Готовый перевод Junk / Двойной мусор [❤️]: Глава 48

— Твой отец еще жив?

— Нет, — покачал головой Сокджу.

Аджин почувствовал печаль услышав это. Пусть он и не знал его, но ведь он был родителем Сокджу. На печальный взгляд Аджина Сокджу улыбнулся и обнял его.

— Он не мой настоящий отец. На самом деле я даже не знаю своего настоящего отца. Я никогда не видел его лица. Возможно он умер или просто сбежал. Моя мать растила меня одна. Она умерла, когда мне было двенадцать. Я не знаю, от какой болезни она умерла, потому что мы были слишком бедны, чтобы позволить себе больницы и лекарства.

— Тогда…

— Мой приемный отец. Он взял меня к себе, когда мне было семнадцать. У него я научился делать наркотики.

— А откуда он знал, как делать наркотики?

— Он, так же как и я, занимался продажей наркотиков… и был наркоманом.

Аджин несколько раз удивленно моргнул. Наркоман? Как-то это не похоже на босса. Аджин никогда не видел наркотиков, но видел наркоманов. Они слишком часто приходили в игорный дом в поисках крупного выигрыша. Все они были страшными и исхудалыми, словно скелеты. Странно, что такой человек был приемным отцом Сокджу. Сокджу словно предчувствовал вопрос Аджина, ответил на него, раньше, чем мальчик спросил.

— Я не всегда был наркоманом. Изначально я состоял в организации под названием «Чонтэ».

— О, Чонтэ? Тэ — как в Тэхо? Это значит волна?

— Да, верно. Это пусанская организация, которая означает «голубая волна».

— О-о-о…

— Мой отец был очень хорошим человеком. Он был добрым человеком. Он заботился о людях, проявлял сочувствие, ни с кем не дрался и не избивал женщин, как бандит недоумок.

— То есть как босс сейчас?

— Да. Он пожалел меня, человека, который перебивался с крошки на крошку изо дня в день, который был уже взрослым мужчиной и который не был даже симпатичным. Он взял меня под свое крыло.

Сокджу улыбнулся и погладил Аджина по голове. Затем он протянул руку и погладил его по мягкой щеке. Аджин прищурился.

— Как такой человек стал наркоторговцем?

— Лидер фракции Чонтэ одновременно любил и ненавидел его, потому что его обожали практически все члены организации и жители Пусана. Он ревновал, и это переросло в обиду и ненависть. Тогда он стал втихую всех подговаривать, что отца надо выгнать из организации, со временем он стал делать это открыто и это сыграло свою роль.

— …

— В конце концов его увезли в заброшенное место, заперли и насильно накачали наркотиками.

— …

— В то время те кто оставался верен моему отцу, включая меня находились в Китае сбывая наркотики, поэтому не было тех, кто мог бы это остановить.

— …

— Обычно, когда я уезжал, отец всегда ехал со мной, но в тот день босс не отпустил его. Мне показалось конечно это странным, но я, идиот, даже не мог предположить что так все выйдет.

Сокджу сильно сжал зубы, что аж послышался скрежет зубов. Аджин взял его ладонь в свою.

— Месяц… Они держали его там месяц. Лидер фракции Чонтэ хотел, чтобы весь Пусан увидел, насколько он стал сломлен, и выпустил его на перед городским театром, как разъяренного зверя.

— …

— Мой отец ползал по улицам центра Пусана в поисках наркотиков и умер в переулке.

Аджин притопнул ногой.

— Если он умер… то…

Сокджу притянул Аджина к себе.

— Он умер от голода.

Аджин сжал челюсть. Многие жалуются на трудности жизни, но он уже давно не слышал фразу «умереть с голоду». По сравнению с другими странами, Корея была довольно обеспеченной страной.

Разница между хорошей и не очень жизнью заключалась в том, сколько денег у вас было припрятано в закромах и как часто вы ели мясо, а не в том, ели вообще или нет.

Но отец Сокджу умер от голода. Даже нищие в Сеуле не умирали от голода. Почему же никто не накормил отца Сокджу?

Сокджу горько усмехнулся, глядя на угрюмое лицо Аджина.

— Вот что значит быть человеком в наше время. Когда они умирали от голода, мой отец стряхивал с них пыль, давал им рис, соль и даже свою ложку. Он помогал всем членам организации. Но когда с ним сотворили такое и ему нужна была помощь никто не помог.

Аджин внимательно слушал.

— Это плохие люди, граждане и члены банды. Мы все должны были быть одной семьей…

Предательство — вещь мимолетная. Если у меня есть возможность, что-то сделать для вас, то это хорошо для вас, но если у меня случилось что-то плохое, вы обязательно воспользуетесь этим против меня.

— А… они еще существуют? Фракция Чонтэ?

— Нет, — уверенно и даже немного резко ответил Сокджу. — Я убил их всех.

Аджин на мгновение замер. Сокджу посмотрел на него и кротко улыбнулся. В его черных глазах плескалась старая, помутневшая кровь. Аджину пришлось приложить все усилия, чтобы не отшатнуться.

— Мне потребовалось много времени, но я убил их всех, одного за другим. Потом я собрал тех, кто оставался на стороне моего отца, и создал новую организацию.

— Это Тэхо?

Аджин не знал раньше, что значит «Волны собрались», но теперь узнал.

— Да. Но я устал видеть следы отца повсюду в Пусане, и я ненавидел всех там людей. Но я не мог просто убивать людей, которые не были бандитами, поэтому я приехал в Сеул, чтобы строить бизнес здесь.

Аджин понимающе покачал головой.

Они продолжили свою короткую прогулку и Сокджу крепче сжал маленькую ладонь Аджина.

— Мой отец делал удивительные наркотики, и некоторые люди до сих пор покупают их у нас, потому что никогда не забывали этот вкус.

— Понятно… — снова кивнул Аджин.

Он обдумывал сказанное Сокджу. Он думал о нем как о замечательном человеке и благородном господине. Мальчик почувствовал укол в сердце, когда понял, что у босса была жизнь, куда более насыщенная событиями, чем у него. Он колебался и собирался предложить вернуться домой, но в этот момент, Сокджу притянул его к себе.

Аджин упал в его объятия. Сокджу обхватил его за талию и прижимаясь к нему поглаживая тонкое тело в своих руках.

— Аджин, расскажи мне о себе.

— Что?

— Как ты оказался на работе в игорном доме? Кто твои родители? Есть ли у тебя кто-то из близких и тому подобное.

— …

Аджин почесал затылок. Вопросы были несложными, но давались ему нелегко. Он никогда ни с кем не говорил об этом. Никто никогда его не спрашивал, и если честно, то самому ему никогда не хотелось открыться кому-то.

Аджин подбирал слова, не в силах произнести ни звука. Сокджу не торопил его и спокойно ждал, не отпуская своей руки.

— Мои родители… — наконец Аджин медленно заговорил, — я не знаю их.

— Не знаешь?

— Нет. Когда мне было шесть лет, меня похитили.

— …Что? Похитили?

— Да, — горестно произнес Аджин.

Он не дрогнул, когда произносил эти ужасные слова, но у Сокджу от удивления открылся рот. Он редко удивлялся, но то, что сказал Аджин, было не просто удивительно, а шокирующе.

Похищение — это то, о чем он никогда не думал. Теперь он думал, что ему не следовало спрашивать. Как раз в тот момент, когда Сокджу собирался сказать, чтобы Аджин больше ничего не говорил, мальчик тихо рассмеялся.

— Нет, на самом деле я просто думаю, что меня похитили. Я не знаю, бросили ли меня родители, продали или потеряли, потому что я не помню.

— …

— Ккотним-аджумма сказала, что я живу не той жизнью, которая должна была быть. Она говорит, что я должен был вырасти сыном богатого человека со всей любовью подаренной мне миром. Что из-за того, что меня похитили, моя жизнь изменилась. Но это более, чем слова в которые мне приятно верить. Мне так легче жить.

Уголок губ Аджина едва заметно дернулся вверх, показывая, что он смущается. Аджин почувствовал себя полным идиотом после того, как сказал это. Он боялся, что Сокджу также подумает о нем. На самом деле ему было бы больно и неприятно, если бы Сокджу посмеялся над ним за то, что он в это поверил.

Сокджу с серьезным выражением посмотрел на него и кивнул.

— Я думаю, что так и есть. Я же говорил тебе, что ты похож на юного господина, выросшего в благородной семье.

Глаза Аджина расширились от неожиданного ответа. Он сразу же вспомнил, что Сокджу однажды сказал что-то подобное. Тогда перед сном, он долго смотрел на него, прежде чем произнести:

«С твоей внешностью и светлой кожей, ты похож на юного господина».

Аджин тогда подумал, что он его просто дразнит, но оказывается он был серьезен. Аджин прикусил нижнюю губу, уголок его рта дернулся в попытке приподняться.

— Ты не знаешь, как тебя разлучили с родителями? — спросил его Сокджу. — Ты ничего о них не помнишь?

— Да… Кое-что я помню, но лишь отрывочно…

— Что ты помнишь? Расскажи мне все.

— Я… Я не помню своих родителей. Я вообще их не помню. Первое, мое воспоминание это то, что несколько дней я находился в очень темном помещении. Там было влажно и не было окон. Сильный ветер пронизывал насквозь. Он дул во все щели, завывая как страшное животное. Я был так напуган, что плакал до посинения.

— …

— Потом я оказался в месте, похожем на подвал, где горели тусклые лампочки. Это было похоже на то место, где я был раньше, но отличалось, потому что там воняло канализацией. Там еще были дети младше меня, мальчики и девочки. Взрослые которые там были приходили и уходили.

— …

— Меня купил богатый человек, у которого было много кур и свиней. Я ходил в сарай собирать яйца. Но через некоторое время куры заболели и все умерли. Тогда меня снова продали и меня купил босс игорного дома.

— …

— Однажды я выполнял поручение и попал под машину, после чего все это время жил в игорном доме, невыходя из него. И все.

Слушая монотонный и трагический рассказ жизни Аджина Сокджу закусил внутреннюю часть щеки. В его желудке стало тяжело и муторно, как будто он наглотался песка. Он крепче сжал руку Аджина.

— Почему ты не обратился в полицию и не сообщил об этом?

— Потому что я не знал, что это такое и как мне это сделать.

— …

— Тогда я был ребенком. Я даже не знаю точно, сколько мне было лет, потому что на табличке, что была на моей шее, когда меня продали на ферму, было написано, что мне восемь. Я живу, думая, что мне двадцать, но на самом деле может быть и меньше.

Аджин говорил мягким голосом. Каждое слово произносилось с запинкой, что делало его еще более печальным и жалким. Сокджу нежно погладил его по щеке.

http://bllate.org/book/12549/1117037