Готовый перевод Shocking Transformation / Шок [❤️] [Завершено✅]: Глава 16

Чан Цин переоценил оперативность больницы. Машина скорой помощи не появлялась уже больше десяти минут, и когда он снова набрал диспетчера, выяснилось, что бригада давно выехала, вот только… куда-то не туда.

Слишком много развилок, а объяснить водителю маршрут было сложнее, чем пьяной улитке дорогу домой. Когда они сюда ехали, то срезали путь через просёлочные дороги, а теперь попытки объяснить этот хитрый маршрут какому-то некомпетентному, картавому водителю вызывали желание взять этот телефон и швырнуть его в кусты.

В конце концов Чан Цин рявкнул в трубку, что ближайшая нормальная точка — заправка Лао Чжуан, и если этот хрен с горы туда не доберётся, то он его лично в землю закопает.

Закончив звонок, он повернулся к Бай Вэю, который по-прежнему лежал без сознания, и наконец сообразил, что парень сегодня нацепил лёгкий повседневный костюм, а на шее у него болталась свободно завязанная хипстерская галстучная тряпка.

Не раздумывая, Чан Цин сдёрнул её, обмотал вокруг пострадавшего бедра и со всей силы затянул, потому что если не перекрыть кровь прямо сейчас, то к моменту, когда они доберутся до заправки, можно будет просто заказывать венки.

Повязка легла ровно по разрыву на брюках, и когда он опустил взгляд, то машинально заметил, что под обтягивающей тканью нижнего белья скрывается довольно внушительный комок.

Рука сама потянулась проверить, насколько это реально или просто игра теней.

Под пальцами оказалось мягко, но, чёрт возьми, колючие волосы тут же напомнили ему, что если уж оценивать, то у Чи Е там всё куда более гладко и эстетично.

Было бы неплохо, если бы дверь машины прошла чуть-чуть в сторону и срезала этот кусок плоти, сэкономив ему столько проблем.

Отбросив эти мысли, он затянул узел покрепче, закинул Бай Вэя на спину и направился к заправке, шаг за шагом, стиснув зубы, потому что дорога, которая за рулём заняла бы три минуты, теперь растянулась на бесконечные двадцать, да ещё и с грузом, который весил прилично.

Где-то на середине пути Бай Вэй застонал и начал приходить в себя.

— Где… где мы?..

— В царстве мёртвых, — выдохнул Чан Цин, не замедляя шаг.. — Ты так круто вёл машину, что мы даже через Короля Ада пролетели и приземлились сразу за его троном.

Бай Вэй пока не до конца врубился, шевельнулся и попытался пошевелить ногами, но вдруг понял, что вообще их не чувствует.

— …А что с моей ногой?!

Чан Цин, который от резкого движения чуть не потерял равновесие и не рухнул лицом в землю, зло рыкнул:

— Ты, либо заткнёшься, либо спрыгнешь и поползёшь сам. Я и так уже почти сдох тут, не мешай мне тебя тащить.

На этот раз даже Бай Вэй понял, что протестовать бессмысленно, и замер, уткнувшись лбом в его плечо, впервые за этот день подчинившись обстоятельствам.

Пройдя ещё немного, Чан Цин почувствовал, что спина у него становится неприятно влажной, а между лопатками прокатывается тёплая липкая волна, которая медленно стекает вниз, пропитывая рубашку.

Сначала он не придал этому значения, решив, что просто вспотел, но когда ощущения стали слишком уж специфическими, он резко остановился, выпучил глаза и, замерев на месте, медленно повернул голову в сторону Бай Вэя.

Тот смотрел на него с недоумением.

— Чего встал? Давай, шевелись.

Чан Цин глубоко вдохнул, выдохнул, а потом с ледяным спокойствием процедил сквозь зубы:

— Ты, блядь, только что обоссал мне спину.

Наступила короткая, но насыщенная тишина.

Он аккуратно спустил Бай Вэя на землю, бросил взгляд на свою рубашку, которая теперь украшалась огромным, постепенно расползающимся мокрым пятном, из которого предательски капало прямо на землю.

Бай Вэй, который сначала не врубился, вдруг опустил взгляд, увидел источник потопа, и его лицо вытянулось.

— Нет… Этого не может быть...

Он потрясённо уставился на свои ноги, потом снова посмотрел на Чан Цина, потом снова вниз, словно надеялся, что если повторить этот цикл ещё раз, то проблема сама исчезнет.

Но она не исчезла.

Мочевой пузырь решил, что, раз уж нет обратной связи, можно делать, что угодно, а сам Бай Вэй не чувствовал ровным счётом ничего.

Слово «паралич» со всей своей ужасающей ясностью врезалось в его мозг, как пуля.

На миг его накрыло ощущение, будто его ударило током. Он механически сжал кулаки, затем, не думая, с силой ударил себя по ноге.

Ничего.

Вторая попытка.

Опять ничего.

Третья.

Ноль.

Только когда он размахнулся в четвёртый раз, его руку поймал Чан Цин.

— Ты окончательно с катушек съехал?! — рявкнул он. — Тебе крови, значит, мало?! Давай, для полноты картины ещё в петлю залезь — вот тогда, блядь, совсем идеально получится.

Бай Вэй всё ещё смотрел на свои ноги, но теперь его глаза заметно потемнели, и в них появилось что-то похожее на панический ужас.

Чан Цин вздохнул, сдёрнул с себя рубашку, выкинул её на обочину, после чего снова закинул Бай Вэя на спину, прикинул, сколько ещё идти, и пошёл дальше, включая все те ресурсы, которые когда-то помогали ему таскать мешки с цементом.

Бай Вэй молчал.

Он не то чтобы собирался устраивать сцену, просто в голове у него сейчас творился полный хаос.

Он всегда планировал свою жизнь чётко и по пунктам.

Даже поездка в Африку не была порывом души или желанием поиграть в спасителя бедных детей, потому что он с детства понимал, что этот континент — огромная золотая жила, где целые сферы только зарождались, а европейцам и американцам это всё было неинтересно, в то время как китайцы, если проявят хватку, смогут отхватить себе колоссальные куски.

И он собирался взять свой. Точнее, свою первую по-настоящему крупную добычу.

А теперь…

Он сжал челюсти.

Бай Вэя никогда не интересовала политическая карьера. Чиновничество требовало жизни в перманентной показной бедности, а те, у кого деньги всё же водились, явно брали их не с белой зарплаты, и он не хотел проводить всю свою жизнь в вечном страхе, что однажды этот «неправильный» источник вскроется.

А вот в его планах на будущее деньги играли ключевую роль — его мечты, его неофициальные связи, его амбиции, да и просто сам факт того, что он не собирался всю жизнь ходить по чужим правилам, требовали очень солидного финансового фундамента.

Поэтому он и рванул в Африку, потому что пока богатые белые считали этот континент дырой, китайцы уже скупали куски будущего рынка. Там, где европейцы не хотели марать руки, можно было залезть и занять место первым, а он собирался урвать себе эту возможность.

Всё шло идеально. Совместное предприятие, фабрика по производству дешёвых, но востребованных товаров — вроде бы только начал вкладываться, как вдруг прилетела весть из Китая.

Семью Чи смели в мгновение ока.

У него не было времени даже на раздумья — он готов был сорваться в тот же день, но африканская бюрократия славилась своим выдающимся уровнем «скорости», и пока он наконец вернулся в страну, прошло несколько месяцев.

К этому моменту Чи Е, уже переживший личную катастрофу, был полностью в руках Чан Цина.

Бай Вэй сжал зубы.

Ему пришлось закрыть глаза на многое. Пришлось собрать в кулак всю свою гордость, чтобы просто не рухнуть под грузом давления, денег, политических интриг и семейных ожиданий.

И та самая жизнь, которую он выстраивал по кирпичику, в один момент превратилась в поле боя, где он проигрывал снова и снова.

Чтобы не вылететь из этой игры окончательно, он проглотил своё отвращение, он согласился играть по этим правила, он даже отвёл Чи Е в пасть к тому, кого тот боялся больше всего.

Никто не знал, что в тот вечер, когда он окончательно оправдался перед отцом и убедил его, что всё под контролем, он сидел в темноте, без света, с каждой минутой шлёпая себя по лицу.

Он говорил себе, что так надо.

Что маленькие уступки ради большой победы — это не слабость, а часть стратегии.

Что когда-нибудь, когда он укрепит позиции, он вернёт долг, и все эти ублюдки, что сейчас чувствуют себя победителями, обернутся просто грязью у него под ногами.

Но теперь…

Теперь он парализован.

Что будет с Чи Е? Как он собирается выполнить обещания, которые дал?

За всю свою жизнь, начиная с пяти лет, он не плакал ни разу.

Но сейчас ему впервые захотелось.

В этот момент перед его глазами снова замелькало широкое, напряжённое плечо Чан Цина — по нему расплывался багровый, пропитанный кровью след.

И хотя тот явно испытывал боль, ему хватало наглости продолжать орать, как будто ничего особенного не происходит:

— Обоссал меня — это ещё ладно, — орал тот, — Но, сука, если тебе приспичит посрать, я тебе это дерьмо назад в рот затолкаю!

Бай Вэй сжал челюсти.

Этот ублюдок...

Этот, мать его, неубиваемый мудак, бывший рабочий, вылезший в бизнес, как сорняк сквозь бетон, оказался выносливее, чем он сам.

И это убивало его больше всего.

Потому что в который раз ему приходилось признавать, он снова проиграл:

— Если я правда останусь парализованным, Сяо Е — на тебе. Я знаю, ты просто развлекаешься, но он… Он слишком чистый, слишком простой. Его уже и так изрядно потрепало. Я не прошу ничего особенного — просто вывези его за границу.

По счёту это уже третья просьба сынка мэра.

Первая — найти работу.

Вторая — приютить Чи Е.

Теперь вот и вовсе передача «наследства» на смертном одре.

И, как всегда, всё ради Чи Е. Ради него этот выскочка в очередной раз прогибается. Чан Цин невольно почувствовал к нему уважение. Говорят, в беде познаётся друг. Что ж, Бай Вэй, похоже, действительно умеет быть другом.

Но вот этот тон…

— Ага, ты, значит, умный, книжки читал, — рявкнул Чан Цин, — а я так — поебаться вышел, да? Да пошёл ты нахуй! Я тоже любовь знаю! Мало того — я ЛЮБЛЮ Чи Е!

Чан Цин и сам не ожидал, что выдаст такую пламенную речь. Но чем больше говорил, тем сильнее верил в собственные слова. От этого даже растрогался.

Когда, наконец, добрались до заправки, он откинулся на спинку и обвёл взглядом пару медиков, лениво курящих у машины скорой.

— Так, слушайте сюда. Вот он — сын мэра. Народного слуги, мать его. Сынуля тоже народный. Лечите. И быстро. Я не чиновник, я просто богатый, мне насрать, кого давить. Если будете тут сопли жевать – пожалеете.

Медики переглянулись, но спорить не стали. Аккуратно перетащили Бай Вэя, заодно подхватили едва живого Чан Цина и усадили обоих в скорую.

В больнице их уже встречал сам главврач, за спиной которого маячили заведующие всех возможных отделений.

Чан Цину повезло — отделался синяками да ссадинами. А вот Бай Вэю досталось сильнее: из-за кровопотери и тряски в машине у него временно отказали ноги.

Как только ему раскрутили галстук, поставили капельницу и обработали раны, он почувствовал, как в ногах зашевелилось что-то мелкое и противное, будто туда запустили сотню муравьёв.

Но самое главное — страх понемногу отступил.

Медсестра, натирая мазью Чан Цина, поморщилась и втянула носом воздух:

— Что за вонь? Прям аж глаза ест.

Чан Цин не задумываясь огрызнулся:

— Собачья ссань!

Когда закончили, он сполз с койки, спустился вниз, купил упаковку взрослых памперсов и с самым невозмутимым видом водрузил их у изголовья кровати Бай Вэя.

Бай Вэй уставился на упаковку, потом на медсестру, которая возилась с капельницей. Прикусил язык, но всё же прошипел:

— Ты нахера это купил?

Чан Цин тоже покосился на медсестру, а потом склонился к уху богатенького мальчика и заговорщицки прошептал:

— Продавщица сказала, что они из специального материала, не натирают жопу и дышат охуенно. Пользуйся на здоровье.

Бай Вэй медленно наклонился к уху Чан Цина и сквозь зубы процедил:

— Иди ты нахер. Выкинь это дерьмо.

Медсестра, поглядывая на них, всё больше убеждалась, что эти двое перешёптываются о ней.

Ну, чего уж, в больницах мужики часто строят глазки медсёстрам, ничего нового. Но тут… один — сын мэра, второй — хреначит деньгами так, что за километр сияет. Если уж домогательства, то хоть такие статусные.

Не удержавшись, она незаметно втянула живот, подалась вперёд и, притопывая на носочках, продолжила колдовать над капельницей.

Бай Вэя это начало раздражать. Он дёрнулся, сбросил одеяло, собираясь вылезти и лично разобраться с Чан Цином, но медсестра опередила — сунула ему судно.

— Раны только зашили, вам нельзя вставать. Пользуйтесь этим.

Чан Цин моментально перехватил:

— Давай, я помогу.

Бай Вэй аж передёрнулся.

— Мне срочно надо в туалет, а вы выйдите, пожалуйста!

Медсестра покраснела, медленно провела взглядом по лицу Белого Молодого Господина, потом грациозно развернулась и, чуть ли не виляя бёдрами, вышла.

Как только дверь за ней закрылась, Бай Вэй с отвращением толкнул Чан Цина:

— Ты совсем охренел?!

Чан Цин пожал плечами:

— Да без задней мысли, успокойся. Просто не хочу, чтобы ты опять концы откидывал. Всё, я пошёл, мне ещё Сяо Е ужин готовить.

— О, ты его уже “Сяо Е” зовёшь? Отвратительно.

Чан Цин развернулся, взглянул на Бай Вэя:

— Так ты сам мне его сегодня “завещал”. О Сяо Е больше можешь не париться, я о нём позабочусь.

Молодой Господин Бай задумался, не приложился ли он башкой в той аварии. Да ещё и перед этим ублюдком обмочился.

Надо было срочно менять тему.

— Что с тормозами было? Почему они вдруг отказали? Разберись с этим! Сегодня ж могло всё иначе кончиться.

Чан Цин внутренне напрягся. Стало уже не до стёба. Быстро набрал знакомого из дорожной полиции, велел вернуть машину и проверить её как следует.

Результат: тормоза попросту сточились.

Только вот у Чан Цина эта тачка новая, техосмотр – регулярно, проверка – по полной программе. Почему же тогда именно этот узел вышел из строя в самый нужный момент?

Он нахмурился. Кто-то опытный взялся за них.

http://bllate.org/book/12429/1106639