Декабрь выдался колюче холодным. Во дворце круглосуточно жгли уголь, создавая в его стенах практически весеннее тепло.
Янь Цинь сидел рядом с Линь Суем, наблюдая за шахматной партией с Чжоу Юньфанем. За простой игрой крылось нечто большее, чем обычный интерес, и по стратегии можно было понять, что из себя представлял человек. Чжоу Юньфан играл нерасторопно, тщательно обдумывая каждый шаг и осторожно продвигаясь вглубь доски, в то время как в действиях Линь Суя не было никакой отслеживаемой логики, что не мешало его игре быть агрессивно-наступательной: когда соперник осознавал, что попал в ловушку, было уже слишком поздно, и он терял почти все фигуры.
— Этот министр вновь проиграл. Мастерство его высочества вызывает восхищение, мне многому предстоит научиться.
Чжоу Юньфан опустил взгляд на свои фигуры, оценил ситуацию и принял поражение. Его господин использовал хитрую и коварную стратегию, которая вызывала один лишь ужас при более детальном рассмотрении. Однако мужчину подобные тонкости не волновали, он никогда не всматривался в недочеты наследного принца и следовал за ним, зная, что это обеспечит его безопасность.
— Ты тоже неплох. Как поживает старый генерал Мао? Надеюсь, здоровье его не подводит?
Чжоу Юньфан кивнул. Сейчас армией, в которой он служил, руководил генерал Мао, второй сын старого генерала Мао.
Линь Суй покрутил в руке шахматную фигуру и спросил с намеком на улыбку:
— А госпожа Мао?
— Этот министр ничего не знает о юной госпоже Мао, — запнувшись и покраснев до кончиков ушей, ответил молодой человек.
Наследник не стал дразнить его дальше, решив про себя, что судьба была и есть удивительно непредсказуемой вещью. С тех пор, как юная госпожа Мао покинула дальний дворец, старый генерал Мао часто приходил лично и выражал благодарность. Хотя Мао Гуцин и была дочерью военного, она не любила держать в руках ни мечи, ни копья, купаясь в родительской любви на правах старшего ребенка. В прошлый раз, когда наследный принц попросил Чжоу Юньфана сопроводить юную госпожу Мао из Восточного дворца, между ними завязалась беседа, сильно сблизившая их. Мао Гуцин была высокого мнения о молодом человеке, поэтому старый генерал Мао обратил на него особое внимание.
В книге Мао Гуцин тоже стала женой Чжоу Юньфана, разве что отношения у них продвигались не так гладко, как сейчас. Молодой человек прошел через множество взлетов и падений: после того, как его изгнали за планирование восстания, он вернулся обратно в столицу по настоянию Янь Циня, став его верным и бдительным генералом. В то время старый генерал Мао уже скончался, и его семья испытывала большие трудности. Мао Гуцин с трудом обеспечивала их, попутно разбираясь с жадным, наглым мужем, севшим ей на шею.
Однажды генерал стал свидетелем рукоприкладства в сторону девушки и благородно заступился за нее. После он даже помог ее старшему двоюродному брату, испытывавшему финансовые трудности. Это приободрило Мао Гуцин и придало сил, она написала прошение на развод, выгнав бывшего мужа из дома и отдав на растерзание властям.
Судьба соединила двух несчастных, помученных жизнью людей, и они зашагали дальше, в счастливое будущее, рука об руку.
Благо сейчас на спасение смущенного Чжоу Юньфана пришел Лю Чжунхай, покрытый толстым слоем снега. Молодой человек ухватился за эту возможность и спешно позаботился о слуге, поставив перед ним пиалу с чаем. Евнух расплылся в застенчивой улыбке, вновь поклонился и доложил о хороших новостях, совсем забыв о горячем напитке:
— Ваше высочество, наложница Юй на втором месяце беременности.
Линь Суй поставил пиалу обратно, вскинув брови, и приказал с заметно просветлевшим лицом:
— Пусть расскажет императору. Год почти подошел к концу, почему бы не ознаменовать его столь радостным событием?
— Этот раб немедля отправится выполнять ваш приказ.
— Предупреди ее, чтобы действовала осторожно. Ошибки сейчас будут не к месту.
— Как прикажете.
Лю Чжухай поклонился и развернулся, чтобы покинуть комнату, как вдруг его остановил властный голос господина:
— Попей чай перед уходом. — Выражение его лица заметно смягчилось. Новости привели его в отличное расположение духа, поэтому он проявлял особую заботу и внимание к своим подчиненным.
Янь Цинь, сидящий поодаль, бросил на евнуха ядовитый, ревнивый взгляд. В голове закопошилась мысль: «Неужели он действительно так нравится старшему брату наследному принцу?»
Евнух поежился, однако скинул это на холодный зимний ветер, бушующий на улице.
Естественно, игра была далека от завершения, и Чжоу Юньфан выжидательно глянул на Линь Суя. Он до сих пор не понимал, для чего господин ждал, когда наложница Юй забеременеет, так как следующий после него император должен был стать его ребенком. Но и зацикливаться на этой мысли не стал. Она вела к опасному осознанию, что у его господина не было достойной опоры — а это уже пересекало черту личных дел, в которых подчиненному делать определенно нечего. Чжоу Юньфан мыслил, как настоящий солдат: если это не касалось сражений, он не задумывался и слепо шел по указке господина.
Янь Цинь тоже не понимал, почему Линь Суй дожидался беременности наложницы Юй. Хотя у него была слабая догадка, отсутствовали прямые доказательства, поэтому юноша оставил ее.
— Поговори с дедушкой, когда покинешь дворец. Передай, чтобы он начал подготовку.
— Хорошо!
Линь Суй опустил взгляд на нетронутую шахматную доску. Черные фигуры были загнаны в тупик так, что им оставался всего один ход, в то время как белые только и поджидали момент, когда это произойдет. Чжоу Юньфан проследил за его взглядом, беспомощно покрутил в руках выбывшую из игры фигуру и вновь признал поражение.
— Как думаешь, куда стоит пойти этой пешке? — Наследник подпер щеку ладонью и обратил внимание к Янь Циню, на его лице отразилась явная заинтересованность.
Юноша понимал, что это не очередной тест, и брат, скорее всего, лишь делился радостью предстоящей победы. С его места открывался вид лишь на кусочек шахматной доски, поэтому полный план Линь Суя оставался для него большой загадкой.
— Мне кажется, у нее остался всего один ход сюда.
Янь Цинь озадаченно покачал головой, схватил фигуру и переставил вперед. И теперь, каким бы ни был следующий ход белых, игра зашла в тупик и подошла к концу.
— Неплохо, у нее действительно оставался всего один путь, разве что кто-то догадается перевернуть шахматную доску. В ином случае, все заканчивается тупиком. Любой мой враг со временем встретит именно такой конец.
Линь Суй двинул белую пешку вперед, переместив ее на ближайшую свободную клетку. Игра завершилась легким движением кисти.
За пределами павильона пролегала безграничная снежная долина. Молодой наследник престола лениво откинулся на спинку стула и гордо вскинул подбородок. Праздная расслабленная поза напоминала могущественного бога, способного контролировать жизнь и смерть.
Янь Цинь смотрел на него, как загипнотизированный, наполняясь жгучим тайным желанием. Он знал, что и ему предстояло измениться. Хотя он мог и дальше оставаться рядом со старшим братом, играясь в дурака, это не входило в его долгосрочные планы. Наследный принц желал власти и смотрел исключительно вперед — рядом с таким человеком мог находиться только тот, кто мог зацепить его внимание и подначивать желание завоевывать дальше.
***
Новости о беременности наложницы Юй донельзя осчастливили императора, а так как в прошлом она уже потеряла одного ребенка, мужчина проявлял к ней повышенные заботу и внимание.
Мнение при дворе разнились. Наложницы низких рангов завидовали удаче наложницы Юй и желали прочувствовать на себе хотя бы толику заботы правителя, в то время как почтенные подруги даже бровью не повели. Если только ребенку не исполнится двадцать лет за одну ночь, эта беременность никак их не касалась и не тревожила.
Весенний фестиваль выдался особенно оживленным в этом году. Линь Суй стоял в окружении ярких огней и с улыбкой наблюдал за празднеством. Шумный фестиваль фонарей выпал на пятнадцатый день первого лунного месяца.
Император провел ночь во дворце почтенной подруги. Стоило женщине скинуть с себя одежды, готовясь вступить в интимную близость с правителем, как тот закашлялся и заплевал ей кровью лицо. Кашель не останавливался все то время, пока почтенная подруга бегала за придворным лекарем. Уже на следующей день слухи о недуге сына Неба разлетелись по всему дворцу и даже покинули его пределы.
Линь Суй подобрал одеяние, подобающее обстановке, лениво прошелся вперед, нацепил маску волнения и обратился к лекарю, торопя его и прося спасти императора.
Почтенные подруги места не находили от переживаний, надеясь, что правитель вскоре распахнет глаза или скажет хоть что-нибудь, но тело императора продолжало дергаться при очередном приступе кровавого кашля. Он не открывал глаз и с каждым разом бледнел все больше.
Лекари, созванные со всей столицы, не отходили от него ни на шаг, делая все, что было в их силах, но мужчина буквально таял в их руках, его жизнь угасала быстрее, чем они думали. Когда небо расцвело с первыми лучами солнца, лекарь осторожно обхватил руку императора, пощупал пульс — коротко выдохнул и осел на пол, смертельно побледнев.
— Его величество… умер.
Почтенная подруга шумно выдохнула, едва не потеряв сознание, наложница Дэ нащупала ближайший стул и рухнула на него, словно все силы покинули ее тело. Обе не сводили взгляда с наследного принца, чье лицо не придавало ровной никакой эмоции. А раз уж все подошло к концу, маски были скинуты на пол.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1140045
