Готовый перевод The Hated Male Concubine / Ненавистная наложница императора [❤️]: Глава 83

Поначалу вопрос Ён Хвауна вызвал лёгкую растерянность, однако именно это помогло ему прояснить мысли. Ещё совсем недавно всё в Ён Хвауне, которого он знает столько времени, казалось ему таким непривычным и удивительным, но только сейчас он, кажется, понял причину.

Пока Ён Хваун молчал, не зная, что ответить, Сон Ихан продолжил сам:

— Я держу тебя за руку не потому, что она маленькая, — его пальцы сжались крепче. — Просто... Я просто...

«…»

— Ты изменился. И поэтому изменились и наши отношения. Вот почему всё теперь кажется новым и непривычным. 

Поэтому изменились и наши отношения.

Сон Ихан подбирал слова с огромной тщательностью, с трудом выдавливая их из себя.

Что именно и каким образом изменилось в их с Ён Хвауном отношениях — даже для него самого это оставалось вопросом, на который не так-то просто найти ответ.

Но одно он уже больше не мог отрицать: с тех пор как Ён Хваун стал другим, изменилось и то, как он смотрит на него.

Сон Ихан медленно, с нежностью провёл большим пальцем по его руке. 

Ощущение от этого едва заметного прикосновения оказалось слишком острым — мурашки пробежали по коже, заставив Ён Хвауна на миг прикусить губу.

И тогда Сон Ихан вновь нарушил молчание:

— Если бы у тебя были большие руки… я бы, наверное, сказал, что это тоже по-своему удивительно. 

Это касалось всего, что с ним связано. Каждая его черта всё равно была бы для него особенной. 

Оглядываясь назад, Сон Ихан понимал: с тех самых пор, как Ён Хваун сказал о своём решении посвятить себя ему, императору, он смотрел на него иначе, словно заново открывал в нём каждую черту.

— Даже будь твои руки грубыми, я бы смотрел на них так же, как и сейчас.

Не потому, что Ён Хваун столь прекрасен и обладает пленительной красотой. Причина в том, каким он стал добрым, мягким, внимательным.   И оттого взгляд императора стал заново, с особым вниманием, останавливаться на его лице, руках, очертаниях глаз и губ.

— Пока ты — это ты, разве могла бы хоть одна черта твоя вызвать во мне неприятие? Что я не хотел бы тебя видеть?

Слова Сон Ихана, словно лунный свет в ночь полнолуния, нежно обволакивали Ён Хвауна. И тогда произошло нечто странное: поверх бледной тонкой руки, что покоилась в ладони императора, Хваун увидел старые раны Хауна. Перед глазами стоял образ того, как Сон Ихан сжимает в своей ладони руку, что гораздо крупнее и грубее.

Это было поистине странное ощущение.

В груди вдруг защекотало, и Хваун невольно дёрнул рукой, сжатой в тёплой ладони Сон Ихана. 

Щекочущее ощущение передалось и Сон Ихану — по ладони словно пробежала искра. В груди резко кольнуло.

Только тогда он отпустил его руку и, пытаясь справиться с охватившей его неловкостью, негромко откашлялся.

Неловкое напряжение, как плотный туман, мгновенно окутало комнату.

Ён Хваун сжал руку в кулак и снова спрятал в рукаве.

Сон Ихан, не зная куда себя деть, огляделся, как вдруг взгляд его задержался на сгущающейся темноте за окном.

— Ты, должно быть, устал. Лучше лечь, пока не прошло действие снадобья…

— Ах… со мной всё в порядке. Но и Вам, ваше величество, тоже стоило бы уже вернуться и отдохнуть.

На самом деле, всё внимание Хвауна было приковано к Сон Ихану, что он и думать забыл о боли в спине. 

Сон Ихан же, сидя напротив Ён Хвауна и ведя с ним простую, ни к чему не обязывающую беседу, чувствовал такое спокойствие и тепло, что даже не ощущал никакой усталости, хотя почти не спал прошлой ночью. 

Но, не имея возможности заглянуть в душу друг друга, оба пришли к одному и тому же выводу: иногда лучшая забота — это вовремя отступить.

Ихан, мгновение помедлив в нерешительности, наклонился к Ён Хвауну:

— Сон — лучшее лекарство. Надо отдохнуть, чтобы скорее поправиться. Я помогу тебе лечь… обопрись на меня.

— Н-нет, ваше величество! Я сам... сам справлюсь! — Ён Хваун испуганно замотал головой, по-настоящему растерявшись от намерения Сон Ихана — Сына Неба! — помочь ему лечь.

Пусть он и ранен, но чтобы сам император ухаживал за ним… Это было совершенно непозволительно.

Однако решительный отказ Ён Хвауна вызвал в Сон Ихане лишь упрямое желание настоять на своём. Негромко цыкнув, чтобы Ён Хваун замолчал, он протянул руки и осторожно прижал его к себе, устроив в своих объятиях.

— Не двигайся. Просто иди ко мне, — губы Ихана оказались так близко к уху Хвауна, что он почувствовал их движение. 

Шёпот, тихий и приглушённый, парализовал его волю прочнее любых оков. Ён Хваун замер, затаив дыхание, и, не в силах противиться, позволил Сон Ихану уложить себя.

Прижимая Хвауна к себе, Ихан одной рукой крепко обвил его за талию, чтобы он не упал, а другой поправил подушку. Медленно наклонившись, он бережно уложил его на постель.

Двигаясь медленно и крайне осторожно, он старался не задеть раненую сторону на спине. Поэтому совершенно не ожидал, что окажется в такой... смущающей ситуации — склонённым над лежащим Ён Хвауном, опираясь руками по обе стороны от его тела, словно не просто помогал лечь, а прижимался к нему.

«...»

«...»

Расстояние между их лицами было опасно близким. Их взгляды столкнулись, а дыхание смешалось.

Слова застряли в горле, и они просто застыли, глядя друг на друга, пойманные в ловушку этого момента. Если бы Ихан чуть подался вперёд, его губы коснулись бы лица Ён Хвауна.

Растерянные и смущённые, им обоим хотелось поскорее вырваться из этой неловкой ситуации, но в то же время они боялись, что, открыв рот,  испортят это хрупкое мгновение.

Они не могли даже пошевелиться. 

И только их дрожащие неуверенные взгляды продолжали метаться, безнадёжно сплетаясь в напряжённом воздухе между ними.

Рассыпавшиеся по постели длинные волосы Ён Хвауна лёгким шёлком коснулись руки опирающегося о ложе Сон Ихана.

Даже это мимолётное прикосновение вызвало странное ощущение жара на кончиках пальцев, которое быстро распространилось и достигло сердца, отчего всё тело наполнилось жаром. 

Совсем чуть-чуть… Если совсем чуть-чуть податься вперёд... 

Притвориться непонимающим. Сделать вид, что это случайность. Просто опустить голову…

И тогда, возможно… он коснулся бы губ, которые в последнее время не дают ему покоя.

Сон Ихан наклонялся всё ниже. Но в тот момент,  когда их губы почти соприкоснулись, он внезапно опомнился и отстранился. 

Вместо этого его губы нежно коснулись лба Ён Хвауна.

«…!»

Жар, охвативший его тело, передался через поцелуй, обжигая кожу. 

Хотя это был не первый раз, когда Ихан так касался кого-то, от места соприкосновения по коже пробежала дрожь, будто внутри разом начали взрываться фейерверки.

Охваченный этим внезапным всплеском, Сон Ихан резко отпрянул и быстро поднялся. Его сердце колотилось так громко, что он не мог собраться с мыслями. Ихан даже не решался взглянуть на реакцию Ён Хвауна, настолько растерян он был сейчас. И вместо этого, как испуганный ребёнок, он невольно повысил голос:

— Я… я уже пойду! А ты даже не вздумай вставать и провожать меня! Лучше ложись и отдыхай!

— Но ваша ве...

— Ни слова больше! Немедленно ложись! — император почти в панике начал пятиться к выходу, словно за ним кто-то гнался, и даже ткнул пальцем в сторону Ён Хвауна — не от злости, а от беспокойства, что тот и правда решит его проводить.

Простого поцелуя в лоб оказалось достаточно, чтобы выбить почву из-под его ног.

Но куда страшнее было признать, что на самом деле он хотел большего — оставить поцелуй на его губах. 

Горькое сожаление наполняло его — сожаление о том, что он отстранился, упустив свой шанс.

Не в силах принять эту правду, Сон Ихан, не смея больше смотреть в глаза Ён  Хвауна, поспешно покинул его покои.

— Что случилось, ваше величество? 

Евнух О, ожидавший у дверей, поспешил навстречу императору, когда тот выбежал из покоев с пылающим лицом. Но в ответ император лишь яростно покачал головой.

Пальцы сами потянулись к губам, что мгновение назад касались лба Ён Хвауна. Словно сердце теперь билось не только в груди, но и губах и на кончиках пальцев.

Нет — казалось, всё тело будто стало пульсирующим сердцем, гулким и неистовым. И уже трудно было сказать, что именно так сильно грохочет, — его собственное сердце или весь мир вокруг.

Да и что в этом такого? Всего лишь мимолётное прикосновение губ. Разве это что-то особенное для императора и его наложника?

Сон Ихан неподвижно стоял на месте, снова и снова делая глубокие вдохи, пытаясь заглушить это бессмысленное волнение.

Это всё из-за того, что Ён Хваун ранен, вот его сердце и смягчилось. Поскольку он пострадал вместо Сукпи и теперь мучается от боли, он испытывает к нему жалость и сострадание. Как император, вполне естественно, что он может утешить своего наложника, подарив ему поцелуй.

Но чем больше Сон Ихан твердил это себе, тем отчётливее становился стук сердца, который он тщетно пытался игнорировать.

Он знал — как только примет эти чувства, пути назад уже не будет. Ихан боялся. Боялся, что с принятием придёт и потеря, и этот страх был сильнее всего.

Снова покачав головой, Сон Ихан обратился к евнуху О:

— Возвращаемся в Анджончон.

Но всё ещё пылающее от испытуемого желания лицо выдавало его.

А в это время Ён Хваун лежал, уставившись в потолок, с плотно сцеплёнными на груди руками, и судорожно дышал. 

Ему казалось, что это сон. Он боялся, что если пошевелится, то проснётся, поэтому даже дышал с большой осторожностью. Если это сон... Если это действительно сон, то Хваун не хотел просыпаться.

Он почти не чувствовал боли в спине.

Каждый раз, когда он закрывал и открывал глаза, всё перед ним странно плыло и искажалось — он не мог понять, это сон, действие снадобья или он просто слишком потрясён произошедшим.

Губы императора коснулись его лба. Нежные и тёплые, они опустились на его кожу, словно шёлковое покрывало.

http://bllate.org/book/12952/1137903