Готовый перевод Low-Temperature Burn / Криогенный ожог: Глава 19

Глава 19. Фейерверк.

Чэн Чжо, не дожидаясь ответа, развернулся и отошёл к своему столу. В глубине души он даже испытал лёгкое удовлетворение. Ведь он человек великодушный. С Фу Тинсяо можно биться насмерть 24/7, но только не сегодня. Сегодня, в канун Нового года он готов был уступить.

Однако уже через десять минут Чэн Чжо пожалел, что вообще задал этот вопрос.

«Бьюик Регал» Фу Тинсяо был служебной машиной. Чэн Чжо мог с полной уверенностью сказать, что во всём городском управлении только его «Регал» и выглядел как настоящий служебный  автомобиль. Если заглянуть в багажник его собственного «Паджеро», там можно было увидеть место проведения боевых действий, которое не разбирали месяца три. В машину Чжан Хаожаня он и сам бы не рискнул сесть. Только если криминалист Тан Инин просила подвезти её, тогда Чжан Хаожань устраивал срочную уборку. И расчёт у него был вполне прозрачный.

А вот стоявший перед ним серебристый «Регал» был чистым и аккуратным, без единой пылинки. Чувствовался даже запах новой кожи. Чэн Чжо не знал, куда поставить ноги, а стоило ему откинуться на спинку сиденья, как он тут же неловко выпрямился обратно. Казалось вся пыль на его оперативной форме вот-вот осквернит чужое пассажирское место.

К тому же его укачивало от запаха кожи.

На мосту, ведущем обратно в район Шэнхэ, образовалась огромная пробка. Правая рука Чэн Чжо лежала на кнопке включения сирены. Фу Тинсяо вдруг повернул голову и посмотрел на него.

Сейчас было не служебное время, да и ехал он на машине Фу Тинсяо, естественно, за ним и было решающее слово. Чэн Чжо почувствовал себя виноватым, поспешно убрал руку и, схватившись за ручку под потолком, пояснил:

— У меня плечо болит.

— Открой бардачок, там есть обезболивающее, — сказал Фу Тинсяо.

— Не надо, — покачал головой Чэн Чжо. — Давай просто поболтаем и станет лучше.

Солнце клонилось к закату, оставив на стекле последнюю полоску тёплого света. «Регал» медленно продвигался по мосту среди плотного потока машин. Вскоре они проехали мимо нескольких конусов у ограждения. Строительная бригада днём и ночью восстанавливала перила, которые две недели назад повредил автобус.

Чэн Чжо чуть опустил стекло. Фу Тинсяо, проследив за его взглядом, тоже посмотрел в ту сторону, но явно не собирался активировать свой языковой модуль. В итоге первым заговорил Чэн Чжо:

— Пару дней назад слышал, что из-за шума вокруг этого дела транспортное управление наконец согласилось расширить этот мост. Работы будут проходить поэтапно, чтобы не перекрывать движение. В каком-то смысле… не было бы счастья, да несчастье помогло.

Фу Тинсяо кивнул и согласно промычал:

— Мгм.

А Чэн Чжо продолжил:

— Из-за кочки на собственном пути попытаться утянуть за собой на тот свет целый автобус детей, да ещё и свою жизнь оборвать. Стоило ли оно того?

— Если бы в жизни он стремился лишь к тому, чтобы зарабатывать на хлеб, он не стал бы заходить так далеко, — ответил Фу Тинсяо. — Но у него была другая цель.

Чэн Чжо кивнул. Он смотрел, как силуэт района Цзиньчжоу на острове постепенно исчезает из виду вместе со всеми стремлениями, надеждами и процветанием города Биньцзян.

— Его целью был университет Пинхай, — тихо сказал он. — Он мечтал вернуться к той жизни, которая изначально должна была быть у него гладкой и благополучной.

У Цзоу Чэнсиня был честный и добросовестный отец, он приехал в Биньцзян из другой провинции. Своими силами выучился на бухгалтера и устроился работать в ювелирную лавку супругов Фань. Так и проработал там полжизни. С детства он наставлял сына, что нужно полагаться на собственные способности, серьёзно относиться к учёбе и добиваться всего своим умением. Но когда Цзоу Чэнсиню было десять, отца оклеветали, и он, не выдержав, бросился с моста.

Маленький Цзоу Чэнсинь не понимал, что происходит. Но в трудный час супруги Фань протянули ему руку помощи, и он, естественно, стал беспрекословно им доверять. С тех пор он учился ещё усерднее, мечтая продолжить дело отца и вырваться из жизни, которой сам не властен распоряжаться. Он был уверен, что отличные оценки и есть ответ на все вопросы. Но в решающий час судьба сыграла с ним злую шутку.

Супруги Фань воспитывали его больше десяти лет и в нужный момент воспользовались этим. Усыновление выглядело благородным поступком, но о том, какие выгоды скрывались за ним, знали лишь те, кто был к этому причастен.

Чжэн Инцай, который по призванию своему был якобы педагогом, «воспитывающим таланты», стоя перед решающим выбором поступил вопреки совести и похоронил будущее настоящего таланта. А сам Цзоу Чэнсинь, по значению имени своего — добросовестный, честный и порядочный, раз за разом сталкивался с обманом. Это не что иное, как горькая ирония.

Примечание переводчика:

В оригинале присутствует игра слов с именами этих двоих. Имя Чжэн Инцая (英才, Yīngcái) переводится как «талант», но настоящий талант он загубил. А вот имя Цзоу Чэнсиня (诚信, chéngxìn) переводится как добросовестность, честность и порядочность, но в жизни с ним поступали иначе. В переводе пришлось это немного адаптировать.

В конце концов Цзоу Чэнсинь узнал правду, но было уже слишком поздно. К тому времени его младший брат Фань Цишунь уже получил его результаты экзаменов и начал новую жизнь в университете Пинхай.

В жизни часто бывает так: оступишься один раз, и дальше всё катится под откос. Чжэн Инцай взял деньги у супругов Фань и в суде дал показания, будто Цзоу Чэнсинь умышленно причинил вред, из-за чего тот получил суровый приговор. С трудом пережив десять лет тюрьмы, после освобождения он пришёл к Фань Цишуню требовать ответа и узнал, что младший брат занял его место, поступил в университет Пинхай, устроился на стабильную работу, женился, завёл ребёнка.

Что он чувствовал в тот миг, когда узнал, что провалился на вступительных экзаменах? Снова и снова он искал встречи с Чжэн Инцаем, и всего лишь ради одного ответа. Пытаясь доказать свою невиновность, он дошёл до потасовки с охраной, по неосторожности ранил человека и получил десять лет. Выйдя на свободу, Цзоу Чэнсинь продумал всё до мелочей, расставил сети, просчитал каждый шаг, но одно лишь упоминание Фу Тинсяо о «зачислении в университет» оказалось для него уязвимым местом. Нетрудно догадаться, что для него было самым важным, чего ему больше всего не хватало и чего он больше всего хотел.

Но даже это не было его основным мотивом. Лишь когда Цзоу Чэнсинь собственными ушами услышал, как Фань Цишунь признался, что в тот год золотые слитки украл не отец, а он сам, всё окончательно встало на свои места.

Тогда в его голове начал вырисовываться дерзкий план. Он украл пистолет из дома Фань Цишуня, раздобыл сведения о племяннике, изучил время и особенности недавней серии ограблений, о которой не раз сообщали в новостях. После встречи лицом к лицу с приёмными родителями Цзоу Чэнсинь без колебаний выстрелил в них и инсценировал всё так, будто это было обычное ограбление.

Когда строительная компания «Цяоган» занималась ограждением моста, он незаметно вмешался в ремонтные работы и повредил его. Затем выследил и завязал разговор с водителем школьного автобуса, выяснил у него маршрут между районами Дунань и Цзиньчжоу, а потом захватил автобус начальной школы при университете Пинхай, в котором был его племянник. Для него в том автобусе сидели не несколько десятков детей — перед ним были несколько десятков отражений его собственной сломанной судьбы, несколько десятков чистых судеб, которых он уже не мог вернуть себе, даже ценой своей жизни.

Последним шагом должно было стать устранение Фань Цишуня, его так называемого младшего брата.

Фу Тинсяо помолчал и наконец сказал:

— Если бы этого не произошло, он просто жил бы до сих пор свою собственную жизнь.

— А как ты по Фань Цишуню сформулировал обвинительное заключение? — вздохнув, спросил Чэн Чжо.

Городское управление проверило информацию, предоставленную Фань Цишунем. В регистрационных данных подставной компании значились лишь два имени — некие Го и Бай. Оба без судимостей, с пропиской в других регионах, а указанные номера телефонов оказались фальшивыми. Почуяв опасность, оба быстро исчезли без следа. В этом деле задержан был только Фань Цишунь. Для Биньцзяна это первое за последние два года дело о незаконном хранении оружия. Скорее всего, его ждёт суровое наказание.

— Незаконное хранение огнестрельного оружия. Пять–семь лет, — ответил Фу Тинсяо. — Окончательное решение за городской прокуратурой.

Если спросить у следователей в отряде, зачем они когда-то выбрали эту работу, девять из десяти скажут: ради справедливости и чувства выполненного долга. Но во многих делах погибшие остаются несправедливо обиженными, живые не испытывают ни капли благодарности, а невиновные оказываются втянутыми в беду. В конце расследования чувство удовлетворения исчезает без следа. Правда получена. Но только правда.

Чэн Чжо смотрел вперёд. «Бьюик Регал» медленно, но уверенно двигался в сгущающихся сумерках. Дальше они ехали молча.

Когда Чэн Чжо распахнул дверь и вошёл в квартиру, Чэн Вэньхай как раз раскатывал тесто для пельменей. Отец был в фартуке. В левой руке он держал деревянную скалку, а правая была вся в муке. Увидев, что это Чэн Чжо, он просиял от радости.

— О, ты сегодня пораньше вернулся! Давай, давай, заходи, переобувайся.

Чэн Чжо одной рукой придержал дверь и чуть посторонился, освобождая проход.

— Папа, мама, я не один…

Услышав, что он кого-то привёл, Цинь Сюжун мгновенно вскочила с дивана, а голос у неё взлетел на целую октаву выше.

— Ты с кем-то пришёл? Почему заранее не сказал? Хоть бы позвонил! Скорее покажи, кто же это, из какой семьи такая таинственная девушка…

За дверью, разумеется, не было никакой девушки. Фу Тинсяо, ростом больше метра восьмидесяти, слегка наклонил голову и, подражая Чэн Чжо, тоже осторожно опёрся рукой о дверной косяк.

— Вы не дали мне договорить, — продолжил Чэн Чжо. — Я привёл… коллегу.

Он долго колебался, но всё же проглотил слово «напарник», после чего легонько подтолкнул Фу Тинсяо в спину.

— Проходи вперёд.

Фу Тинсяо раньше не бывал в подобных ситуациях. Он на мгновение растерялся, что бывало с ним крайне редко, но тут же взял себя в руки и поздоровался. Немного неловко, но очень вежливо.

— Моя фамилия Фу, — представился он коротко и даже более лаконично, чем обычно. А после паузы добавил: — Здравствуйте, дядя, тётя. Простите за беспокойство.

Цинь Сюжун, удивлённая лишь на секунду, всё же сохранила на лице сияющую улыбку.

— Ой, коллега, так коллега. Тоже хорошо. Сяо Фу, да? Проходи, проходи, садись.

Чэн Вэньхай тоже выглядел весёлым.

— Ах ты паршивец, хоть бы сказал, что с коллегой будешь. Пельменей может и не хватить!

— Ничего, свою порцию ему отдам, а сам бульоном обойдусь! — озорно улыбаясь ответил Чэн Чжо.

Он прошёл в комнату, но понял, что Фу Тинсяо за ним не последовал. Обернувшись он заметил, что тот стоял с растерянным выражением на лице.

— Что случилось?

— Ничего, — Фу Тинсяо отвёл взгляд. — Запотели.

Только теперь Чэн Чжо понял, что в квартире было слишком жарко, а они только что вошли с улицы, где стоял лютый мороз. Стёкла очков Фу Тинсяо полностью запотели.

— Ты прямо как инопланетянин, — рассмеялся Чэн Чжо и протянул ему салфетку.

Потом он повесил их куртки на вешалку, даже не заметив, что выражение лица Фу Тинсяо по-прежнему оставалось немного неестественным — то ли он не привык к такой оживлённой, тёплой манере общения, то ли ему было неловко оказаться в этой благополучной семейной атмосфере.

Перекинувшись ещё парой фраз, они сели за стол. Чэн Вэньхай, как обычно, стал расспрашивать о ходе дела. Чэн Чжо уже успел вымыть руки и, одновременно поддерживая разговор с отцом, ловко слепил несколько пельменей.

Фу Тинсяо сидел рядом. Когда к нему обращались, он отвечал, но большую часть времени внимательно наблюдал за движениями рук Чэн Чжо.

Отопление работало на полную, поэтому Чэн Чжо снял свою форменную куртку. На тыльной стороне его ладоней выделялись чётко очерченные костяшки, на правой руке можно было заметить мозоль от оружия, а у запястья — неглубокий старый шрам, уходящий под манжету рубашки.

Тонкий кружок теста лежал в его левой руке. Правой он едва касался воды, подобно тому как стрекоза, касается поверхности пруда, а затем сводил края теста вместе, складывая ладонь, после чего защипывал середину и правой рукой постепенно, сантиметр за за сантиметром, запечатывал край. Движения были быстрыми и ритмичными. Он использовал примерно семьдесят процентов своей силы, и от этого на запястьях отчётливо проступали вздувшиеся вены.

— …Ты на что уставился? — прервал его наблюдения Чэн Чжо, тон у него стал более непринуждённым. — Давай, подключайся к работе.

Фу Тинсяо, следуя его примеру, стал повторять за ним. Чэн Чжо наклонился, посмотрел на его пельмени и вынес вердикт:

— Отлично. Куда лучше, чем в прошлый раз у Чжан Хаожаня вышло.

Фу Тинсяо кивнул и ускорился. Он наблюдал не только за тем, как Чэн Чжо защипывает края теста, но и отмечал, как тот говорит, как сидит, куда кладёт палочки, какое выражение лица уместно в такой обстановке, какие эмоции стоит показывать.

Человек, способный в критический момент завоевать доверие особо опасного преступника, без труда сумеет замаскироваться и в такой расслабленной обстановке. Чэн Вэньхай и Цинь Сюжун этим «напарником» остались очень довольны, и к концу вечера они уже то и дело называли его то Сяо Фу, то просто Тинсяо.

К середине ужина Чэн Чжо вместе с родителями прикончили шесть бутылок пива. Но Фу Тинсяо предстояло позже сесть за руль, поэтому он пил вместо алкоголя чай, который Чэн Вэньхай заварил лично. В итоге Фу Тинсяо осушил два больших чайника тегуаньиня.

Настенные часы показывали без десяти двенадцать. Фу Тинсяо первым отодвинул стул и вежливо попрощался, сказав, что не хочет мешать семье смотреть фейерверк.

Семья Чэн жила в старом районе Шэнхэ. Вид с балкона давно перекрыли новые высотные дома, выросшие как из-под земли. Сквозь узкие просветы между корпусами можно было разве что уловить проблески салюта.

Балкон находился рядом с детской комнатой Чэн Чжо. Дверь была распахнутой настежь. С этого ракурса был виден старый снимок, стоявший на комоде. На фотографии Чэн Чжо выглядел заметно моложе и сиял лучезарной улыбкой, демонстрируя свою фирменную ямочку на одной щеке. Рядом с ним стоял мужчина постарше. Выражение его лица было холодным и суровым, однако, во время съёмки он позволил себе немного расслабиться и обнять Чэн Чжо за плечо.

Фу Тинсяо задержал взгляд на фотографии и несколько секунд смотрел не отрываясь.

— Не спеши, Сяо Фу, — не заметив этого, по-прежнему добродушно уговаривал  Чэн Вэньхай. — Давай поднимемся вместе, посмотрим салют?

— Уже поздно. Ему тоже надо домой, — ответил за него Чэн Чжо.

Он настоял на том, чтобы проводить Фу Тинсяо. «Бьюик Регал» стоял аккуратно припаркованный на временной стоянке. Убедившись, что всё в порядке, Чэн Чжо опёрся рукой о дверцу машины и всё-таки спросил:

— Ты ведь раньше никогда не лепил пельмени?

Фу Тинсяо сначала покачал головой, потом вдруг кивнул.

— Твоя семья не в Биньцзяне? — продолжил Чэн Чжо. — С родными не ладишь?

Фу Тинсяо помолчал немного и открыл дверь со стороны водительского места. Прямого ответа он не дал и лишь спокойно произнёс:

— Возвращайся обратно. А то пропустишь фейерверк с родителями.

Но Чэн Чжо упрямо не отступал. Он распахнул дверь с другой стороны и сел в машину.

— В сотрудничестве самое важное — взаимное доверие, командир Фу.

Сказав это, Чэн Чжо опустил стекло, нащупал в кармане смятую пачку сигарет «Юйси», достал одну и зажал её между губами. Затем похлопал по всем своим многочисленным карманам сверху донизу, но зажигалки так и не нашёл.

— Держи.

Фу Тинсяо потянулся через него и достал из бардачка серебристую зажигалку.

Чэн Чжо приподнял бровь и посмотрел на него.

— Вместе?

— Я не курю.

— Не куришь, а зажигалка при тебе? — усмехнулся Чэн Чжо.

— Конфисковал во время дежурства, — без запинки ответил Фу Тинсяо.

Чэн Чжо не взял её в руки, а вместо этого наклонился ближе, давая понять, чтобы тот помог ему прикурить. Он подался слишком близко, и упавшие пряди почти коснулись руки Фу Тинсяо. Тот чуть отодвинулся и щёлкнул крышкой. Вспыхнул огонёк, а через мгновение Чэн Чжо втянул дым.

— Ни сигарет, ни алкоголя… как ты вообще в уголовном розыске работаешь? — заметил он и, высунув правую руку в окно, стряхнул пепел куда-то за десять тысяч ли, лишь бы не запачкать дверь этого «Регала».Повернувшись, Чэн Чжо встретился с его взглядом и уже серьёзно спросил:

— Фу Тинсяо, почему ты перешёл в городское управление? Можешь рассказать?

Тот помолчал немного и коротко ответил:

— Люди стремятся наверх.

— Тогда почему непременно со мной в паре?

— По той же причине.

— Я… — Чэн Чжо на мгновение почувствовал, что ему приятно, но показывать этого не стал. Он отвернулся к окну и иронично усмехнулся. — Говорят, я «гублю» напарников. Ты разве не слышал?

На этот раз Фу Тинсяо ответил сразу:

— И что?

— Думал, ты хотя бы поспоришь.

Фу Тинсяо помолчал какое-то время и, только когда Чэн Чжо снова посмотрел на него, произнёс:

— У каждого своя судьба. И её нельзя изменить.

Чэн Чжо прокрутил в голове эту фразу, отвернулся к лобовому стеклу, и вдруг перед глазами вспыхнул яркий свет. В ту же секунду машину слегка тряхнуло. Десятки тысяч взглядов были устремлены к порту Хунжи в районе Шэнхэ города Биньцзян — новогодний салют неожиданно начался.

Резкий взрыв разорвал густую чёрную ночь, и сразу несколько золотых «метеоров» одновременно взмыли вверх, разрезая тьму. Следом вспыхнули яркие, насыщенные фейерверки всех цветов и оттенков. Белые огни каскадом рассыпались вниз, точно струи водопада. Грохот догонял вспышки, накатывал волной. Вокруг собиралось всё больше людей, и под этим морем огней, озарившим ночь, толпа громко ликовала и приветствовала это зрелище.

По идее, это должно было быть время, когда семьи собираются вместе и делят счастье друг с другом. Чэн Чжо докурил сигарету и под воздействием алкоголя, усталости и оглушительного шума почувствовал, что в глазах начинает двоиться.

Раньше он не хотел уходить. Теперь — не мог.

Фу Тинсяо по-прежнему не отрывал взгляда от фейерверка. Видя, как тот поглощён зрелищем, Чэн Чжо только и смог заметить:

— Говорят… в этом году лучше, чем в прошлом.

Но Фу Тинсяо неожиданно ответил:

— Лучше всего было десять лет назад.

— Десять лет назад… А, в тот день я был на задании. Не всё увидел, только слышал звук. Двухтысячный, конечно, должен был быть зрелищным, — Чэн Чжо пересчитал что-то на пальцах и вдруг спросил: — Подожди, ты уже так давно в Биньцзяне? С самой стажировки?

Он будто по умолчанию решил, что Фу Тинсяо приехал из другой провинции. Ну и пусть. Чем меньше он знает о нём, тем лучше. Фу Тинсяо больше ничего не ответил.

Фейерверк длился ровно столько, сколько горит одна сигарета «Юйси». Кто знает, что вдруг на него нашло, но Чэн Чжо внезапно стал очень вежливым и даже отошёл от машины на пять метров, чтобы выбросить окурок. Он наступил на него, но огонёк не погас. Чэн Чжо вздохнул, вернулся и с силой вдавил его в землю ещё раз.

Фу Тинсяо посмотрел на человека, который, опустив голову, притоптывал ногой, и сказал:

— Ну, я поеду.

Чэн Чжо закурил новую сигарету, зажал её в зубах и неразборчиво произнёс:

— С Новым годом.

Фу Тинсяо пристально посмотрел на него, а потом быстро заставил себя отвернуться.

Десять лет назад, во время той операции по задержанию, полицейские из Хуэйаньского отдела выставили наблюдение напротив предполагаемого убежища подозреваемого. Оцепление было плотным, перекрыли все возможные выходы и охраняли, удерживая позиции. Только вот самого подозреваемого в здании не оказалось, он находился в трёх кварталах оттуда.

Полицейские рации по всему району Хуэйань трещали без умолку. И в конце концов поступило сообщение о том, что задержание произвёл какой-то молодой сотрудник из городского управления только что закончивший стажировку. Говорили, что он случайно оказался поблизости, ужинал с бывшим однокурсником. Услышав по рации срочный вызов, он сразу же сорвался с места.

Кто он такой, откуда взялся? Ходили слухи, что это драгоценный сын начальника районного отдела полиции Шэнхэ — руководителя Чэна. Чэн Чжо. Один из командиров подразделения Фу Тинсяо тогда обронил:

— Вот он — будущая опора городского управления. И имя ему под стать — весь огонь и напор. Уже на втором курсе смог попасть на практику в городское управление. — После чего добавил: — Кстати, вы ведь примерно одного возраста?

Примечание переводчика:

* Имя Чэн Чжо — 灼 (zhuó) — жечь, обжигать, накалять; а также светлый, ясный; блестящий.

Фу Тинсяо помнил этого человека. В академии он тоже был на слуху. Оперативная разведка, рукопашный бой, криминалистический портрет — где можно было взять первое место, там он всегда был первым. Только между ними двумя не было сказано ни слова.

В тот день Фу Тинсяо стоял рядом со своим командиром на крыше, наблюдая в бинокль. Он видел, как тот самый сотрудник городского управления, ругаясь на ходу, гнался за подозреваемым. Без оружия, в ближнем бою одним движением он выбил из его руки складной нож и исчез из поля зрения.

Полицейские на крыше напряжённо переглянулись. Сердца у всех бешено заколотились где-то в горле. Они опасались, как бы эта обычная операция не обернулась потерями.

Но вскоре сзади послышался топот. Чэн Чжо, тяжело дыша, неожиданно сумел затащить подозреваемого на третий этаж и буквально привёл его к сотрудникам Хуэйаня.

Бедняге-подозреваемому, похоже, никогда в жизни не приходилось столько бегать, и теперь он валялся, как перевёрнутая рыба животом кверху. Казалось, ещё немного и он потеряет сознание.

На правом запястье Чэн Чжо тянулся длинный порез, из него всё ещё хлестала кровь. Он упёрся ладонями в колени, пытаясь восстановить дыхание, и, обращаясь к командирам подразделений Хуэйаня, произнёс:

— Можно немного воды? Спасибо.

Фу Тинсяо тогда был самым младшим по выслуге. Он без напоминаний полез в машину, порылся там и протянул бутылку. Чэн Чжо сделал несколько жадных глотков, а затем сунул бутылку побледневшему подозреваемому:

— Пей. Только не вздумай у меня тут отрубиться, брат. Войди в положение, мне потом ещё с бумажной работой возиться.

Полицейские Хуэйаня обменялись взглядами.

То был год миллениума. Фейерверк в порту начинался в десять. Дав подозреваемому несколько глотков, Чэн Чжо запрокинул голову и допил остальную воду до дна, после чего смял пустую пластиковую бутылку и, улыбнувшись ему, сказал:

— С Новым годом.

С этими словами в небе разорвались первые фейерверки, но, к сожалению, их местоположение было неудачным — несколько высоток заслоняли обзор, и виднелись лишь обрывки цветных вспышек.

Фу Тинсяо долго смотрел на него, не отводя глаз. О чём он тогда думал? О многом. Мысли уносились за тысячи гор и рек — к той ночи десятилетней давности, к решению, принятому в восемнадцать лет, и вернулись к заданию, которое им предстояло выполнить в настоящем.

Зачем он пришёл? В чём заключалось его упорство?

И в этот самый момент вдруг всё то, что он нёс на себе, что давило на грудь и не давало вздохнуть, в этот самый, казалось бы, ничем не примечательный вечерний выезд на задание вдруг что-то дало трещину, приоткрылось совсем чуть-чуть. И в щель ворвался свежий холодный воздух. Фу Тинсяо медленно втянул его.

Он почувствовал, что снова может дышать.

Когда Чэн Чжо вернулся домой, в квартире по-прежнему царили гармония и согласие. Родители убирали со стола посуду, вполголоса обсуждая нового товарища своего сына — Сяо Фу, какой он, да каков. Сам Чэн Чжо выпил, поэтому пошёл отдохнуть и тихо закрыл дверь в своей маленькой комнате.

Окно на балконе было приоткрыто, после фейерверка в воздухе всё ещё стоял лёгкий запах серы.

Сколько лет он уже не смотрел салют вот так спокойно, без суеты? Чэн Чжо подумал об этом и понял, что в прошлом году он дежурил в управлении, в позапрошлом, едва закончился новогодний ужин дома, он тут же провалился в сон, так что его не могли разбудить. За эти годы, конечно, случались и моменты радости. Только радость эта принадлежала не ему. Стоило закрыть за собой дверь, как он оставлял её снаружи. Всё это напоминало недавний фейерверк на причале: яркий, пышный, праздничный, но мимолётный. Всего лишь поддержание видимости существования. Не слишком убедительная актёрская игра.

Чэн Чжо поднял глаза и снова увидел на книжной полке ту самую рамку с фотографией. Недавно Фу Тинсяо остановился у его двери. Сделай он ещё пару шагов и на столе заметил бы стопку бумаг, где лежал отчёт о первичной аттестации Фу Тинсяо и мнение о его переводе.

Появление Фу Тинсяо стало для городского управления глотком свежего воздуха в расследовании уголовных дел. Если Чэн Чжо не согласится принять его в первый отряд и работать с ним в паре, то командиру третьего отряда скоро на пенсию, и Фу Тинсяо можно будет дать самостоятельное дело. Фэн Личжун уговаривал его уже дважды, но прекрасно понимал, что насильно мил не будешь. Он лишь предложил через две недели, когда Чэн Чжо будет писать первичный аттестационный отчёт, подать письменное заявление в городское управление и официально обозначить свою позицию. С учётом двух праздничных выходных выходило ровно четырнадцать дней.

Чэн Чжо вновь вспомнил слова Фу Тинсяо, сказанные в машине.

Десять лет назад…

В ту зиму Чэн Чжо только исполнилось двадцать два. Он впервые участвовал в операции после окончания полицейской академии и по чистой случайности попал на задержание мелкого главаря преступной группировки, за которым охотилось отделение Хуэйань.

В то время Чэн Чжо только что закончил стажировку, ему даже оружия не выдали. Он потянулся к поясу, а там ни пистолета, ни даже наручников. Пришлось голыми руками ловить преступника. Страха не было. Он тогда и не знал, что это такое.

После операции, отметившись небольшим успехом, Чэн Чжо триумфально вернулся, но от Ли Синя не дождался и слова похвалы. Тот лишь сухо сказал:

— Впредь действуй по уставу. Нет оружия — не лезь на рожон.

Но тут пришёл командир подразделения Фэн. Сказал, что городское управление требует отчёт об операции. Ли Синь тут же сказал, что он сам напишет его, если что, отвечать тоже будет он. И добавил, что лично сдаст отчёт начальнику Хоу.

В тот день Чэн Чжо получил переходящее почётное знамя городского управления. Фэн Личжун раздобыл у криминалистов хороший фотоаппарат и сфотографировал наставника и его ученика. И тогда же Ли Синь сказал Чэн Чжо:

— Я поощряю и наказываю по заслугам. С сегодняшнего дня ты мне не ученик. Ты мой напарник. И спрашивать с тебя я буду соответствующе.

…Напарник.

Чэн Чжо опустил голову. Перед ним лежали листы, где чёрным по белому было записано имя Фу Тинсяо и его служебный номер. Его собственная подпись уже стояла внизу, а рядом — печать.

«…В экстренных ситуациях он способен быстро оценить обстановку и действовать решительно, эффективно продвигая расследование. Однако в части командного взаимодействия между нами сохраняются значительные проблемы…»

078179…

В момент опасности на мосту Хайган именно он, без оружия, вышел на переговоры с психически нестабильным Цзоу Чэнсинем. В предыдущем деле об ограблении и убийстве ключевую улику нашёл тоже он. И в критический момент Фу Тинсяо заставил Фань Цишуня полностью признаться во всём.

— Сынок, сегодня твой напарник, Сяо Фу…

Цинь Сюжун постучала в дверь. Чэн Чжо стоял с недокуренной сигаретой во рту и, увидев мать, поспешно затушил её в пепельнице.

— Да? Что с ним?

Раздался шелест бумаги. Аттестационный отчёт в его руках превратился в скомканный лист и по точной дуге, как трёхочковый бросок, угодил прямо в мусорную корзину в углу.

——— КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА ———

http://bllate.org/book/12532/1441921