Готовый перевод You’re My Wonderwall / Гептаграмма [❤️]: Глава 16.1

Лу Янь сразу вышел из диалога.

Зато пришло другое сообщение.

Дай Шу: [Привепривепривет.]

Лу Янь ответил.

Лу Янь: [Привет.]

Лу Янь: [Вакансия бас-гитариста в группе Vent всё ещё свободна, двери группы всегда для тебя открыты.]

Дай Шу: […………]

Дай Шу: [Э-э…]

Лу Янь: [Ты, похоже, всё обдумал.]

Лу Янь: [Я сам поговорю с твоим лидером. Все мы — взрослые люди, у каждого свой выбор, вода течёт вниз, а человек всегда стремится к лучшему.]

Похоже, Дай Шу снова впал в ступор от его слов, и лишь спустя долгое время ответил: [Ты псих! Конечно, нет!]

Дай Шу: [Тут есть один заказ, челу нужно, чтобы кто-то написал песню, цена неплохая, просто требований многовато. Я его тебе подкину?]

Вот что значит братские группы.

Когда есть возможность подзаработать, всегда думают друг о друге, растроганно подумал Лу Янь.

Что такое настоящие братаны? Вот они — настоящие братаны!

Как раз в последние дни у Лу Яня не было заказов, и во всём его состоянии оставалась лишь «крупная» сумма в пятьдесят пять юаней.

Он добавил контакт, которого ему переслал Дай Шу, и дал ему заметку «Заказчик». 

Затем Заказчик написал: [Здравствуйте, у моей девушки через несколько дней день рождения, я хочу заказать для неё песню, живую, но с ноткой безмятежности, необузданную, но не лишённую элегантности.]

… Чего ты сказал, что тебе нужно?

Тот миг, когда Лу Янь почувствовал себя растроганным по поводу братской группы, тут же развеялся без следа.

Когда на следующий день Сяо Хэн в обед привёл ребёнка, Лу Янь не спал всю ночь, а песня, которую требовал клиент, всё ещё застряла на стадии аранжировки.

Заказчик: [Мне кажется, чего-то не хватает.… Даже не знаю, как описать. Чувства. Вы понимаете?]

Лу Янь: [Дорогой заказчик, так какого чувства, по-вашему, не хватает?]

Заказчик: [Просто некоего чувства…]

П.п.: XD растрогалась, вспомнив собственные мучения с заказчиками на стадии согласования ТЗ. Простите, не удержалась)))

Лу Янь даже не повернулся, сидя перед компьютером, спиной к Сяо Хэну. Он просто сказал: 

— Садись где хочешь.

Это приглашение было совершенно неискренним. Оборудование для записи, которое использовал Лу Янь, было разбросано по всему полу. Свободного места в его комнате и так было кот наплакал, а теперь всё это загромождало его до отказа, по полу ещё валялись скомканные в комки листы бумаги.

— Это твоя конура?

Сяо Хэн стоял в дверях, перевёл взгляд с бумажных комков на Лу Яня и снова сказал: 

— Есть куда ступить?

«…»

Лу Янь огрызнулся: 

— Тогда не заходи!

Затем положил руку на струны и вместе с инструментом развернулся. Глядя на человека в дверях, он жёлчно поинтересовался: 

— Ты понимаешь, что такое вежливость? Знаешь, на чьей ты сейчас территории?

Внимание Сяо Хэна упало на гитару, и он, не обращая внимания на враждебный тон, спросил: 

— Ты практикуешься?

Лу Янь буркнул: 

— Нет, пишу песню.

Лу Янь не знал, какой удар могут нанести эти два слова: «пишу песню».

Сяо Хэн изначально думал, не удастся ли сейчас спуститься вниз и избежать опасности, но Лу Янь сказал, что пишет песню. 

Этот уникальный талант, который играет на гитаре таким образом, ещё и песни пишет. Это всё равно что кто-то, кто даже ходить не умеет, говорит ему: «Я могу летать».

Лу Янь остановил записанный на компьютере демо-трек и снял наушники, обращаясь к нему: 

— Только что переделал, послушаешь?

Юный господин Сяо с большой неохотой переступил через весь этот хлам…

Крайне неохотно взял наушники…

— Играешь на гитаре таким образом, да ещё и пишешь песни… — на этом слова Сяо Хэна оборвались.

Этот человек, Лу Янь…

Он действительно умел летать.

Звук, доносящийся из мониторных наушников, полностью превзошёл его ожидания. В этой аранжировке использовался виртуальный гитарный трек, основная мелодия была живой и лёгкой, и хотя работа была ещё на начальной стадии, мелодия уже была хорошо проработана.

Поскольку текста ещё не было, Лу Янь просто что-то мурлыкал себе под нос.

Ещё в прошлый раз Сяо Хэн заметил, что у голоса Лу Яня есть особая черта — он цеплял с первой же ноты.

Хотя требований заказчика было много, но стоило только прикоснуться к музыке, как Лу Янь чувствовал, что к нему возвращаются силы. Он не слышал звука в наушниках, но согнул пальцы и, следуя полосе прогресса, отбивал ритм по столу.

Отбив последний такт, он подозвал Сяо Хэна жестом: 

— Даю тебе шанс взять свои слова обратно.

— Забираю, — Сяо Хэн снял наушники и сказал: — Сойдёт.

Сяо Хэн собрался встать, но увидел лежащий рядом телефон Лу Яня, на экране которого заказчик всё продолжал: здесь не хватает какого-то чувства, там не хватает какого-то чувства.

Сяо Хэн цыкнул и набросил наушники обратно на голову Лу Яня: 

— Чего ему неймётся? Пф, пусть ещё закажет чёрный цвет, переливающийся всеми цветами радуги.

Его язвительный характер и умение колко отвечать, если только они направлены не на тебя…

… Вполне ничего.

Впервые Лу Янь слушал, как молодой господин кого-то отчитывает, и получал от этого такое невыразимое удовольствие.

Сяо Хэн снова сказал: 

— Разве ты не в группе играешь? И ещё этим занимаешься… 

А ещё ранее — подмена на лекциях… 

М-да… Деловые амбиции у этого человека довольно обширные.

Лу Янь перемотал прогресс назад, намереваясь прослушать всё сначала и посмотреть, как можно исправить, и между делом бросил: 

— Это… ради выживания.

В это время послышался стук в дверь.

Кан Жуй стояла на пороге, глядя на них обоих, и сказала: 

— Я приготовила обед, ничего особенного, просто домашние блюда. Если не побрезгуете, хочу пригласить вас поесть.

В тот день Кан Жуй была без макияжа, с чистым лицом.

На самом деле её черты были очень нежными: тонкие, как ниточки, брови, черты лица без особенно выдающихся частей, но вместе складывались в образ мягкости и изящества.

Ребёнок сидел у неё на руках, сжимая бутылочку, не плача и не капризничая, и лишь иногда протягивал пухлые пальчики, чтобы схватить её.

Всё же родная мама справлялась лучше, её навыки были куда выше, чем у Сяо Хэна, который только и мог, как хмуриться и говорить: «И о чём ты плачешь?»

Лу Янь думал, что Сяо Хэн, возможно, не привык к простой еде, или у него особые причуды. Кан Жуй даже приготовила отдельные палочки для общего пользования, но после того, как они сели за стол, выяснилось, что у молодого аристократа не так уж много закидонов — это открытие случилось, когда они с Сяо Хэном одновременно потянулись за последней куриной ножкой.

— Отвали, моя! — Лу Янь отбросил своими палочками палочки Сяо Хэна.

— Какая твоя? Позови её, посмотрим, откликнется она тебе или нет, — усмехнулся Сяо Хэн и безжалостно прижал его палочки своими.

Кан Жуй, которая воочию увидела, как они двое поссорились, да ещё и вели себя словно детсадовцы: «…»

Младенец сидел у неё на коленях, его большие глаза бегали из стороны в сторону, как на теннисном матче: «?»

В конце концов двое договорились: куриную ножку положить обратно, и никто не будет к ней прикасаться.

— Кстати, какие у тебя дальнейшие планы? — спросил Лу Янь и поднял глаза на Кан Жуй.

Кан Жуй, вытирая ребёнку рот, сказала: 

— Я купила билет, уеду сегодня днём, вещи тоже почти собрала. Я… я планирую уехать из Сяцзина. 

Уехать отсюда и начать всё заново.

Это место хранило слишком много плохих воспоминаний.

Лу Янь огляделся: комната действительно была прибрана до чистоты, изначально у Кан Жуй и не было много вещей, а теперь, после простой уборки, она стояла пустая, словно в ней никто и не жил.

— Это те деньги, что были ранее, — Кан Жуй положила на стол чек. Те самые деньги, что ранее дал ей Сяо Цишань. — Эти деньги мне не нужны, а остальные я постараюсь постепенно вернуть, хотя сейчас это довольно сложно…

Сяо Хэн сказал: 

— Не надо, оставь эти деньги себе, на содержание ребёнка.

Было вполне справедливо назвать это алиментами. Старый скот Сяо Цишань довёл девушку до беременности, платить алименты — его обязанность.

Но Кан Жуй настаивала: 

— Так нельзя.

Сяо Хэн окинул комнату взглядом и, наконец, нахмурясь, изо всех сил пытаясь найти причину, сказал: 

— Считай, что я купил у тебя эту квартиру.

http://bllate.org/book/13088/1156888