Готовый перевод The Hated Male Concubine / Ненавистная наложница императора [❤️]: Глава 81

Аджин, глядя на её высочество Сукпи, которая, несмотря на всё сказанное, даже не думала уходить, с тревогой прикусила губу. Её господин, как уже было сказано, всю ночь не сомкнул глаз из-за сильной боли от раны и смог уснуть только после возвращения во дворец Чонган благодаря сильнодействующему снадобью и расслаблющим благовониям. Даже если бы пришла не её высочество Сукпи, а сама императрица, Аджин и тогда не подумала бы будить своего господина.

Только Аджин подумала: «Если её высочество Сукпи, уперевшись в гордость и дворцовым правилам, вздумает заставить доложить её господину о визите, я обязана остановить её, даже если придётся пригрозить волей императора!» — как Биён, тихо вздохнув, сказала:

— Когда Ёнбин проснётся... передай, что я приходила.

«…»

В её голосе явственно звучала неподдельная вина, услышав который Аджин, слегка удивлённая, перевела на неё взгляд. Биён не поднимала глаз, уставившись в пол, а на её лице отпечаталась сильная усталость — казалось, она совсем не спала этой ночью.

— Передай, — продолжила Биён: — Что я надеюсь, мы сможем поговорить, когда ему станет лучше. И ещё… — она слегка прикусила губу, будто сдерживая чувства: — ...Скажи, что я всем сердцем желаю ему скорейшего выздоровления.

— …Да, ваше высочество Сукпи.

Аджин так хотелось в ответ спросить «Неужели теперь вы желаете ему выздоровления, зная, по чьей вине он так страдает?», но даже эта злость растаяла под тяжестью голоса Сукпи, что был настолько полон вины и раскаяния, что она просто в ответ склонила голову.

***

Вопреки своему желанию как можно скорее навестить Ён Хвауна и проверить его состояние, прибыть во дворец Чонган он смог лишь на закате. Он вошёл тихо, опасаясь потревожить его покой, если он уже спит. Когда Аджин, встретившая его у дверей покоев, опустилась на колени, он нетерпеливым жестом велел ей подняться и тут же спросил:

— Каково состояние Ёнбин?

— По прибытии во дворец Чонган, под действием снадобий, он проспал весь день и лишь совсем недавно с трудом проснулся. Поужинав, его высочество снова принял снадобье на ночь.

— Поел ли он нормально?

— …Лишь несколько ложек каши, не более, — при этих словах лицо Аджин помрачнело от беспокойства.

Ён Хваун не жаловался на боль и внешне не показывал, что ему тяжело, однако холодный пот, то и дело выступавший на лбу, и тихие сдержанные стоны, не прекращавшиеся даже во сне под действием снадобий, ясно говорили о том, насколько ему больно. Но стоило кому-то появиться рядом, как он делал вид, что с ним уже всё в порядке, отчего сердце Аджин просто разрывалось от беспокойства.

Сон Ихан, даже без слов уловив всё это по выражению лица Аджин, тяжело вздохнул и с подавленным видом посмотрел в сторону опочивальни, где находился Ён Хваун.

На самом деле Сон Ихан всё ещё не смог избавиться от смятения, что терзало его душу. Он по-прежнему не мог точно определить, были ли чувства, которые он испытывал к Ён Хвауну, подобающими для императора Сон Ихана. Будь это прежний Сон Ихан, он, вероятно, держался бы от Ён Хвауна на расстоянии, пока не дал бы своим чувствам чёткого определения.

Однако Ихан был не в силах так поступить. Хотя он и знал, что опасности для жизни нет и что со временем Ён Хваун восстановится, он не мог просто оставить его одного.

Но и это ещё не всё. Весь день, даже погружённый в дела империи, Сон Ихан не переставал беспокоиться о состоянии Ён Хвауна. Выспался ли он? Мучает ли его боль до сих пор? Принял ли он снадобья? Эти мысли вновь и вновь всплывали в его голове. Он понимал, что волнуется слишком сильно, но не мог перестать думать о Ён Хвауне, который полностью завладел его мыслями.

Всё потому, что он пострадал. Ему действительно больно. Поступок, когда кто-то жертвует собой ради другого, безусловно, заслуживает похвалы. А значит, император обязан должным образом заботиться о нём и опекать его, по крайней мере, до полного выздоровления. С такими нелепыми оправданиями Сон Ихан снова стоял сейчас здесь, перед его покоями.

— Можно мне войти и проведать его? — спросил император. 

Этот вопрос настолько ошеломил Аджин, что она на мгновение застыла с открытым ртом, потеряв дар речи. Ибо император целой страны, желая войти в покои своего наложника, спрашивал разрешения у неё, простой служанки.

Там, где никто не в силах воспротивиться воле его императорского величества, сам император тревожился, не побеспокоит ли он Ён Хваунa своим визитом.

Видя, что Аджин застыла в изумлении, не в силах поверить в происходящее, император снова спросил:

— Всё же нельзя?

— Н-нет, ваше величество! — поспешно воскликнула Аджин. — Его высочество в данный момент как раз не спит и, увидев Вас, будет несказанно рад. Просто из-за сильной боли ему пришлось дать сильнодействующее снадобье, поэтому он может быть… немного… не в себе… — очнувшись от оцепенения, поспешно добавила Аджин, беспокоясь, как бы нынешнее состояние её господина не вызвало недопонимания у его величества.

Словно эти слова не имели для него значения, Сон Ихан медленно прошёл мимо Аджин и направился в покои Ён Хвауна.

— Не тревожься, я сам обо всём позабочусь, — обронил император. Его голос, мягкий и тёплый, словно весенний ветер, скользнул мимо, оставив за собой ощущение покоя, и Аджин невольно вздохнула с облегчением.

Бывает, в жизни наступает миг, который сводит на нет все прежние тревоги. Иногда в жизни человека появляется нечто или некто, что одним лишь своим присутствием делает тщетными все прежние муки и терзания.

И сейчас, в это самое мгновение, Ён Хваун, казавшийся таким хрупким, что готов был рассыпаться от одного прикосновения, но встретивший его у двери своей нежной прекрасной улыбкой, и был для Сон Ихана тем, что перечёркивает всё и делает бессмысленными все прошлые терзания.

«Что же это за чувство, что я к нему испытываю? Имею ли я вообще право на это?» 

А вдруг это чувство — опасное и греховное, способное затуманить взор императора, заткнуть его уши, сковать уста и, в конце концов, привести страну к смуте? 

Он пытался гнать прочь эти мысли… но они возвращались снова и снова.

Однако сейчас, в этот самый миг, стоило ему увидеть лицо Ён Хвауна — и всё остальное потеряло значение. Все его страхи и сомнения рассеялись, словно туман.

Он просто хотел одного — чтобы он и дальше улыбался.

Вот так. Как сейчас.

Чтобы он больше не страдал и не чувствовал себя одиноким. Чтобы он никогда не робел и не съёживался в его присутствии. Именно этого Сон Ихан и желал.

Но это чувство было таким новым и пугающим… Он никогда прежде не испытывал ничего подобного.

И потому Сон Ихан лишь молча смотрел на лицо Ён Хвауна, не в силах сделать и шага.

***

Джаран неспешно бродила по тропинкам Сухвавона, над которым медленно сгущались сумерки. По мере того как солнце клонилось к закату, всё громче становилось стрекотание ночных насекомых, и тысячи забот, что целый день вызывали ноющую боль в голове императрицы, казалось, на время отступили. 

Из её груди невольно вырвался глубокий вздох.

Быть может, ноша её не столь тяжела, как у императора, но и роль императрицы — быть рядом с его величеством, управлять внутренним дворцом и заботиться о бесчисленных делах императорского дворца — никоим образом нельзя назвать лёгкой.

И пусть существовал чёткий закон, запрещающий императрице и наложницам вмешиваться в дела империи, Джаран была с Иханом ещё с тех времён, когда он был всего лишь принцем, разделяя с ним его многочисленные заботы и помогая искать верные решения.

Даже став императрицей, Джаран оставалась для Ихана тем человеком, к которому он обращался, столкнувшись с трудным выбором, когда не так просто было принять решение. Он без колебаний доверял её мудрости, что уже говорило о том, что её влияние в этих стенах было далеко не малым.

— Давай присядем ненадолго.

Джаран привычно устроилась в беседке, в которой частенько останавливалась при прогулке, и погрузилась в созерцание буйной зелени деревьев, окружавших это место.

Джаран была долгожданной дочерью, которую судьба подарила её семье после долгих испытаний. После того, как слабая здоровьем мать потеряла двух предыдущих детей, лишь тогда она наконец смогла родить дочь — разве можно в полной мере передать словами, насколько она была для них драгоценна? После рождения Джаран здоровье матери чудесным образом улучшилось, и на свет появились ещё два младших ребёнка, но никто из них не смог затмить ту безраздельную любовь, которая доставалась Джаран в семье. Более того, говорили, что именно она принесла благополучие дому: выздоровление матери и процветание рода связывали с её появлением, поэтому с рождением каждого следующего ребёнка она получала всё больше и больше любви.

Пусть даже ей судьбой было предначертано занять трон императрицы, разве могли родители с лёгким сердцем отдать Джаран в холодные стены дворца?

Разумеется, место императрицы — вершина, недоступная простым смертным; то, чего многие жаждали и желали; наивысшая ступень, доступная женщине в этом мире. Несомненно, для семьи это была бы величайшая честь. Но родителям Джаран всё это было совершенно не важно. Материальных благ им хватало, честь и уважение уже были достигнуты, и большего они не жаждали. 

Им было нужно лишь одно — чтобы их дочь спокойно и счастливо прожила свою жизнь, встретив хорошего человека, чтобы была любима..

И потому родители Джаран не желали дочери титула императрицы, что лишь с виду казался блистательным, но на деле это означало одиночество за высокими стенами дворца, постоянную борьбу за благосклонность императора с его бесчисленными наложницами, а также бесконечное подчинение придворным правилам и этику.

— Как там Сукпи?

— Да, ваше величество… Сегодня днём она с визитом была во дворце Чонган, но не смогла встретиться с Ёнбин, поэтому вернулась во дворец Унхва и с тех пор не выходила из своих покоев.

— Даже если это не её вина, она всё равно винит себя.

— Как бы то ни было, случившееся сильно её потрясло.

Услышав ответ Сон-и, Джаран тихо вздохнула.

Впрочем, её собственные переживания, наблюдавшей за всем со стороны, никак не могли сравниться с чувствами Биён, которая оказалась в самой гуще событий и пережила всё это лично, что было вполне естественно.

«Если не хочешь, тебе не обязательно входить во дворец. Отец всё уладит.» 

Но, несмотря на увещевания родителей, которые отговаривали её от этого, решение войти во дворец приняла сама Джаран.

http://bllate.org/book/12952/1137901