Готовый перевод The Hunter Is Not So Ferocious [Farming] / Охотник не такой уж свирепый [сельское хозяйство] ✅️ - Архив: Глава 79-80

Глава 79-80

—

Солнце стояло в зените, и Ши Чжу попытался хоть немного разогнать веером застывший зной. Он обратился к управляющему Цяню:

«Господин Цянь, время обеда. Если не побрезгуете, разделите с нами нашу простую трапезу?»

Тот с улыбкой отозвался: «Это было бы чудесно. С радостью воспользуюсь гостеприимством хозяина Ши».

«Господин Цянь, вы слишком церемонны. Называйте меня просто Ши Чжу», — предложил юноша. Постоянное «хозяин, хозяин» казалось ему странным, ведь они уже неплохо знали друг друга.

«Ди Хэн», — ровным голосом добавил муж.

«Хорошо, тогда и я отброшу вежливость. Зовите меня Цянь Му».

«Му-сюн*», — кивнул Ши Чжу.

[*Обращение «Сюн» (兄, xiōng) — это вежливый и уважительный термин, обозначающий «старший брат». В китайской культуре оно выходит далеко за рамки кровного родства. Добавляя «сюн» к фамилии или имени, человек выражает глубокое почтение. Например: Му-сюн.]

Пока они втроем, беседуя, возвращались во двор, там уже хлопотала Лю Цин. Узнав, что управляющего пригласили на обед, она добровольно взяла на себя готовку. Гость в доме — дело серьезное, и хотя обед назывался «домашним», нельзя было подать просто пару овощных блюд.

Ди Хэн, не дожидаясь просьбы жены, сразу отправился в соседний загон и поймал утку. Утиное мясо считалось «прохладным» продуктом: оно прекрасно утоляет жажду, помогает при летнем зное, питает желудок и почки. В такую жару — самое то.

Пока Ди Хэн разделывал утку на кусочки, Ши Чжу достал старый имбирь — он задумал приготовить знаменитую «Утку с имбирем». А так как он обожал грибы, то прихватил из шкафа еще и сушеных шиитаке, чтобы добавить их при жарке.

Одной утки было мало, поэтому Ди Хэн, предупредив домашних, взял корзину и отправился к пруду. Ши Чжу еще раньше заметил, что там водится много белого амура. В итоге в меню добавились две рыбины: одну решили приготовить на пару, другую — потушить в красном соусе.

Ши Чжу не скупился для гостя: он сходил в кладовую и набрал целую корзину припасов — десять куриных яиц, пять гусиных, а также вяленое мясо и колбасу. На выходе он столкнулся с управляющим, который как раз вернулся от птичника.

Глаза Цянь Му лихорадочно блестели. Увидев Ши Чжу, он выпалил:

«Ши Чжу, а вы продаете своих кур и гусей?»

Оказывается, когда Ди Хэн ходил за уткой, управляющий от скуки увязался за ним. В птичнике он увидел птицу, которая была едва ли не в два раза крупнее той, что продавали на рынке. Огненно-красные гребни, лоснящиеся перья, крепкие тела — Цянь Му сразу понял: мясо у них должно быть отменное. Он не удержался от прямого вопроса.

«Сейчас, боюсь, нет. Мы растим их для себя», — ответил Ши Чжу.

«А позже?» — не сдавался управляющий.

«Когда их станет больше, возможно, начнем продавать», — Ши Чжу уже прикидывал, не закупить ли побольше молодняка, чтобы выпустить их в новый сад. Пусть бегают на воле, едят траву и насекомых — и кормить меньше, и мясо будет вкуснее. Сад явно требовал новой перепланировки.

Услышав отказ, Цянь Му поник. Он тяжело вздохнул, и его плечи безнадежно опустились. Но тут его взгляд упал на корзину в руках Ши Чжу. Куриные яйца размером с утиные и гусиные яйца — огромные, каких он в жизни не видел! Управляющий возбужденно подался вперед, не сводя с корзины жадного взгляда.

«Хозяин Ши, это… это куриные и гусиные яйца?»

«Угу. Дома особо не из чего готовить, так что угостим вас ими, не обессудьте».

«Что вы, помилуйте! Вы их продаете?»

Ши Чжу на мгновение задумался. Видя такую настойчивость, он вспомнил о запасах в кладовой и кивнул:

«Могу продать, но у нас не так много. Куриных штук сто, гусиных — около восьмидесяти. Сколько вам нужно?»

Он отвел гостя в кладовую, чтобы тот выбрал сам. Цянь Му пришел в неописуемый восторг от вида этих увесистых, идеальных яиц.

«Я заберу всё! На рынке куриное яйцо стоит два вэня, гусиное — пять. Я заберу куриные по пять, а гусиные — по десять. Согласны?»

Согласен ли он? Еще бы!

Ши Чжу тут же принялся за подсчет. Всего оказалось 112 куриных и 86 гусиных яиц. Для удобства счета он продал ровно 100 и 80 штук. Вышло 1300 вэней. У управляющего не нашлось столько меди, и он вручил Ши Чжу пять лян серебра, сказав, что как только накопятся новые — пусть сразу везут в гостиницу, а остаток суммы пойдет в качестве задатка.

Ши Чжу с улыбкой согласился. Глупо отказываться от денег, тем более когда траты на покупку земли и рабочих заметно опустошили его «золотой запас».

Ди Хэн вернулся не только с пятью рыбинами, но и с кувшином вина, который взял у дяди. В те времена угостить гостя вином было обязательным правилом этикета — знак глубокого уважения. Сами супруги не пили, поэтому запасов дома не держали. Ди Хэн хотел позвать и дядю на обед, но тот отказался: Ди Цю всё еще был слаб, а Сюэр одна не справлялась с хозяйством и Сяо Бао.

Из пяти рыб одну пустили на наваристый суп с тофу, две пожарили, а две приготовили на пару. Тетя Лю стояла у плиты, Ши Чжу подбрасывал дрова, а Ди Хэна отправили развлекать гостя. Впрочем, молчание хозяина Цянь Му не смущало. Он сидел в кресле, попивая необычайно вкусный, сладковатый чай, и любовался через ворота очертаниями будущего сада. «Какое чудесное место, — думал он. — С такой водой и горами неудивительно, что овощи здесь такие вкусные».

Обед получился по-королевски обильным. Помимо мясных блюд, на столе было много свежей зелени из сада. Утка с имбирем, ароматная жареная рыба, нежная паровая рыба, яйца с острым перцем, омлет, ломтики вяленого мяса и колбасы, белоснежный суп из амура с тофу и несколько тарелок обжаренных овощей. Всего около десяти блюд и огромная кадка риса.

Ароматы стояли такие, что управляющий не мог отвести глаз от стола.

«Ши Чжу, Ди Хэн, вы так потратились ради меня! Не взыщите, я приступаю».

«Не стесняйтесь, это всё руки моей тетушки. Пробуйте, пока горячее».

Цянь Му хотел было сохранить достоинство, но запах еды был сильнее. Он первым делом потянулся к утке. Коричневатое мясо, блестящее от соуса, так и просилось в рот. Едва он откусил кусочек, как острота имбиря заполнила всё небо. Мясо было нежным, сочным и удивительно ароматным — никакого специфического «землистого» запаха, только чистота и вкус. Управляющий прикрыл глаза от удовольствия: «Эту утку я точно куплю, подожду хоть несколько месяцев, не важно».

Ши Чжу положил себе грибов из утиного жаркого — они впитали в себя все соки и были невероятно вкусными. Затем он принялся за яйца с перцем — домашний продукт всегда вкуснее покупного.

Цянь Му и вовсе перестал разговаривать, уткнувшись в миску. После обеда они с Ши Чжу в одинаковых позах развалились на стульях, поглаживая животы и потягивая чай. Одновременно у обоих вырвалось довольное: «А-ах…»

Вот она, настоящая жизнь!

Управляющему стало немного неловко за свою жадность за столом, но, чувствуя приятную тяжесть в желудке, он решил не мучиться совестью. Перед такой едой никто бы не устоял.

Отдохнув немного, Цянь Му засобирался обратно: дела в гостинице не ждали. Он уехал, прихватив с собой две полные корзины яиц. Заодно он забрал и все сто с лишним утиных яиц, заплатив по шесть вэней за штуку. Кладовая Ши Чжу опустела, но он знал, что скоро птица нанесет еще.

Работы в саду подходили к концу, оставалось посадить лишь около двадцати деревьев. Лю Цин тоже попрощалась и ушла домой — там за больным Ди Цю и Сяо Бао нужен был пригляд. Ши Чжу и Ди Хэн принесли рабочим холодного чая.

«Спасибо за труд, выпейте холодного чая», — Ди Хэн поставил большой чайник.

«Охотник Ди, столбов для забора осталось много, так мы вам из них простые ворота сколотили. Грубовато вышло, но если потом подправите — будут служить верно», — сказали мужики.

«Спасибо вам огромное!» — Ши Чжу с радостью посмотрел на ворота. Пусть щели были великоваты, но это был искренний подарок от сельчан.

Расплатившись с людьми, супруги проводили их. Уходя, мужики весело переговаривались:

«Охотник Ди — человек щедрый, платит сразу. Если еще позовет — обязательно приду».

«И откуда у него столько денег? Купил столько земли… Вот ведь молодец!»

Ши Чжу слышал их голоса и тихо вздохнул. Такова человеческая натура: люди смеются над твоей бедностью и завидуют твоему богатству. Пока они были такими же, как все, никто не обращал внимания, а теперь они выделялись.

Пока он не планировал нанимать людей массово, но Ши Чжу понимал: саду нужен надежный сторож. Деревья еще маленькие, но всегда найдется кто-то, кто захочет напакостить из зависти.

Нужно спросить совета у дяди или старосты. А если не найдут в деревне — неужели придется покупать раба?

Ши Чжу медленно обходил новые посадки, укрепляя корни деревьев своей силой, а его брови были хмуро сдвинуты от напряженных раздумий.

Дела завтрашнего дня подождут до завтра.

Сегодня в саду дежурить было некому. Ши Чжу лукаво прищурился, вспомнив, что дома подрастают четыре пары «лишних лап».

Уголек и Хуан Цю как раз спустились с гор. Вернувшись домой и увидев Ши Чжу, сидящего в кресле, они уже приготовились прыгнуть на него, но Ши Чжу ловко перехватил их лапы. Он внимательно оценил размеры подросших питомцев и удовлетворенно кивнул. Крепко удерживая их, чтобы не сбежали, он заговорил торжественным тоном:

«Хуан Цю, Уголек, вы живете в нашем доме уже приличное время. Организация до сих пор не давала вам поручений, но теперь настал момент доверить вам выполнение важнейшей миссии».

«Гав?»

«Трр?» — Уголек и Хуан Цю одновременно издали вопросительные звуки.

«Хотите узнать, что это за миссия? Пойдемте, я покажу вам сад, который я приобрел специально для вас».

Ши Чжу вывел собаку и ласку к воротам и широким жестом указал на очертания будущего сада: «Видите? Все это — наши владения. Там не только деревья, скоро там появятся куры и утки. Хуан Цю, твоя птицеферма расширяется, и в будущем доля от этих кур будет твоей!»

«Трра-тр!» — Хуан Цю ослепленный масштабами «сладкого пирога», который нарисовал Ши Чжу, восторженно заблестел глазками.

«Уголек, и для тебя есть доля. Там будут свиньи, и когда они вырастут, часть достанется тебе. Ты ведь помнишь аромат сахарных свиных косточек?» — продолжал Ши Чжу соблазнительным шепотом.

«Гав-гав!» — Уголек так неистово завилял хвостом, что тот превратился в размытое пятно, а из уголка пасти вытекла капля предвкушающей слюны.

«Готовы ли вы принять эту славную и великую миссию?» — Ши Чжу ковал железо, пока горячо.

«Гав-гав-гав!»

«Трр-тр-трр!

«Прекрасно! Объявляю вас с сегодняшнего дня Малыми Хранителями Сада. Вы должны охранять его и не пускать чужаков, чтобы никто не смел воровать наше добро. Понятно?»

«Гав-гав!»

«Трр!»

«Спасибо за службу, вы мои лучшие напарники! Сегодня вечером вас ждет праздничный ужин!» — Ши Чжу был в прекрасном расположении духа: обманом заполучив двух бесплатных охранников, он избавился от лишней заботы.

Хуан Цю и Уголек, преисполненные важности, не пошли за хозяином в дом. Гордо вскинув головы и выпятив грудь, они величественной процессией направились прямиком в сад. Видимо, решили заступить на пост немедленно. Какая самоотверженность!

Ши Чжу со смехом вернулся во двор, придерживая поясницу. Ди Хэн уже накрывал на стол. Заметив, что муж вернулся один, он подошел и помог ему сесть.

«А где Уголек и Хуан Цю?

«Пошли сад охранять. Этих двоих так легко провести», — Ши Чжу не смог сдержать улыбки и пересказал мужу историю о «миссии». Ди Хэн тоже невольно усмехнулся: обычно такие смышленые, а тут за кусок мяса дали себя окрутить. Глядя на сияющего Ши Чжу, Ди Хэн подумал: «Просто моя маленькая жена слишком умная».

Ши Чжу, не зная, что его втайне хвалят, отложил в сторону куски утки пожирнее: «Это для их поощрительного ужина».

На следующее утро, управившись с делами, они пошли к старосте.

«Староста, есть ли у вас на примете человек, которому можно полностью доверять?» — прямо спросил Ши Чжу.

Ван Фу долго пыхтел трубкой, прежде чем ответить: «Есть один подходящий, но он… Впрочем, ладно. Сначала я сам его спрошу, и как только будет результат — дам вам знать».

«Спасибо, староста. Будем ждать добрых вестей».

По пути от старосты они заглянули к дяде проведать Ди Цю. Тому стало значительно лучше, он даже мог понемногу присаживаться. Увидев гостей, Ди Цю попытался подняться, чтобы поблагодарить их, но Ди Хэн мягко придавил его плечом обратно к постели.

«Старший брат, поблагодаришь, когда поправишься. Сейчас лежи, не хватай лишнего, а то раны откроются».

Ди Цю послушался и не стал упрямиться. Сю-эр подложила ему под спину подушку.

«Невестка, спасибо, что спас мне жизнь. Если бы не ты…» — голос Ди Цю дрогнул.

«Старший брат, кто выжил в такой беде, того ждет большое счастье. Не думай о плохом».

Ши Чжу, видя осунувшееся лицо Сюэр, добавил: «Старшая невестка, есть поговорка: нет худа без добра. Брат прошел через такое испытание и выстоял — значит, впереди у него светлая полоса».

Сюэр вымученно улыбнулась. Она до сих пор содрогалась при мысли о том, что было бы, не окажись Ши Чжу рядом. Она была полна благодарности и твердо решила, что когда муж встанет на ноги, они отплатят семье Ди Хэна сторицей.

Супруги поспешили уйти, чтобы не мешать покою больного. На обратном пути, проходя мимо старой ветхой хижины, они услышали за домом приглушенные всхлипы. В тишине это звучало жутковато, но, прислушавшись, Ши Чжу понял, что плачет ребенок. Он потянул Ди Хэна за рукав, кивком предлагая проверить.

«Юаньюань?»

За домом, размазывая слезы и сопли по лицу, сидел малыш тетушки Фу. Раньше он несколько раз приходил с матерью к Ши Чжу; гео был застенчивым, но очень смышленым, и Ши Чжу он пришелся по душе. Из-за суеты последних дней они давно не виделись.

Ши Чжу подошел и присел рядом, погладив ребенка по спине: «Юаньюань, почему ты здесь плачешь? Тебя кто-то обидел?»

«Тетя Чжу… у-у-у… нет, никто меня не обижал», — малыш всхлипывал так сильно, что его глаза-пуговки опухли и стали похожи на грецкие орехи.

У Ши Чжу сжалось сердце от жалости:

«Что же тогда случилось? Почему тебе так грустно?»

«У-у-у… бабушка… бабушка ушла», — с трудом выговорил ребенок.

Бабушка ушла? Ши Чжу и Ди Хэн переглянулись. Речь шла о свекрови тетушки Фу. Ши Чжу помнил, как та болела, но тетушка Фу говорила, что старушке стало лучше. Странно, что в деревне об этом еще не было слышно.

Ди Хэн поднял Юаньюаня на руки, и они направились к дому тетушки Фу. Там царила тишина, прерываемая лишь тихим плачем изнутри. Заглянув в окно, они увидели тетушку Фу: с отсутствующим взглядом и застывшими слезами на щеках она омывала руки покойной свекрови.

Атмосфера была тяжелой, и супруги, не желая мешать, молча ушли. В деревне о смерти стариков полагалось оповещать всех: каждая семья должна была прислать помощника. Ши Чжу и Ди Хэн вернулись к старосте, чтобы передать печальную весть, а затем снова зашли к Лю Цин.

Увидев их, тетушка удивилась: «Чего вернулись?» Но, заметив их лица, встревожилась: «Что стряслось?»

«Свекровь тетушки Фу скончалась».

Ши Чжу был подавлен. Лю Цин тоже помрачнела:

«Надо же… зиму пережила, только-только жизнь налаживаться начала, и вдруг ушла».

Смерть всегда приносит печаль, даже если уходит не близкий человек. Но в деревне люди привыкли к круговороту жизни. Лю Цин позвала мужа, чтобы идти помогать с похоронами. Ши Чжу хотел, чтобы Ди Хэн тоже пошел, но тетушка его остановила:

«Ты в положении, тебе не стоит ходить в такие места. Мы с дядей справимся, а Хэнцзы придет уже на само погребение».

Она достала алую ленту и повязала её на пояс Ши Чжу. В деревне к смерти относились с суеверием: беременным запрещалось посещать похоронные дома, а если и приходилось — полагалось носить красную ленту для защиты от злых сил. Семьи беременных тоже старались ограничивать посещения. Никто бы не посмел их за это осуждать.

Поскольку тетушка с дядей ушли, а Сюэр разрывалась между больным мужем и ребенком, Ши Чжу и Ди Хэн решили остаться на обед и помочь невестке. Сяо Бао уже подрос и был на удивление покладистым: сам возил табуретку по дому, развлекая себя часами.

Аппетит у Ши Чжу в последнее время пропал, он ел по чуть-чуть, но часто. Заметив, что Сюэр неудобно есть, пытаясь одновременно накормить сына, Ши Чжу забрал пухлого малыша к себе на колени и принялся кормить его с ложечки. Сяо Бао был только рад смене «кормильца» и уплетал омлет за обе щеки.

Глядя на пухлые щечки племянника, Ши Чжу едва сдерживал желание их потискать — уж очень они казались мягкими и аппетитными.

—

http://bllate.org/book/12838/1262951