Готовый перевод Low-Temperature Burn / Криогенный ожог: Глава 47

Глава 47. Ведение игры.

Ночью. Городская больница Биньцзяна.

Фу Тинсяо сидел, откинувшись на спинку кресла в амбулаторном отделении. Рану на руке уже обработали, наложили два шва и перебинтовали. Сквозь повязку местами проступала кровь. Выражение его лица оставалось спокойным, и если не считать лёгкой бледности, по нему трудно было понять, что он испытывает какую-либо боль.

На соседнем сиденье, привалившись к стене и слегка прикрыв глаза, отдыхал Чэн Чжо. Кресла были узкими, поэтому его плечо неизбежно касалось плеча Фу Тинсяо. Тепло его тела ощущалось даже сквозь одежду, это почему-то заставляло Фу Тинсяо чувствовать всё большее беспокойство. Он едва заметно отодвинул руку, пытаясь устроиться поудобнее, но места в амбулаторном отделении было слишком мало.

— Не ёрзай, так заживать будет хуже, — сказал Чэн Чжо, не открывая глаз. — Я уже позвонил в управление. После операции по зачистке прибрежной зоны от организованной преступности наверняка остались какие-то уцелевшие члены группировок, но их масштабная деятельность почти сошла на нет. Однако сегодня мы всё видели сами. Без долгой совместной подготовки они просто не смогли бы действовать настолько слаженно.

Помолчав какое-то время, Фу Тинсяо ответил:

— Значит, всё это время они никуда и не исчезали.

— И ещё я опасаюсь, что у них есть покровители, — сказал Чэн Чжо. — Они смогли обеспечивать поставки оружия и годами вести тайную деятельность в Биньцзяне. Это уже само по себе доказывает, что кто-то их прикрывает. Так что…

— А-Та в большой опасности, — закончил за него Фу Тинсяо.

— Именно. Утром Чжан Хаожань сообщил, что видел А-Ту в старом районе города, но потом потерял её из виду. Я подозреваю, что эти люди уже схватили девчонку, — рассуждал Чэн Чжо. — Их целью наверняка является флешка. И если ничего не изменилось, то действуют они по указанию Цянь Циюна. То, что хранится на ней, вполне может обернуться против него.

— Одних показаний Ван Хуэйтэна недостаточно, чтобы привлечь его к ответственности, — кивнул Фу Тинсяо. — Эта флешка — ключевое звено всей доказательной цепочки. Поэтому, если она уже у них в руках, они сделают всё возможное, чтобы её уничтожить.

Сказав это, он поднялся на ноги.

— Поехали обратно в городское управление.

— Ты уже в состоянии?

Чэн Чжо тоже поднялся и машинально взял его за здоровую руку, но отпускать не спешил. Фу Тинсяо ощущал тепло его пальцев и их уверенную силу. В памяти невольно всплыли прикосновения Чэн Чжо во время их недавнего побега, и он на мгновение замер. Лишь спустя какое-то время Фу Тинсяо осторожно высвободил руку и покачал головой.

— Всё в порядке. Пойдём.

В этот момент к ним подошла врач, занимавшаяся раной Фу Тинсяо. Молодая женщина на вид была их ровесницей. На бейджике значилась фамилия Чжао. Узкие очки без оправы и собранная, деловая манера держаться невольно напомнили обоим У Ин.

Доктор Чжао коротко кивнула им, сняла перчатки и в последний раз осмотрела повязку на руке Фу Тинсяо.

— Рана неглубокая. Пуля лишь задела мягкие ткани, нервы и кости не пострадали, — ровным голосом сказала она. — Сегодня не мочите руку. И как минимум три дня нужно будет регулярно менять повязку. Вернувшись домой, избегайте физических нагрузок и понаблюдайте за состоянием завтра. Если появится температура или отёк, либо кровотечение не прекратится, приходите на повторный осмотр.

Она поправила очки.

— Вы только что собирались куда-то пойти?

— Сегодня уже можно его выписать? — Чэн Чжо почему-то почувствовал себя виноватым после такого вопроса и вместо ответа задал свой.

Доктор Чжао несколько секунд молчала, переводя взгляд с одного на другого. И Чэн Чжо, и Фу Тинсяо невольно напряглись. Наконец она ответила с той осторожностью, которая свойственна врачам.

— Можно. Но огнестрельное ранение — это не пустяк. Строго говоря, лучше остаться в больнице на ночь под наблюдением. Кроме того, в подобных случаях необходимо сообщать в полицию. — Она на мгновение замолчала и затем продолжила: — Впрочем, судя по вам, с этим вопросом вы разберётесь сами. Я уже выписала противовоспалительные и обезболивающие препараты. Принимайте их вовремя. И обязательно попросите домашних присматривать за состоянием раны.

Было очевидно, что доктор Чжао уже догадалась, кем они работают. Во время выполнения задания им не следовало раскрывать свою личность посторонним, чтобы не подвергать их опасности. Тронутый её деликатностью, Чэн Чжо благодарно кивнул:

— Спасибо, доктор Чжао. Обязательно.

***

На следующее утро Цянь Циюна арестовали в его вилле в элитном районе Биньцзяна. Теперь он находился под стражей в следственном изоляторе. В то же время в экспертно-криминалистическом центре городского управления сотрудники отдела криминалистики продолжали работать сверхурочно, разбирая и анализируя вещественные доказательства.

Под световым столом разливался холодный белый свет. Несколько клочков бумаги лежали на стекле, словно детали рассыпанного пазла. Тан Инин аккуратно подцепила пинцетом самый маленький обрывок и точно уложила его на место. Она даже дышать старалась как можно осторожнее, а каждое движение было выверенным и уверенным.

Рядом с ней стояли давно остывшие кофе и еда навынос, к которым она так и не притронулась. Зато пакет с вещественными доказательствами был уже почти полностью обработан.

Закончив собирать последний фрагмент и отправив его на дальнейшую экспертизу, Тан Инин с облегчением выдохнула и подняла голову.

— Теперь займёмся распознаванием текста. На это потребуется ещё минут двадцать. — Она перевела взгляд на Фу Тинсяо. — Заместитель командира, что это с вами?

В отделе многие побаивались обычно серьёзного и немногословного заместителя командира, и лишь жизнерадостная Тан Инин не испытывала перед ним никакого трепета и могла разговаривать с Фу Тинсяо по-дружески.

Чэн Чжо вздохнул и не стал ничего скрывать. Он коротко рассказал о том, что произошло с ними в здании таможенного управления. К концу рассказа лицо Тан Инин заметно побледнело.

— Вы что, вдвоём полезли в драку с бандитами? — недоверчиво выпалила она, широко раскрыв глаза.

— Мы и сами не ожидали такого, — с кривой усмешкой ответил Чэн Чжо. — Кто бы мог подумать, что таможня окажется с ними связана?

— А почему вы не показали служебные удостоверения? — спросила Тан Инин. — Может быть, это спугнуло бы их, и они бы тогда разбежались.

Опыта на выездах у неё почти не было. Обычно она занималась только технической частью расследований и плохо представляла себе многие негласные правила оперативной работы.

— Этот выезд мы не согласовывали с руководством, — терпеливо объяснил Чэн Чжо. — Если бы всё всплыло наружу, это могло бы помешать расследованию. Сейчас мы всё ещё действуем скрытно. Сначала нужно собрать доказательства и разобраться в ситуации, а уже потом, во время допросов, застать их врасплох.

Сказав это, он указал на рабочий стол перед ними.

— Информация из этих документов вполне может оказаться тем самым прорывом.

— Тоже верно, — кивнула Тан Инин. — Если вас приняли за журналистов, максимум что могло случиться, вас бы избили. А вот если бы они увидели полицейские удостоверения, то вполне могли бы пойти до конца и просто избавиться от вас, а потом сбросить тело в море.

Лицо её оставалось серьёзным, но Чэн Чжо вдруг помрачнел и молча поджал губы. Тан Инин внезапно вспомнила тот случай двухлетней давности и напряжённо посмотрела на него. К счастью, спустя несколько секунд командир уже взял себя в руки.

— Да, — тихо сказал он. — Главное, что всё обошлось.

Фу Тинсяо посмотрел на Чэн Чжо, и в его взгляде промелькнули озабоченность и желание разобраться, которых он сам даже не заметил.

Избавиться от тела? Море? Контейнеры?

Что именно из этого так задело Чэн Чжо? Что заставило всё городское управление обходить эту тему стороной?

— Командир Чэн, работа по восстановлению завершена, — голос другого криминалиста прервал размышления Фу Тинсяо.

Все тут же перевели взгляд на собранную копию документа. Хотя некоторые фрагменты по-прежнему отсутствовали, содержание уже можно было разобрать без труда. Разрозненные части удалось восстановить. Сначала в единую последовательность сложилась часть номера грузового контейнера, а ниже обнаружилась сделанная от руки пометка:

«Отправка в тот же день. Приёмка по выделенному маршруту».

Рядом виднелся след круглой печати.

В графе «подпись» имени не оказалось. Судя по всему, хотя декларация и была действительной, человек, который её утвердил, проявил крайнюю осторожность и не хотел брать на себя ответственность и риски. Поэтому он не стал ничего подписывать, ограничившись устным согласованием. И это лишь сильнее подтверждало, что с этим грузом было что-то нечисто.

Ниже обнаружилась ещё одна строка: «Перевозка персонала вместе с контейнером. После получения организовать дальнейшее распределение». Лицо Чэн Чжо сразу помрачнело.

— Под «персоналом» подразумеваются те иностранные женщины, — сказал Фу Тинсяо. — А «распределение» означает…

— Продажу их ночному клубу? — потрясённо закончила за него Тан Инин.

Чэн Чжо кивнул.

— Здесь есть имя получателя груза.

Все трое тут же посмотрели в документ. От имени сохранилась лишь половина иероглифа, но всё ещё можно было понять, что это иероглиф «Тэн». А значит, речь почти наверняка шла о ночном клубе «Цзиньцзюэ», принадлежавшем Ван Хуэйтэну.

В этот момент все разрозненные зацепки наконец сложились в единую картину.

В декларации значилось, что груз прошёл по ускоренной процедуре оформления. Однако получателем выступал не обычный клиент, а ночной клуб «Цзиньцзюэ» и сам Ван Хуэйтэн. Пометка о «распределении» превращала обычную перевозку груза в тайную транспортировку людей.

— Цянь Циюн действовал очень осторожно, — пояснил Чэн Чжо. — Он хранил эти ключевые декларации среди обычных архивных материалов и уничтожил их вместе со всем остальным. Если бы никто заранее не заподозрил его, мы бы никогда ничего и не нашли.

Кто бы мог предположить, что столь важные документы окажутся уничтожены вместе с обычными рабочими бумагами? Только благодаря своей скрупулёзности Фу Тинсяо предусмотрел и такую возможность, и они действительно нашли в шредере эти решающие улики.

— Используя таможенные процедуры, они ввозили людей как товар и прикрывались внутренними согласованиями, — мрачно произнёс Чэн Чжо. — Цянь Циюн участвовал в контрабанде, получал с этого прибыль, а также вступил в сговор с Ван Хуэйтэном для совершения убийства. Теперь мы должны его прижать.

После этого они быстро распределили дальнейшую работу.

Декларацию сфотографировали и оформили как доказательство. Как только будет получен ордер на обыск, следовало немедленно отправиться в здание таможенного управления и изъять журнал согласований, а также провести почерковедческую экспертизу.

Первый отряд должен был поднять записи с камер видеонаблюдения в день прохождения контейнера через таможню, установить все транспортные средства, связанные с этим грузом, а также проверить получателей.

Тан Инин предстояло провести сравнительный анализ документов и выяснить, не были ли они подделаны или изменены сотрудниками организации.

Второй отряд занялся оформлением запросов на проверку телефонных соединений и банковских переводов Цянь Циюна, Ван Хуэйтэна и других причастных лиц.

Посреди работы у Фу Тинсяо внезапно зазвонил телефон. Он взглянул на экран, но выражение его лица не выдавало никаких эмоций. Коротко дав знак коллегам, что выйдет ненадолго, он направился в комнату для совещаний, чтобы ответить на звонок.

Чэн Чжо в это время был занят, но всё же невзначай скользнул взглядом в его сторону и успел заметить имя на экране: Фу Лянпин. Когда он снова поднял глаза, лицо Фу Тинсяо почти не изменилось, однако в его взгляде совершенно отчётливо читалось отвращение.

При воспоминании о его отношениях с отцом, Чэн Чжо овладело любопытство.

Неужели этот бывший богач, чья компания давно обанкротилась, теперь постоянно требует у собственного сына деньги? А Фу Тинсяо оказался тем самым невезучим человеком, которому приходится содержать престарелого родителя? Со скромным жалованьем обычного следователя уголовного розыска прокормить целую семью и без того непросто. А уж Фу Лянпин, привыкший в годы богатства жить на широкую ногу, вряд ли просил какие-то мелочи.

Чэн Чжо уже примерно представлял себе всю картину. Быстро распределив дальнейшие задачи, он подошёл к двери комнаты для совещаний.

— Не нужно звонить мне в рабочее время, — донёсся изнутри голос Фу Тинсяо.

Прислушавшись, Чэн Чжо невольно подумал, что всем сотрудникам управления, которые его побаиваются и считают холодным человеком, сейчас стоило бы это услышать. По отношению к коллегам он просто образец доброжелательности.

— А деньги, которые я тебе раньше давал? Ты уже всё потратил? — спросил Фу Тинсяо.

Так дело и правда в деньгах. Подозрения Чэн Чжо по большей части подтвердились.

Да кто он такой!

Очевидно, Фу Тинсяо совершенно не хотел продолжать разговор, однако человек на том конце не отступал. Не исключено, что он ещё и пытался давить на него родством и обязанностью содержать родителей. Для госслужащего подобная ситуация могла обернуться серьёзными проблемами.

Пока Чэн Чжо размышлял об этом, Фу Тинсяо, похоже, окончательно потерял терпение. Он бросил трубку и толкнул дверь. Но выйдя из комнаты для совещаний, сразу же столкнулся со стоявшим у самого входа Чэн Чжо.

— Что ты здесь делаешь? — Лицо Фу Тинсяо оставалось совершенно бесстрастным. Чэн Чжо пришлось сделать вид, будто он только собирался войти.

— Цянь Циюна задержали, и я как раз хотел провести совещание, а ты неожиданно оказался здесь раньше меня. Кто звонил?

Фу Тинсяо покачал головой. Он прекрасно понял, что объяснение было придумано на ходу, но обсуждать это не собирался.

— Неважно. Пойдём, работы ещё много.

— Я уже всё уладил. А вот тебе сейчас не помешал бы отдых.

Чэн Чжо встал прямо перед ним, решительно преградив ему путь. Он прекрасно понимал, что семейные конфликты, особенно когда всё упирается в деньги, редко решаются так просто. Какими бы подлыми ни были родители, детям обычно трудно заставить себя поставить точку. Поэтому он спросил прямо:

— Это был… твой отец? — Сказав это, Чэн Чжо опустил взгляд и тут же пояснил: — Я случайно увидел имя на экране.

И хотя Фу Лянпин был членом семьи, в контактах он значился не как «папа», а был записан по имени. Уже одно это говорило о многом.

Фу Тинсяо на мгновение растерялся, а затем поспешно кивнул, плотно сжав губы. Было совершенно очевидно, что продолжать этот разговор он не хочет.

То ли из-за потери крови, то ли из-за мертвенно-белого света ламп в городском управлении, лицо его выглядело пугающе бледным. Тонкая кожа на резко очерченной линии челюсти казалась почти прозрачной.

Вспомнив, как ещё совсем недавно они оба балансировали на грани жизни и смерти, Чэн Чжо вдруг ощутил странный, необъяснимый порыв. Он ещё не успел понять, что именно это за чувство, а слова уже сорвались с языка раньше, чем он успел их обдумать.

— Если у тебя какие-то проблемы, я, пожалуй, знаю способ, как их решить. Хочешь послушать?

Похоже, Фу Тинсяо совсем не ожидал, что Чэн Чжо станет вмешиваться в его личные дела. На лице мелькнуло удивление, но он всё равно покачал головой.

— Не нужно. Это мои дела. Тебе незачем…

— Даже если не хочешь, всё равно выслушай.

Вспомнив, как раньше помогал Чжан Хаожаню разбираться с семейными конфликтами и насколько тот был ему благодарен, Чэн Чжо махнул рукой, перебивая собеседника.

— Не давай ему деньги напрямую. Если нужно лечение, оплачивай больничные счета сам. Всё остальное можно оформить через адвоката: сделать доверенность и выдавать деньги частями, какую-то минимальную сумму для содержания пожилых людей. Таким образом, если он снова попытается на тебя давить или вымогать деньги, всё можно будет решить через суд.

Фу Тинсяо молча выслушал и, похоже, действительно задумался над этим. Но когда Чэн Чжо уже решил, что тот наконец расскажет больше и они смогут всё обсудить вместе, Фу Тинсяо всё равно ответил:

— Спасибо. Я подумаю. Но помогать мне не нужно.

Несколько дней беготни и разъездов тоже заставили Чэн Чжо почувствовать усталость. Казалось он словно привык действовать по одной и той же схеме: заметить проблему, разобраться в ней, найти решение. Эта привычка толкала его вперёд, не давая задумываться, где проходит черта. Он просто доверял собственной интуиции.

А интуиция подсказывала ему одно: дела Фу Тинсяо — это и его дела тоже. Потому что напарники должны делиться друг с другом своими проблемами и вместе нести любую ношу.

— Я могу тебе помочь. — Сказав это, Чэн Чжо сделал ещё шаг вперёд. — Фу Тинсяо, если бы ты мог решить эту проблему, ты бы давно это сделал. Но раз она тянется до сих пор, значит, выхода ты так и не нашёл. Или просто не можешь окончательно разорвать отношения с отцом. Сейчас я предложил тебе решение. Почему ты всё равно отказываешься? Собираешься всю жизнь позволять ему тянуть из тебя деньги?

— Чэн Чжо… — Фу Тинсяо долго молчал. Когда он наконец заговорил снова, в его голосе появилось что-то странное. Казалось, в нём даже слышалась едва уловимая просьба не расспрашивать дальше. — Мне правда не нужна помощь.

— Ты мой коллега, мой подчинённый…

Он на мгновение запнулся.

Было ещё одно слово — «напарник». Интуиция подсказывала ему, что именно это слово должно прозвучать сейчас, но вместе с тем он почему-то боялся сказать его вслух. В одно короткое мгновение это слово уже готово было сорваться с губ, но Чэн Чжо так и не произнёс его.

— Я должен тебе помочь.

— Именно потому, что я твой коллега и твой подчинённый, — повторил Фу Тинсяо его слова, — не нужно этого делать. Но всё равно спасибо.

Коллега. Подчинённый.

Чэн Чжо резко поднял глаза. В этот момент ему вдруг показалось, что после этих слов Фу Тинсяо отдалился от него на огромное расстояние.

Пока его мысли были в беспорядке, и он сам ещё не смог разобраться в их странных отношениях — вроде бы дружеских, а вроде бы не совсем, — Фу Тинсяо успел совершенно чётко провести между ними границу. 

На его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций. Невозможно было догадаться, что всего несколько минут назад он пережил очередную семейную ссору. Невозможно было понять и то, насколько безупречно он только что отгородился от собеседника. С той же спокойной интонацией, с какой обычно обсуждал погоду или результаты расследования, он легко возвёл между ними преграду, которую невозможно было преодолеть.

Они столько всего пережили вместе. Оказывались на волосок от смерти и на мосту в порту, и на таможне. Им ведь столько всего можно было сказать друг другу…

Нет. Не в этом дело.

Глядя на Фу Тинсяо, Чэн Чжо вдруг понял, что гораздо больше озадачивает не его реакция, а собственное поведение. Если бы кто-то из коллег отказался принять его совет по вопросу, не связанному с работой, он бы просто пожал плечами и оставил всё как есть. В конце концов, это чужая жизнь. Он мог предложить решение, но не имел ни права, ни желания вмешиваться дальше. 

Почему же сейчас всё было иначе?

Почему он продолжает допытываться до сути, даже если ради этого приходится говорить неприятные вещи? Неужели только потому, что перед ним Фу Тинсяо?

От этого открытия Чэн Чжо вдруг почувствовал пустоту внутри. Он больше не мог оставаться здесь ни секунды.

— Делай как знаешь.

Бросив эти слова, Чэн Чжо развернулся и ушёл, унося с собой целый клубок чувств, которым сам не мог подобрать названия.

http://bllate.org/book/12532/1728260