Готовый перевод The Widower NPC in the Infinite Deployment Game / Вдовец-NPC в бесконечной игре: Глава 12

Легкий смех Охотника эхом разнесся по лесу, а в белых глазах женщины в красном пальто, стоявшей за деревом, сквозила странная смесь жестокости и невинности.

Рука Цзян Яня, обхватившая шею Охотника, напряглась, и он с недоверием посмотрел на него:

– Ты хочешь, чтобы я потанцевал с ней? Но она же только что пыталась меня съесть!

– Правда? Тогда, Янь-Янь, угадай, действительно ли она хочет тебя съесть? – тон Охотника был подобен тону родителя, уговаривающего ребенка принять горькое лекарство. – Если Янь-Янь не хочет с ней танцевать, это тоже нормально.

Тон Охотника изменился, и Цзян Янь поднял на него взгляд, полный ожидания. В беззрачковых изумрудно‑зелёных глазах Охотника появилась улыбка:

– Помнишь тот поцелуй, от которого ты отказался? Если Янь-Янь сейчас согласится меня поцеловать, то ему не придётся танцевать.

[??? Поведение этого босса сбивает с толку, этот диалог действительно дан ему главной системой?]

[Нет... Я думаю, он извращенец].

[Было бы ненормально, если бы он не был извращенцем! Какой босс в этой игре нормален?]

[Действительно странно. Он целуется, когда захочет. Может ли Цзян Янь отказать? Разве он уже не был наказан за то, что не поцеловал босса раньше?]

[Да, но это также может быть глюк в главной системе, ведь это хоррор-игра на выживание, а не романтическая игра].

– Я отказываюсь, – без колебаний ответил Цзян Янь.

Услышав это, все замерли в шоке: от чего тут отказываться?..

[У каждого свои границы].

[Он почти мертв, какие еще ему нужны границы! Поцелуй двух мужчин еще никого не убил].

[Согласен! Больше всего ненавижу таких лицемерных и высокомерных людей! Типичный случай, когда человек сам напрашивается на смерть!]

[Он просто уважает себя и отказывается подчиняться власти! Что? Ты гордишься тем, что у тебя нет принципов?]

[Серьёзно? Серьёзно!? Кто‑нибудь вообще одобряет идиотские поступки Цзян Яня?]

[Ну и что, если одобряет? Не все выживают, продавая свою мораль].

[О! Впечатляюще! Благородно! Скоро Цзян Янь будет растерзан Медведицей. Посмотрим, что случится с тем, кто притворяется благородным].

[Что плохого в том, чтобы просто поцеловать его?] – недоумевала очень 663. – [Посмотри на актёров – им тоже приходится сниматься в сценах с поцелуями, не так ли?]

Цзян Янь даже не удосужился ответить на бессмысленный вопрос 663.

[Тебе действительно так нравится твоя вторая весна?] – спросила 663.

Как только 663 закончила говорить, воздух в лесу на мгновение словно замер. Улыбка в глазах Охотника исчезла, сменившись холодным блеском.

– Почему? – Охотник снова приподнял подбородок Цзян Яня. Его рука с внезапной силой обхватила его талию, словно желая то ли прижать к себе, то ли отчаянно подавляя желание разорвать его на части.

Цзян Янь застонал от боли. В сердитом тоне Охотника читалась обида, как у ребёнка, которому отказали в конфетах. Глядя на бледного, хрупкого, но упрямого ягненка у себя на руках, он растерянно спросил:

– Почему? Разве я не имею права даже просить у тебя поцелуй, Янь-Янь?

– Я не люблю целоваться, – Цзян Янь нахмурился, почувствовав давление на пояснице.

Это не было ложью. Он действительно не любил целоваться, не из-за мизофобии, а просто потому, что считал переплетение языков скучным и негигиеничным. Позже, когда он встретил того человека, он понял, что в этом мире есть люди, которые жаждут поцелуев. Тот человек любил обнимать его, целуя от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Без всякого намека на желание, лишь чистая, нежная привязанность. С того момента поцелуи стали для Цзян Яня на удивление более трогательными и ценными, чем реальный физический контакт.

Цзян Янь посмотрел на чудовище перед собой, чьи острые бараньи рога блестели. Его бирюзовые глаза были полны холода. Как можно было дарить эти драгоценные поцелуи монстру, созданному из данных?

Глядя на маленького ягненка у себя на руках, который внутренне словно о ком-то вспомнил, в глазах Охотника мелькнул безжалостный блеск:

– Ты должен быть наказан, мой Янь-Янь.

Сказав это, Охотник поставил ягненка обратно на землю, и ноги Цзян Яня тот час провалились в толстый слой снега.

Охотник отступил на шаг назад и спросил:

– Янь-Янь, ты не передумал?

Цзян Янь, сохраняя холодное выражение лица, не произнес ни слова.

Увидев это, Охотник с оттенком сожаления продолжил:

– В таком случае, Янь-Янь, продолжай эту скучную игру, – говоря это, он взглянул на солнце, садящееся за горизонт. В его голосе едва уловимо звучало волнение. – Приближаются сумерки.

Сумерки.

Сердца присутствующих сжались. Глядя на слабый золотистый свет, угасающий на западе, все ощутили подавленное отчаяние.

Время окончания инстанса приближалось, но NPC так и не нашли вора, а игроки не смогли найти выход. И все же эта «игра» вот-вот должна была закончиться.

Судя по текущей ситуации, у людей, похоже, не осталось шансов на победу.

[Ц-ц-ц... Такое ощущение, что этот инстанс может привести к полному уничтожению всей команды!]

[Не обязательно. Дин Ваньюй, скорее всего, сможет пройти дальше, просто у него будет немного меньше очков. А вот Цзян Янь и оставшиеся игроки в серьёзной опасности].

[Как думаете, Лэй Ли в её нынешнем состоянии ещё жива?]

[Да! Пока система не объявила о её смерти, она всё ещё жива].

[Сейчас наибольшее давление, должно быть, испытывает Цзян Янь! Ясно, что у Лэй Ли проблема, но кто она – Кролик или Сорока, понятия не имею. А тут ещё эта Медведица и танец].

[Сегодня утром его называли карпом кои, кто бы мог подумать, что к вечеру он окажется в такой опасности].

[Карп кои, исчезающий с закатом солнца, – Цзян Янь].

Цзян Янь стоял на снегу, медленно переводя взгляд: сначала на Дин Ваньюя, Ван Юя и Чжун Юня — те бросали на него обеспокоенные взгляды; затем – на Лэй Ли, которая стояла на коленях и безучастно смотрела на трупы своих товарищей по команде; наконец – на Медведицу. И в самом конце его взгляд остановился на Охотнике.

Охотник встретился взглядом с Цзян Янем и спросил:

Янь-Янь, ты сожалеешь о своем решении?

Цзян Янь покачал головой.

Охотник больше ничего не сказал.

В этот момент раздался приближающийся вой Гончих, и через несколько секунд они появились рядом с Охотником, радостно воя вокруг него, словно предчувствуя приближение охоты.

Ван Юй смотрел на Ли Сюэ, тоже присутствующую среди Гончих, его глаза были полны неописуемой нежности. В это время на запястье Ли Сюэ все еще виднелась милая резинка с клубничкой. Это было единственное яркое пятно среди черных деревьев и белого снега.

– Тогда иди потанцуй с ней, Янь-Янь, – сказал Охотник. – Никто никогда не приглашал ее на танец. Тебе следует поступить как джентльмену. Иначе она может тебя съесть. Кстати, медведи предпочитают, когда добыча еще жива, особенно медведицы с детёнышами. Они часто используют ее для тренировки охотничьих навыков у малышей.

Как только Охотник закончил говорить, женщина в красном, держащая топор, медленно поползла к Цзян Яню. Ее внутренние органы оставляли длинный кровавый след на снегу, а топор в ее руке издавал тихий лязгающий звук, прорубая глубокий снег.

От этого холодного, зловещего звука волосы на теле Цзян Яня встали дыбом. Он изо всех сил пытался подавить желание отступить, молча наблюдая, как женщина, волоча топор и внутренности, приближается к нему.

«Тебе следует поступить как джентльмену. Иначе, она может тебя съесть», – Цзян Яню вспомнились слова Охотника и он нахмурился. Казалось, он когда‑то уже слышал эту фразу.

Но сейчас было не время зацикливаться на мелочах. Глядя на женщину в красном, он попытался подавить инстинктивный страх и протянул руку:

– Извините, могу ли я пригласить вас потанцевать со мной?

Женщина замерла. Она поднялась, схватившись за живот, и настороженно посмотрела на опрятного, голубоглазого молодого человека перед собой. Её поза напоминала позу медведя, готового к нападению.

– Могу ли я пригласить вас потанцевать со мной? – повторил Цзян Янь. Холодный пот стекал по его лбу, но он знал: ни в коем случае нельзя показывать страх – иначе Медведица, стоящая сейчас перед ним, просто разорвёт его на части.

Женщина осторожно сделала полшага назад, и атмосфера накалилась.

[Всё кончено! Этот милый маленький котенок умрет!]

[Честно говоря, просто чудо, что он до сих пор жив. Всё почти кончено.]

[Нет! Я этого не допущу! Этот прелестный котенок, которого я только что заметила, не должен так уйти!]

Видя, что женщина не собирается отвечать, Цзян Янь заставил себя продолжить:

– Возможно, моё внезапное приглашение вас обидело. Прошу прощения за свою опрометчивость и импульсивность. Могу ли я пригласить вас на танец?

Женщина убрала руку с живота, и на ее лице, изъеденном личинками и червями, появилось замешательство:

– Ты... ты уверен, что хочешь меня пригласить?

Звук, который вырывался из ее горла, был настолько хриплым, что напоминал шум, издаваемый сильным мужчиной, с силой раздвигающим меха.

Цзян Янь вздохнул с облегчением и продолжил:

– Да, вы не возражаете?

Женщина растерянно покачала головой:

– Но... я не умею танцевать.

Говоря это, она вложила свою полуразложившуюся руку, в протянутую руку Цзян Яня.

В тот момент, когда Цзян Янь крепче сжал ее ладонь, волосы на его теле встали дыбом. Кожа на её руке была невероятно мягкой – настолько, что при малейшем усилии последние кусочки плоти могли отделиться от кости. Даже сейчас, несмотря на всю его осторожность, кожа на руке женщины уже начала отслаиваться, оставляя на ладони и пальцах Цзян Яня желтовато-зелёную слизь и нескольких копошащихся личинок.

– Всё в порядке, я могу тебя научить, – сказал Цзян Янь, начиная танцевать, с трудом сдерживая тошноту и стараясь игнорировать аномально мягкую кожу.

На самом деле, Цзян Янь тоже не очень хорошо танцевал. Его учил муж (бывший муж), но обучение было далеко не идеальным.

В памяти всплыли обрывки фраз:

«Янь-Янь, почему ты так неуверенно стоишь на ногах? Почему бы тебе не встать мне на ноги, так будет проще».

«Янь-Янь, ты так здорово танцуешь! В награду за хорошее обучение я тебя поцелую!»

«Просто танцевать скучно, может, снимем одежду и потанцуем в кровати? Что ты думаешь по этому поводу, Янь-Янь?»

«Янь-Янь, ты что, собираешься мне отказать? Но ты танцуешь так, будто тебе только что связали ноги, ты напряжен и растерян, словно вот-вот упадешь».

И вот теперь, двигаясь так, словно ему связали ноги, Цзян Янь должен был не только вести человека, совершенно не умеющего танцевать, но и следить за тем, чтобы не наступить на волочащиеся по снегу внутренние органы женщины.

Раздутая, покрытая зеленоватой слизью печень едва не коснулась ноги Цзян Яня. Отчего он невольно вздрогнул.

– Извини, я должна была убрать их как следует, — сказала женщина, наклоняясь, чтобы поднять печень с земли, и запихнуть её обратно в живот.

http://bllate.org/book/12615/1319146