Готовый перевод Seven Days, Seven Nights / Семь дней, семь ночей [❤️]: Глава 44.1: Вынужденный обстоятельствами: Кто-то сказал: «Не тронь меня, и я тебя не трону»

Столь холодный приём вынудил Су Эра временно воздержаться от вопросов.

После входа на территорию исправительного лагеря директор Чэнь почти не разговаривал. Обязанность провести экскурсию новоприбывшим взял на себя парень чуть старше их.

— Здесь столовая.

— А тут учебный корпус.

Юноша говорил монотонно, словно робот, не произнося ни единого лишнего слова.

— Здесь общежитие, — сказал парень, когда они подошли к не освещённому фонарями зданию.

Из дверей как раз вышли два уборщика с носилками, накрытыми белой тканью. Все прекрасно понимали, что лежало под ней.

Десятки подростков смотрели на простыни без тени сострадания. В их взглядах читались лишь облегчение и насмешка. Лица так ясно выражали эмоции, что Су Эр будто слышал, как в их головах звучит: «Вот что бывает с дураками».

Увидев директора Чэня, уборщики приветственно кивнули. Тот ответил тем же, после чего повернулся к игрокам:

— Это ученик, попытавшийся сбежать из исправительного лагеря. Пойманных беглецов утилизируют досрочно.

Су Эр и Цзи Хан переглянулись. Значит, главное — не попасться.

— Не беспокойтесь, — первым заверил Су Эр, — я самый дисциплинированный человек в мире.

Он уже проходил через игры с множеством правил, где любая ошибка влекла за собой фатальные последствия.

— Надеюсь, так и есть, — сухо ответил директор.

Вскоре всех распределили по комнатам. Дежурный узнал у каждого подростка его размер одежды и холодно сообщил, что форма будет доставлена на следующий день. Затем раздал ключи от комнат и «Руководство по исправлению».

Ведущая получила отдельную комнату. Девочка объяснила это тем, что ей необходимо пространство, чтобы подготовить мотивационную речь для заключённых, с которой она выступит через неделю.

Комнаты общежития имели стандартную планировку: две двухъярусные кровати и стол около каждой. Су Эру невероятно повезло — его поселили вместе с Цзи Ханом.

До отбоя оставалось всего десять минут. Су Эр не торопясь листал первую половину руководства, пока Цзи Хан изучал вторую. Так они могли обменяться информацией в случае, если не успеют прочитать его полностью.

Ровно в десять свет погас.

Забравшись по лестнице на кровать, Су Эр только укрылся одеялом, когда услышал вопрос с противоположной стороны:

— Уже научился контролировать глаз?

— Не совсем, — глядя в потолок, ответил юноша. — Пока не получается свободно им управлять, но могу приказать ему погрузиться в сон.

Правда, после использования закрыть его становилось сложно.

— И на том спасибо, — кивнул Цзи Хан.

Су Эр, вспоминая содержание руководства, сосредоточился на главном:

— Там сказано, чтобы покинуть исправительный лагерь, нужно получить четыре оценки «А». Интересно, сколько квот ещё осталось?

В лагере использовалась буквенная система оценивания. Можно было получить «А», «В» или «С». Отметки могли выставлять уборщики, дежурные, учителя или директоры. Однако оценки от представителей одной должности не суммировались, то есть даже если несколько учителей поставят «А», засчитают только одну.

Ежегодно лагерь выпускал лишь пятерых учеников. Тем, кто не вошёл в этот список, вне зависимости от успеваемости, приходилось ждать следующего года.

— Завтра разузнаем, — предложил Цзи Хан.

Желание сбежать тут разделяли все, поэтому информацию добыть было несложно. Уже за завтраком выяснилось: в этом году ещё никто не получил четыре «А».

На первый взгляд, эта новость обнадёживала. Но если учесть, что год уже наполовину прошёл, а ни один человек до сих пор не добился успеха, становилось ясно: выбраться будет нелегко.

Су Эр ожидал застать атмосферу уныния и безнадёги, но реальность оказалась иной. За исключением подростков, которых они встретили вчера, многие ученики в столовой вели себя довольно… вызывающе.

И это ещё мягко сказано.

Он даже стал свидетелем драки из-за спора.

— Новенький? — кто-то сел напротив него с подносом.

Су Эр взглянул на незнакомку и, убедившись, что это не игрок, кивнул.

Заговорившая с ним девушка улыбалась и выглядела довольно дружелюбно.

Согласно настройкам этого мира, всем игрокам было по шестнадцать. В глазах друг друга они не изменились, но для неигровых персонажей их внешность соответствовала установленному возрасту.

Су Эр был самым младшим и обаятельным.

Девушке напротив он явно был симпатичен, поэтому она продолжила разговор:

— Тебе не кажется это странным?

Су Эр кивнул:

— Разве это не нарушение правил?

— Главное, чтобы мы не дрались на уроках, — улыбнулась она. — В исправительном лагере четыре директора, и у каждого свой стиль руководства. Один из них приверженец грубой силы, поэтому его сторонники чуть что сразу пускают в ход кулаки.

Сказано «сторонники», но на деле это просто подхалимы, которые готовы на всё ради высшего балла.

— Кстати, я поддерживаю директора Дая, — склонила голову набок девушка. — Ему нравятся солнечные и жизнерадостные люди. — С этими словами она достала из рюкзака тетрадь: — Дарю тебе. В ней записаны все требования, которым должны соответствовать люди с таким характером.

Су Эр бегло пролистал тетрадь. Там даже были пометки о том, какие цвета нужно любить.

Когда он поднял голову, девушка уже ушла с остальными.

Су Эр слегка толкнул локтем молча сидевшего рядом и погружённого в еду Цзи Хана:

— В чем смысл такой перековки личности?

Оглядевшись, он заметил нечто странное: все люди в столовой либо постоянно улыбались, либо неизменно сохраняли холодное и безразличное выражение лица. Будто весь спектр их чувств ограничивался только одной единственной эмоцией.

— Это вопрос эффективности управления, — ровным тоном пояснил Цзи Хан. — Подростки с неограниченной свободой мысли быстро становятся бунтарями.

Даешь искру надежды и сталкиваешь группировки лбами. Так сохраняется порядок в исправительном лагере.

Су Эр не мог этого понять, но и в подробности вдаваться не стал. В конце концов, адекватный миропорядок в играх встречается нечасто.

К моменту, когда последний глоток соевого молока был допит, столовая уже опустела.

— В этот раз не верь никому, — предупредил Цзи Хан.

Фраза звучала очень категорично. Не осторожное "будь осмотрительнее", а абсолютный запрет на доверие кому бы то ни было.

http://bllate.org/book/13001/1145714