Готовый перевод Chun Feng Du Jian / Меч весеннего ветра: Глава 38. Меч сердца

Внимание Вэнь Хэна было приковано не к рыбе, а к словам старого нищего. Он повторил:

— Два дня?

— Чтобы доставить тебя сюда из города Чжаньчуань, мне потребовалось два дня, — мужчина, казалось, не находил это странным. — С чего ты решил, что прошел всего один день?

Старый нищий взглянул на недовольное выражение лица Вэнь Хэна, но сам не переставал излучал радость:

— Я советую тебе даже не думать о побеге. Что плохого в том, чтобы сесть и поесть рыбы? Когда твое легендарное мастерство превзойдет всех на небесах и на земле, сможешь делать все, что посчитаешь нужным.

Вэнь Хэн закрыл глаза и изо всех сил постарался сдержать свой гнев. Он сильно стиснул коренные зубы, и каждое произнесенное им слово было подобно осколку льда, выскакивающему у него между зубами:

— У меня есть дела и совершенно нет времени играть с тобой в эти обезьяньи игры!

Старый нищий вздохнул, отряхнул свою одежду и встал. Он сказал:

— Пойдем, давай обменяемся парой ударов. Если ты сможешь победить меня — я тебя отпущу.

Вэнь Хэн подсознательно ухватился за ключевое слово в его предложении:

— Что значит «победить»?

— Не хитри! — отчитал старый нищий. — Если ты хочешь сражаться, тогда сражайся. Мы еще не начали, а ты уже боишься победить или проиграть. Видимо в своей жизни ты никогда по-настоящему не орудовал мечом!

Физическая форма мужчины была невероятной. Несмотря на отсутствие одной руки, старый нищий подлетел к шицзи со скоростью, которая впечатляла своей стремительностью и жестокостью. Внезапно в лицо Вэнь Хэну подул сильный ветер, и он едва успел поднять свой меч в горизонтальное положение, чтобы отразить удар. Однако, шицзи услышал громкий лязг, а отдача от удара заставила онеметь пространство между его большим и указательным пальцами. Меч вылетел у молодого человека из рук.

Старый нищий сказал очень раздраженно:

— Дерись, дерись, дерись!

Вэнь Хэн подошел ближе и, используя палец вместо лезвия, внезапно пронзил горло старого нищего приемом «Разбрасывая песок под водой». Его движение было быстрым, словно молния, а угол и время для удара были подобраны идеально.

К сожалению, у Вэнь Хэна не было внутренней энергии.

Старый нищий с криком хлопнул его по плечу, и шицзи мгновенно отлетел на несколько футов, словно превратившись в воздушного змея с перерезанной веревкой, а затем упал в углу прямо на задницу.

У старого нищего не было намерений причинить Вэнь Хэну вред, а возможно он просто не хотел с ним возиться. Мужчина бросился обратно к костру, словно кто-то прижег ему хвост:

— Рыба подгорела!

Хорошо, что рыба подгорела не слишком сильно. Старый нищий подул на нее, подняв в воздух несколько искр, а затем перевернул, достал маленький пакетик соли и тщательно посыпал ею рыбу. Он действовал очень внимательно и так сосредоточенно, что его легко можно было принять за мужчину, который рисует брови своей жене.

Все плечо Вэнь Хэна потеряло чувствительность. Шок в его душе было трудно выразить словами. В конце концов, в его теле циркулировала внутренняя энергия Гу Чуйфана, и сколько бы энергии ни использовал противник Вэнь Хэна, ему должен был вернуться удар такой же силы. Шицзи отлетел так далеко, что удар, который старый нищий должен был получить в ответ, должен был быть невероятной силы. Однако, этот человек выглядел так, словно вообще ничего не произошло. На его лице не было и намека на недомогание, и он продолжал хлопотать над своей рыбой.

Это был первый раз, когда Вэнь Хэн встретил кого-то подобного: водоем настолько глубокий, что нельзя было разглядеть его дна. Человека, чьи мотивы и цели было невозможно разгадать, и который, к тому же, не проявлял никакой агрессии. Если бы шицзи ударил по этому водоему кулаком, вода не почувствовала бы ни боли, ни зуда, лишь несколько волн прошлись бы по поверхности. И все же, крутящийся водоворот под водой не казался таким безобидным, как его поверхность.

— Что ты хочешь сделать?

— На твоем месте я бы прямо сейчас сел и поел, и только потом задавал вопросы, — старый нищий вздохнул. — Малыш, у тебя холодное лицо и жестокое сердце. В тебе нет и следа юношеского задора и молодости. Ты совершенно не умеешь плыть по течению, подчиняясь воле обстоятельств. Что я должен сделать, чтобы убедить тебя, что не хочу причинять вред?

Вэнь Хэн никак не отреагировал на его суждения, а только сказал:

— Отпусти меня.

Старый нищий усмехнулся:

— Когда это я тебя останавливал? Давай-ка, посмотрим как ты справишься.

Вэнь Хэн подумал о скале, возвышающейся над долиной, и выражение его лица стало еще более мрачным. На мгновение они со старым нищим оказались в тупике. Затем, шицзи наконец вздохнул, и, немного расслабившись, сел напротив мужчины перед огнем. Серьезным голосом он сказал:

— Не ходи по кругу. Чтобы я смог тебе доверять — скажи, что ты от меня хочешь.

Вэнь Хэн с детства был очень вдумчивым, или, проще говоря, патологически подозрителен. Он мог воздерживаться от еды и сна, но ему абсолютно необходимо было понимать, что происходит.

Старый нищий передал Вэнь Хэну рыбу, которая оказалась еще более подгоревшей, чем предыдущая, и откусил половину от своей собственной, громко чавкая. Он, казалось, не возражал против подгоревшей части и прищурил глаза от удовольствия, после чего сказал:

— Я признаю, что у тебя есть некоторый талант, и ты являешься материалом, из которого можно что-то слепить. Поэтому я хочу взять тебя в ученики и научить нескольким приемам.

Вэнь Хэн издал смешок, исключительно для того, чтобы создать впечатление заинтересованности, но выглядел совершенно неубежденным:

— Теперь, когда Старший обменялся со мной ударами, он должен знать, что я гнилой кусок дерева, который невозможно научить. Зачем тебе тратить свое время впустую?

Услышав эти слова, старый нищий издал странный смешок, ехидный, но с долей самодовольства:

— У тебя нет внутренней энергии потому, что твои учителя не знали, как передать ее тебе.

Старый нищий прикончил свою рыбу в несколько приемов, а затем неторопливо откинулся на спинку стула и подняв ногу прислонился к стене. Он спросил:

— Если я смогу научить тебя, как открыть меридианы и развить внутреннюю энергию, ты захочешь учиться?

Вэнь Хэн с подозрением ответил:

— С таким телосложением, как у меня, дело не в том, смогу ли я открыть свои меридианы, а в том, что у меня вообще их нет.

— Айя, столько чепухи. Если я говорю, что есть способ, значит он есть.

Вэнь Хэн глубоко задумался, но затем сказал:

— Я все равно вынужден отказаться.

Старого нищего словно ударила большая молния, появившаяся из ниоткуда. Глаза мужчины широко распахнулись:

— Что?

— У меня все еще есть неоконченные дела, и кое-кто ждет меня снаружи, — сказал Вэнь Хэн. — Этот младший ценит доброту Старшего, но у меня есть свои амбиции. Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь.

— Я никогда не встречал такого высокомерного молодого человека, как ты!

После стольких перипетий они закончили там, где начали. Старый нищий был так зол, что его глаза выпучились, а лицо становилось все более и более устрашающим:

— Если человек, который ждет тебя, не может подождать даже эти несколько дней, то разве он достоин быть в твоих мыслях?! Обладая мастерством трехлапой кошки, что ты сможешь сделать, кого сможешь защитить? Даже если я отпущу тебя сегодня, в будущем, если ты попадешь в такую же ситуацию, на что ты сможешь рассчитывать, чтобы спастись?

По мере того, как мужчина говорил, его раздражение усиливалось, и он яростно продолжил:

— Сегодня я буду играть плохого парня. Если ты не научишься боевым искусствам, ты не сможешь уйти отсюда. Хочешь ли ты вернуться, чтобы поскорее увидеть свою возлюбленную, или впустую провести здесь свою жизнь — решай сам!

Вэнь Хэн:

— Это не моя возлюбленная…

Старый нищий сердито отвернулся, показав молодому человеку свой затылок, и заснул, прислонившись к стене пещеры.

Вэнь Хэна похитили, а затем отругали без всякой причины. Он чувствовал себя несправедливо обиженным и совершенно растерялся. В конце концов, шицзи смог только поднять рыбу, которая уже остыла, и беспомощно откусить кусочек.

— Тьфу! — вкус был ужасный.

На этих крутых утесах даже перелетным птицам негде было устроиться на ночлег, не говоря уже о Вэнь Хэне, который не владел цингуном, и разбился бы насмерть при первом же шаге вниз. В такой простой обстановке льстивые слова и хитроумные уловки теряли свою полезность, оставляя только уверенность в силе, и осознание своей слабости. У Вэнь Хэна не оставалось иного выбора, кроме как пойти на компромисс.

Шицзи ел подгоревшую рыбу два дня подряд, прежде чем его терпение лопнуло, и он, засучив рукава, сам принялся за приготовление пищи. Это был первый шаг, который Вэнь Хэн сделал, прежде чем полностью сдаться.

Несмотря на то, что у старого нищего полностью отсутствовали навыки приготовления пищи, его обещание показать Вэнь Хэну способ открыть меридианы, что позволит ему практиковать нэйгун, как другие мастера боевых искусств, не было пустым хвастовством. То, чему он учил, было руководством по нэйгуну под названием «Возвышающийся истинный небесный канал», о котором Вэнь Хэн никогда не слышал. Эта невероятная школа боевых искусств включала в себя многие техники, в том числе внутренние и внешние навыки, каждый из которых был изысканным и глубоким.

Эти невероятные умения состояли из множества формул, которые необходимо было запоминать. У старого нищего не было при себе никаких бумаг, книг или текстов, поэтому он передавал свои учения исключительно на словах. Каждый день он детально разбирал боевые стойки и навыки, один за другим объясняя и передавая их Вэнь Хэну.

Практически все техники нэйгуна в мире боевых искусств были сосредоточены вокруг «удержания ци в даньтяне». Хранение истинной ци в даньтяне, и распределение ее по меридианам, было основой накопления и циркуляции ци в нэйгуне. Однако в «Возвышающемся истинном небесном канале» акцент делался не на даньтянь, а на все акупунктурные точки тела, с центром в точке даньчжун. Внутренняя энергия человека накапливалась в море ци и текла по обычным двенадцати меридианам к рукам и ногам, проходя через семьдесят две большие акупунктурные точки тела и, наконец, встречаясь в даньчжуне. Это считалось одним оборотом. После длительного периода тренировок море ци и истинная ци в теле с каждым днем становились все более и более обильными, и внутренняя энергия человека начинала течь безостановочно.

Возможно, у Вэнь Хэна и не было восьми дополнительных меридианов, но все рождались с обычными двенадцатью меридианами, поэтому «Возвышающийся истинный небесный канал» подходил для его особого типа телосложения.

И все же, только после того, как Вэнь Хэн начал изучать техники, он понял, почему старый нищий похитил его в такое отрезанное и недоступное для остального мира место. Хотя порог для освоения этого метода был низким, открытие обычных двенадцати меридианов было лишь самым базовым уровнем, и могло позволить истинной ци в теле циркулировать только по ним.

Однако для того, чтобы двигаться дальше, требовалось использовать определенную методику, чтобы открыть акупунктурные точки, и восстановить течение ци во всем теле. Этот шаг был также опасен, как перерезание костного мозга, и если будет допущена хотя бы малейшая ошибка, могла открыться неправильная точка и нанести повреждения всем внутренним органам. В лучшем случае это было чревато хрупкостью костей и ухудшением подвижности рук и ног, а в худшем случае могло навсегда сделать калекой или даже привести к смерти.

Несмотря на то, что в боевых искусствах Вэнь Хэн был талантливее своих сверстников, и обладал обильной внутренней энергией, переданной ему Гу Чуйфаном, ему потребовалось почти четыре года, чтобы полностью открыть эти сто восемь акупунктурных точек. За это время он несколько раз был частично парализован, а его правая рука потеряла чувствительность примерно на полгода, что вынудило шицзи научиться владеть мечом левой рукой.

Но как только Вэнь Хэн смог освоить нэйгун, его скорость освоения навыков работы с клинком и боевых искусств превысила тысячу ли в день, прогрессируя очень быстро. Первоначально он пробовал свои силы в различных навыках, но, после некоторой оценки своих возможностей, продолжал считать работу с клинком своей самой сильной стороной.

Вэнь Хэн использовал свой меч вместе с «Возвышающимся истинным небесным каналом», который был непревзойденно силен, но даже так ему ни разу не удалось победить однорукого старого нищего.

Каждый день шицзи все еще приходилось терпеть упреки мужчины о том, что его работа с клинком была слишком заурядной, неестественной или недостаточно гармоничной, поэтому он не смог постичь истинную суть клинка.

Все эти годы, начиная с его отчаянных поисков убежища и заканчивая уходом из школы Чунь Цзунь, сердце Вэнь Хэна пребывало в напряжении. Несколько вопросов крутились в его голове днем и ночью, и он всегда помнил, откуда пришел, и что намеревался делать.

Он никогда не принимал имя «Юэ Чи», от начала и до конца он продолжал жить как «сын князя династии Цин».

Что касается того, каким человеком должен быть «Вэнь Хэн» и какова его суть — у шицзи никогда не было свободного времени, чтобы подумать об этом, и он даже не придавал этому никакого значения.

Но старый нищий, внезапно ворвавшийся в его жизнь, полностью разрушил планы Вэнь Хэна. Шицзи словно тянули на другой путь, а поскольку он не мог вырваться на свободу, ему не оставалось ничего иного, кроме как попытаться начать все заново. С чистого листа.

В этой унылой, раскинувшейся вдалеке долине, где даже если воззвать к небу, оно не ответит, быть Юэ Чи было прекрасно, быть Вэнь Хэном тоже было прекрасно, и даже быть сыном князя династии Цин — тоже было прекрасно. Внезапно все это перестало иметь значение: он был тем, кто он есть, и Вэнь Хэн почувствовал себя семенем, которое наконец-то вырвалось из своей оболочки, и внезапно увидело широкую и спокойную землю, и бесконечное голубое небо. Малейшая любовь и радость, которые молодой человек испытывал, когда использовал меч, росли вместе с ветром, и постепенно превратились в «скелет», независимый от всех движений и техник.

В дни, когда Вэнь Хэн с трудом и неуклюже практиковал фехтование левой рукой, он словно вернулся в то время, когда в детстве впервые учился владеть мечом. Каждый день он без устали повторял одни и те же скучные движения, несмотря на кровавые волдыри на его руках, и пальцы, постепенно покрывающиеся старыми мозолями. Несмотря на все это он не желал опускать свой меч, до тех самых пор, пока у него не получалось верно выполнить прием. После этого он испытывал непреодолимое счастье.

Боевые искусства и разум Вэнь Хэна дополняли друг друга. Когда шицзи легко перемещался по высокой отвесной скале, словно ласточка, свободно приходя и уходя, когда он покорял ветер под ногами, когда он видел крутые скалы и глухие ущелья, а также ледяное бирюзовое озеро в долине — все это нашло свое отражение в духе его клинка. Кровавый храм и кошмарная снежная ночь больше не сковывали каждый взмах его меча, а блеск стали был продолжением небесного света. Самый острый клинок в его руках наконец-то был полностью помещен в ножны его сердца.

С этого момента меч, свободный от любых ограничений, следовал зову его сердца.

http://bllate.org/book/12835/1615168