Глава 122. Экстра 3 (1)
В середине августа Фэй Шэнсяо и Цзя Цин организовали поездку к морю.
Как раз в том городе у семьи Сун Яна была вилла на побережье, так что все договорились провести там несколько дней.
В шесть вечера того же дня.
Во дворе уже развернули мангал. В воздухе стояли запах угля и жарящегося мяса, от одного вдоха слюнки текли.
Волны одна за другой накатывали на пляж, ветер с моря дул без остановки.
После ухода из Города Улыбок они не виделись уже больше двух месяцев.
Да, всё это время они переписывались в WeChat, но стоило собраться вместе, как оказалось, что они никак не могли наговориться.
Ю Е вынесла на улицу вымытые овощи и по дороге сказала Фэй Шэнсяо и Ли Мянь:
— Так вы обе из города K? Тогда вы совсем рядом со мной. Я в городе M. Если будет время, приезжайте ко мне поиграть.
Фэй Шэнсяо радостно воскликнула:
— Я часто по работе бываю в городе M. Не думала, что ты тоже там, сестрица Ю!
— А кем ты работаешь? — с любопытством спросила Ю Е.
— Я модель, — чуть смущённо ответила Фэй Шэнсяо.
Фэй Шэнсяо была высокой и очень красивой, так что Ю Е ничуть не удивилась.
С интересом она перевела взгляд на Ли Мянь:
— А Ли Мянь тоже модель? Вы обе такие высокие.
— Нет, Мяньмянь не модель, она дизайнер одежды. То, что сейчас на ней, — её собственный бренд, — с энтузиазмом прорекламировала подругу Фэй Шэнсяо.
Ли Мянь только что поставила на стол тарелку с мясом. Почувствовав на себе взгляды, она неловко кашлянула и немного смущённо продемонстрировала свой непринуждённый комплект — футболку и джинсы.
На первый взгляд всё выглядело просто, но в деталях дизайн оказался очень тонким. Да и на самой Ли Мянь эта одежда сидела так, что лучшей рекламы и не придумать.
— Красиво же, правда? — воодушевлённо сказала Фэй Шэнсяо. — Мы с Мяньмянь мечтаем, что однажды её бренд попадёт на четыре главные недели моды, а я выйду на подиум в её коллекции. Хе-хе… звучит, конечно, немного чересчур.
Ю Е с улыбкой прищурилась:
— После того как мы вырвались живыми из лап Города Улыбок, о чём вообще может быть «слишком»? Такие мечты вполне могут сбыться.
У трёх девушек сразу нашлось море тем для разговора.
— Я держу ресторан в городе M, — сказала Ю Е. — Как-нибудь приедете, и я угощу вас ужином.
В это время с другой стороны двора порыв ветра швырнул дым от мангала прямо в лицо Цзя Цину.
С красными глазами он жалобно заорал:
— Брат Ян! Брат Фэн! Я ослеп! Мои глаза подверглись химической атаке!
Лу Чэньфэй дёрнул уголком губ и не удержался от колкости в адрес Сун Яна:
— Я вот всё думаю: как этот тип вообще поступил в ваш университет?
Университет Сун Яна был одним из лучших в стране. Да, Цзя Цин учился не на том самом вершине вершины — не на медицинском факультете Сун Яна, — но и просто поступить туда уже было чудом.
Только что он изображал из себя умирающего, но, услышав эти слова, тут же выпятил грудь и завёл старую песню:
— Кхм, тут уж без истории о моём феноменальном выступлении на вступительных не обойтись. В те два дня я был словно под покровительством небес, у меня будто каналы ци открылись…
Пока у него не умолкал язык, Сун Ян с каменным лицом подносил шашлык к губам Ся Цзина, а тот, точно ленивый кот, спокойно ел и слушал.
Готовить мясо на углях Сун Ян, как выяснилось, умел совсем неплохо. И говядина, и баранина, и свиная грудинка у него получались в самый раз.
Еда для нынешнего тела Ся Цзина не была необходимостью. С тех пор как его плоть однажды погибла, так много он не ел уже очень давно.
Ся Цзин облизнул губы и скользнул взглядом по Сун Яну.
Пожалуй, если смотреть со всех сторон… этот мужчина и правда был очень вкусным.
Тихо усмехнувшись, он небрежно спросил:
— Сун Ян, тебе взять пива?
— Не нужно.
Видя, что Ся Цзин собирается зайти за ним в дом, Сун Ян мягко сказал:
— Только много не пей.
Ся Цзин лишь махнул рукой и вошёл внутрь.
В доме оказался только Бянь Я. Он мыл фрукты и, увидев Ся Цзина, поднял глаза и улыбнулся.
Его ярко-зелёные волосы уже давно были перекрашены в серебристо-серый оттенок.
Этот мужчина был настолько красив, что ему шёл, кажется, любой цвет. Любой оттенок делал его кожу ещё белее, а черты — ещё тоньше.
Сегодня, когда он появился с этой серебристой шевелюрой, Фэн Ши, наверное, бросил на него не меньше сотни взглядов. Да и вообще все уже заметили между ними эту двусмысленную атмосферу.
Ся Цзин поздоровался, подошёл к холодильнику и достал оттуда две банки пива.
Обернувшись, он заметил на запястьях Бянь Я две полосы от верёвок.
Следы были совсем свежими.
Бянь Я перехватил его взгляд.
Он хорошо знал характер Ся Цзина и понимал: если тот задержал на чём-то взгляд дольше обычного, значит, ему просто стало интересно.
Поэтому он с улыбкой сказал:
— Это мы с Фэн Ши играли. Вот и остались следы.
Ся Цзин с явным интересом спросил:
— Больно?
— Немного. Но для меня в этом и смысл. Без боли не чувствуется, — Бянь Я усмехнулся.
Когда-то он объяснял Фэн Ши, что мазохистам нравится сама по себе боль, и к эротическим играм это отношения не имеет.
Но в последнее время ему вдруг стало казаться, что, если удовольствие от боли ограничить рамками таких игр, это тоже неплохо.
Снаружи.
Увидев, как эти двое стоят внутри и разговаривают, Сун Ян вдруг вспомнил кое-что и с любопытством спросил Фэн Ши:
— Так что у вас с Бянь Я вообще происходит?
До сих пор он не понимал, как эти двое всё-таки сошлись.
Фэн Ши по натуре был человеком сдержанным. Обычно говорил мало, а уж темы любви и вовсе всегда были будто не про него.
Но когда речь заходила о Бянь Я, ему явно было что сказать.
Глядя на юношу в доме, он мягко произнёс:
— На самом деле, после возвращения в реальный мир мы всё время поддерживали связь.
Сначала инициативу проявил он сам.
Без особой причины. Ему просто вдруг захотелось снова поговорить с тем таинственным юношей, который то и дело всплывал у него в памяти.
И вот однажды вечером он без подготовки, без темы, просто так отправил Бянь Я сообщение.
Отправив, он ещё долго перечитывал его и мучился, до смешного ощущая неловкость. Общение явно не было его сильной стороной.
На секунду ему даже захотелось отозвать сообщение и сначала как следует подумать, как построить эту слишком внезапную реплику.
К счастью, Бянь Я подхватил разговор легко.
Фэн Ши выдохнул с облегчением. И вместе с этим в сердце тихо поднялась радость.
Потом, по вечерам, когда появлялось свободное время, и на выходных, они всё чаще болтали до глубокой ночи.
О жизни, об учёбе, о работе.
О том, что ели сегодня, какая завтра будет погода, что сейчас читают.
Когда-то Фэн Ши всё ломал голову, как это Сун Ян, человек, который в любви всегда был глух, вдруг загорелся чувствами к Ся Цзину.
И только теперь внезапно понял: иногда что-то уже понемногу прорастает в сердце, а ты даже не замечаешь.
Первые признаки появились ещё тогда, когда он только начал обращать внимание на эту фигуру.
А потом Бянь Я как-то написал, что у них во дворе созрели яблоки.
Спросил, хочет ли Фэн Ши. Если да, он может прислать немного.
Фэн Ши посмотрел на это сообщение — и сам не понял, как вдруг импульсивно написал: «А можно я лучше приеду к тебе сам?»
Это, без сомнения, был самый порывистый поступок за всю его жизнь.
И что странно, в этот раз он уже не стал, как тогда с первым сообщением, жалеть о своей резкости, сомневаться, не прозвучало ли всё слишком внезапно.
В тот момент он просто, с бешено колотящимся сердцем, не отрывал глаз от строчки «собеседник печатает», не слышал никаких других звуков и почти не чувствовал собственного тела.
Пока Бянь Я наконец не ответил:
— Конечно. Буду ждать.
А потом, будто поддразнивая, добавил:
— Оценка Цзян Ина насчёт тебя была не совсем точной.
«Ты вовсе не скучный.»
Именно этот подтекст услышал Фэн Ши.
В ту ночь он ещё долго лежал и, как дурак, сам по себе улыбался.
…
Бянь Я работал тату-мастером.
На спине у него была татуировка размером примерно двадцать на тридцать сантиметров.
Птица, объятая пламенем. Не совсем феникс, но тоже с пышным ярким оперением. И выражение у неё было одновременно мучительным и оцепенелым.
Фэн Ши знал: многие мазохисты приходят к этому не на пустом месте.
Просто далеко не всегда толчком становится что-то хорошее.
И лишь позже, когда он впервые вошёл в тот двор, где Бянь Я жил один, и когда Бянь Я, открывшись ему, заговорил о прошлом, Фэн Ши понял: причиной для него стало тяжёлое детство.
Его родители-насильники в буквальном смысле избивали его почти каждый день.
Когда Бянь Я учился в младшей школе, оба они погибли в автокатастрофе.
Для всех окружающих он, казалось, стал бедным сиротой. Но только сам Бянь Я знал: для него это было освобождением.
И всё же тень, нависавшая над ним, исчезла только снаружи. Внутри она осталась.
И постепенно становилась всё более искривлённой, всё более уродливой.
Сначала Бянь Я пытался этому сопротивляться. Потом понял, что насильно это не исправить, и решил просто принять себя.
В одну из ночей, когда он уже совершенно выбился из сил, он рухнул рядом с Фэн Ши, долго лежал с закрытыми глазами, а потом сказал:
— Фэн Ши, знаешь… раньше после каждого раза, когда я причинял себе боль, я подолгу сидел в туалете и меня рвало. Пока желудок не становился пустым. Будто все три приёма пищи зря были.
Он открыл глаза, улыбнулся и посмотрел на Фэн Ши:
— Но сегодня мне не хочется блевать.
— Ты очень нежный.
— Спасибо, — он сжал кончики пальцев Фэн Ши и сонно пробормотал: — Похоже, сегодня я смогу хорошо выспаться…
…
Сейчас, вспоминая ту ночь, Фэн Ши невольно замолчал.
А потом повернулся к Сун Яну:
— У тебя с Ся Цзином тоже так? Ну, то есть…
— Когда ты прекрасно знаешь, что он и сам очень сильный и может о себе позаботиться, но всё равно хочется его защищать? Хочется отдать ему всё, что у тебя есть? Засунуть в карман и носить с собой? — Сун Ян перевернул шампур. — Поздравляю. Ты наконец всё понял.
Фэн Ши слегка запнулся.
А Лу Чэньфэй тут же не удержался:
— Ну и вид у тебя, как у большого знатока. Хотя сам-то ты «прозрел» ненамного раньше Фэн Ши.
Сун Ян фыркнул:
— Даже один лишний день — это уже один лишний день опыта.
Вот уж хвастун.
Лу Чэньфэй немедленно закатил глаза.
Фэн Ши рассмеялся.
Цзя Цина снова ослепил дым, и он тут же завопил, разыгрывая очередную трагедию.
С другой стороны двора Фэй Шэнсяо, Ли Мянь и Ю Е уже обсуждали, когда бы устроить девичью поездку на горячие источники.
А в доме Бянь Я тем временем вытащил из дорожной сумки совершенно новый моток верёвки и сказал Ся Цзину:
— Эта ещё не использовалась. Если интересно, можешь забрать и попробовать с Сун Яном.
С загадочной улыбкой он добавил:
— Верёвка — самый простой реквизит. Но и вариантов с ней больше всего. Это очень интересно.
— Вот как? — Ся Цзин взял моток, подкинул его на ладони и посмотрел на особый материал — чёрный, гладкий, блестящий. В глазах сразу вспыхнул интерес. — Спасибо. Обязательно попробую.
Снаружи в этот момент пронёсся порыв ветра.
Сун Ян, который стоял у мангала, вдруг ни с того ни с сего поёжился.
http://bllate.org/book/12573/1643346
Готово:
