Готовый перевод The Imprisoned Spirit / Пленённый дух [❤️] [✅]: Глава 31

Эти «люди» вылупились на Шуйгэна своими пустыми глазницами. Хотя какие они к черту люди… От былых тел осталось только то, что прилично назвать мясным фаршем: ни клочка кожи целого, лица и конечности будто кто-то скоблил ножами, как морковку на терке. Поставь рядом с ними жареного Фэна — и тот будет смотреться как фарфоровая статуэтка.

Ясно что перед смертью этим бедолагам довелось отведать всего набора прелестей древнекитайской анатомии под маркой «Тысяча порезов». В лучших традициях: кусочек за кусочком.

Но, скажем честно, Шуйгэн уже прошел школу жизни. Если в былые времена, увидев наполовину обглоданного профессора Ляна, он метался домой омываться черной собачьей кровью, чтобы отогнать страхи, то сейчас, встретив на улице толпу ободранных в мясо человечков, отделался парой глотков слюны и выдал:

— Господин принц, выручайте.

И тут те самые человекоподобные столбы вдруг сами собой раздвинулись, словно сцена в театре. Одна их часть потащила вперед гроб с Фэном, аккуратно так, слаженно. А вот другая — аккуратно опустила оставшиеся три гроба и двинулась в сторону тройки лежащих в них.

Шао, как ужаленный, сиганул из гроба, на цыпочках шмыгнул к Шуйгэну, подхватил его, завернул винтовым ударом, и вот они уже вдвоем на балке под потолком.

— Спасите, мать вашу! Подтяните меня! — заорал профессор Лян снизу.

Шуйгэн оттолкнул Шао:

— Ты чё, живой мертвец, иди спаси его.

Шао, словно не слыша, продолжал тащить Шуйгэна по карнизу, как кошка котёнка за шкирку. Шуйгэн, конечно, оглянулся — и увидел, как столбы-люди накрывают профессора, словно волна гнилой плоти. Крики Ляна, истерические и надрывные, звучали хуже любой загробной баллады.

Посмотрел вниз: гроб Ляна как раз под ним, прыгнуть — пара пустяков. Максимум — сломать пару костей. Но снизу тянут руки те самые мясные человечки, будто кто-то кинул им мяч и сказал: “Лови”. И кто мяч, угадайте.

Честно говоря, не то чтобы у Шуйгэна был комплекс героя. Просто бесило до дрожи: Шао ведь может помочь, а смотрит, как в кино. Хладнокровный, мать его.

Ну и решил он — будь что будет. Прыгнул. Всё равно думал, что Шао в последний момент подхватит. Ошибочка вышла. Никто не подхватил.

С грохотом упал прямиком в гроб к профессору Ляну. Тот уже орал в истерике, а Шуйгэн тихо матерился сквозь зубы:

— Сука… реально не поймал.

Тем временем толпа ободранных тварей, смыкаясь кольцом, снова полезла к ним, тянула свои окровавленные обрубки рук. Жуть, слов нет.

И только тут Шао, как ни в чем не бывало, спрыгнул. В руках — толстенная ветвь ивы, прямо с крыши срезал. Народная молва ведь не врёт: «Бей ивой нечисть».

У него в руках эта ветка превратилась в плеть, хлестал ею с такой звонкостью, что у призраков прямо искры из глаз. Каждая тварь, что попадала под удар, взвизгивала так, что уши закладывало. Из уже облезших туш хлестала черно-красная дрянь.

Пока мертвяки отползали, он подхватил профессора и Шуйгэна, как котят, и закинул их обратно на балку. Профессор вцепился в карниз, дрожал, не в силах сказать ни слова. А Шуйгэн мигом перевернулся, выглянул вниз.

— Эй, ты чего там геройствуешь, иди уже сюда! — крикнул.

Но Шао, как всегда, будто глух. Ветвь снова и снова сечет ряды столбов, а сам он будто замедляется — видно, силы на исходе.

Шуйгэн озирался, пытаясь понять, что делать. И тут заметил: прямо над карнизом, где они были, тьма словно треснула. Как по стеклу кто-то молотком ударил.

Шуйгэн ясно видел, как снаружи заливает всё ослепительное солнце, как оттуда струится свежий воздух. Прямо у края этой трещины в небе болталась ветка ивы — густая, пушистая, но на одном месте ветка была обломана, словно кто-то только что её вырвал.

Тут ему всё стало предельно ясно. Ну конечно, почему же в этом мертвецком кукольном аду вдруг обнаружилась ива — вещь, на которую у всех призраков аллергия. Оказалось, импортная поставка.

Ведь деревенька Босюнь — не настоящая, а так, иллюзия, собранная из злобных фантазий сотен душ, застрявших в промежутке между жизнью и смертью. А Шао, видно, каким-то образом взял да и прорвал границу между этим кошмаром и нормальным миром. Да ещё и не поленился прихватить ивовую веточку — прощай, нежить.

Теперь эта дыра в небесах сияла, как жирная зажаренная курица перед носом бродяги, три дня не нюхавшего еды. И кто бы удержался, скажите.

У Шуйгэна стояла задачка с двумя вариантами ответов, проще некуда. Один шаг вперёд — и ты снова в мире живых, где птички поют, солнце ласкает, трава зеленеет. Один шаг назад — и тебя ждёт толпа облезлых, ободранных мертвяков, да ещё и этот тысячелетний долговой коллектор с веткой в руках, который их порет, как будто это не призраки, а детские волчки.

Шуйгэн сглотнул, набрал в грудь воздуха и медленно, будто через зыбучие пески, вытянул руку к свету. Солнечные лучи на коже оказались тёплыми, до мурашек приятными, так что он едва не всхлипнул от умиления.

Когда он отломал себе кусок ивы, понадобилась вся сила воли, чтобы не сигануть туда же следом.

Но нет, нашёлся и больший дурак — книжник Лян. Тот по-прежнему валялся на крыше, размазывал слёзы и жалобно хлюпал носом.

Шуйгэн, размахивая своей веткой, крикнул ему:

— Слушай, может, ты уже свалишь туда, в нормальный мир, а? Погода хорошая, небо голубое, вся фигня.

А тот, сопли втянув:

— Так там, — говорит, — лестницы нету.

Шуйгэн смотрит на него и уже не знает, то ли ржать, то ли бить. Тем временем трещина в небе, изначально размером с окно, сжалась до величины обычной миски.

Вздохнув, он выругался:

— Слушай, профессор, с твоим образованием, глядя на тебя, я реально думаю — книги людям вредят. Конкретно тебе — точно.

Он скинул свой пояс, стребовал у Ляна второй, связал их, сверху накрутил ветку ивы для пущей надежности — чтоб никакая мразь не посмела к ней прикасаться. Потом осторожно подобрался к краю крыши, опустил вниз получившуюся “спасательную верёвку”.

Мертвяки снизу, конечно, потянули руки, да тут же заорали и одёрнули. Видно, ива для них как чеснок для вампиров.

— Эй, древний взыскатель долгов, — крикнул Шуйгэн вниз. — Висни давай, я подтяну.

Тут уж и Шао опешил. Стоит, смотрит, будто не ожидал такого поворота. На секунду отвлёкся, ветка в его руках сбилась с ритма, и сразу призраки подскочили, когтями прошлись по бокам.

Шао хмыкнул, собрал последние силы, подпрыгнул и таки зацепился за болтающийся ремень.

http://bllate.org/book/12430/1106708