья Чжи Чжань была непростой. Её мама возлагала на неё большие надежды и поставила цель — поступить в Университет Хуа.

Но Чжи Чжань совершенно не интересовалась учёбой — она мечтала стать поваром.

Её девиз звучал так: «Не тот богатый ребёнок, кто не хочет быть поваром».

Чжи Чжань широко улыбнулась:

— Да ладно, ничего страшного.

Линь Чжи уже хотела что-то сказать, как вдруг подошёл Ци Янь с велосипедом:

— Какая встреча!

Он выглядел неловко и постоянно отводил взгляд.

После разделения классов Линь Чжи и Ци Яня почти не пересекались, хотя всё ещё вместе ездили на различные олимпиады и конкурсы, организуемые школой.

Ци Янь, хоть и был серьёзным и строгим, на самом деле оказался хорошим человеком.

— Да, правда совпало, — ответила Линь Чжи.

Чжи Чжань, глядя на них, хитро прищурилась и тут же положила рюкзак Линь Чжи в корзину велосипеда Ци Яня:

— Вспомнила! У меня срочные дела. Ци Янь, пожалуйста, проводи мою Линь Чжи домой.

С этими словами она стремглав убежала.

http://bllate.org/book/11342/1013445