Готовый перевод The Yin Guest / Гость Инь [❤️] [Завершено✅]: Глава 44. Котёнок, ты собираешься помыть мой халат?

Воздействие Инь Ушу на самом деле было легким, но у Се Бая и раньше был ряд физических проблем, и он не переставал бороться до конца. Кроме того, то, что он пережил на этот раз, можно охарактеризовать как возобновление старой болезни и получение новой травмы. Он затратил неимоверные усилия, чтобы выдержать это. Из него словно выдернули ниппель, он сдулся, потеряв сознание, и не зная, что происходило дальше.

Тетушка Лу и ошеломленный мальчик-русалка были напуганы. У самого Се Бая все было в порядке. Он не испытывал физической боли или дискомфорта, но его окружали бесконечные сны, и он не просыпался.

Ему снился праздник Цинмин*, когда ему было шесть лет.

П. п.: традиционный китайский праздник поминовения усопших, отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния или 15-й день после весеннего равноденствия.

В тот день, как и в большинстве других Цинминов, которые он помнил, с раннего утра было пасмурно, но через некоторое время на улице дождь заморосил цветы абрикоса*, но одежда не промокала. Погода в начале апреля была действительно мягкой для обычных людей, но для него все еще было немного холодно.

П. п.: это описание весеннего дождя, от которого особенно красиво смотрятся абрикосовые деревья в цвету.

Ветер на втором этаже был чуть сильнее, чем внизу. Се Бай боялся сырости в доме и не решался открыть окно полностью. Он приоткрыл его и спокойно полулежал, откинувшись на спинку стула и глядя на несколько темно-красных камелий в саду во дворе.

Дверь ломбарда Таоу, расположенного прямо напротив, была плотно закрыта, но несколько семей, живших рядом, занимались тем, что привязывали ивовые ветви к дверям*. Семья по соседству жгла во дворе желтую бумагу, и бумажный пепел, пропитанный влагой дождя, рассыпался по земле, источая слабый запах фейерверка.

П. п.: для того, чтобы отогнать невезение и злых духов нужно сложить несколько ветвей ивы, затем связать их красной или желтой шелковой нитью и привязать к входной двери дома или разместить у окна. 

Когда Се Баю было пять лет, у него было несварение желудка, возникшего из-за Формации Поднятия Трупа Сотни Призраков на его теле. Время от времени у него кружилась голова от боли, а все тело было холодным, как лед. Он всегда мерз всю ночь напролет, стуча зубами, не в силах заснуть. Лишь прижавшись к телу Инь Ушу, он мог немного согреться. С некоторых пор он превратился в снежную куклу Инь Ушу, следующую за своим любимцем повсюду, не говоря ни слова. Ночь не стала исключением. Ухватившись за манжет одежды Инь Ушу, окутанного горячим воздухом, он едва мог уснуть на какое-то время.

Эта привычка сохранялась более года.

В день Цинмин он впервые выспался как следует, без напряжения в костях. Когда он проснулся утром, его тело не было ни холодным, ни болезненным, и он был в очень хорошем настроении. Вот почему у него хватило духу прилечь у окна и смотреть на дождь.

Детское счастье всегда очень очевидно, даже молчаливый с детства Се Бай — не исключение. Он лег у окна и некоторое время наблюдал, а потом не удержался и бросился обратно к кровати, желая попросить Инь Ушу встать и почитать вместе, или попросить Инь Ушу рассказать ему, почему люди на улице втыкали в землю ивовые прутики* или почему они жгли бумагу**.

П. п.: *сажать иву — это один из обычаев во время празднования дня Цинмин; **жертвенная бумагу сжигали ради покойника.

Несмотря на то, что за прошедший более чем год общения он перешел от сопротивления к зависимости от Инь Ушу, но он все еще был недостаточно близок к тому, чтобы чувствовать себя непринужденно. Он стоял у кровати и смотрел на Инь Ушу, который все еще спал в одежде. После долгого колебания он протянул палец и осторожно коснулся тыльной стороны ладони Инь Ушу, затем немедленно убрал руку и послушно встал рядом с ним, ожидая.

Но Инь Ушу так и не проснулся.

Се Бай поджал бледные губы, немного поколебался, затем осторожно протянул руку и пожал запястье Инь Ушу.

По-прежнему никакого не было ответа.

После того как он дважды коснулся его, но не увидел никакой реакции, он, наконец, осмелел, опустился на край кровати и поднял руку, чтобы ткнуть Инь Ушу в лицо.

На этот раз брови Инь Ушу слегка нахмурились, но дальше не последовало никакого движения.

В то время он был молод и не понимал, что ненормально и что неправильно. Он просто думал, что Инь Ушу немного странный, потому что в будние дни, прежде чем Се Бай открывал глаза, Инь Ушу уже вставал рано, и он никогда не оставался в таком состоянии до наступления темноты. Рассвело, а он никак не мог проснуться.

Он повернул голову и посмотрел в окно, затем на Инь Ушу, лежащего на кровати, и, наконец, не удержался и забрался к нему, опустился на колени рядом, протянул руку и толкнул его в плечо.

В то время года Инь Ушу уже носил тонкую одежду. Он не любил надевать сразу слишком много вещей, и его одеждой всегда были широкие халаты со свободными рукавами. От толчка Се Бая гладкая ткань халата слегка съехала в сторону, обнажив участок кожи под шеей у самого плеча.

Се Бай взглянул туда, он был ошеломлен и больше не осмеливался толкать его, потому что на этом куске кожи было два кровавых отверстия.

Он широко раскрыл глаза и украдкой взглянул на все еще непроснувшегося Инь Ушу, а затем протянул руку, чтобы поднять половину халата и посмотреть на раны. Там было больше двух кровавых дырочек, — еще три были спрятаны под планкой. Глядя на их форму, казалось, что в кожу вонзился какой-то монстр загнутыми когтями.

Некоторые маленькие дети могли не понимать такие вещи, как раны, но Се Бай понимал их очень хорошо, потому что в своей жизни он глубоко пережил травмы и боль, как никто другой.

Это был первый раз, когда он увидел раны на теле Инь Ушу. Самым странным было то, что они появились у него не ночью. Он спал и просыпался всю ночь, а Инь Ушу все это время был рядом и не выходил из дома. Со своим детским мышлением Се Бай не мог понять, откуда взялась эти травмы, и ему казалось, что кровавые отверстия были странными и страшными.

Он был так напуган, что не смел дышать, и у него больше не было мыслей о том, чтобы думать про то, что за окном. Он уставился прямо на кровавые раны. Вероятно, потому, что Инь Ушу лежал на спине, кровь даже не вытекала, она, казалось, высыхала в ранах.

Он посмотрел на кровавые раны и на Инь Ушу, который еще не проснулся, и не смог удержаться, чтобы не поднять руку и не коснуться его сердца.

В то время Инь Ушу, вероятно, вырвал его несколько лет назад, и под его плотью и кровью ничего не было, и Се Бай, естественно, не почувствовал сердцебиения. Он испуганно округлил глаза, поджал губы и разрыдался.

Из-за своего юного возраста Се Бай в то время был так же склонен к панике, как и обычные дети, поэтому он не заметил, что кровавые дыры медленно затягиваются.

Как раз в тот момент, когда он свернулся калачиком, как котенок, склонив голову и плача так, что у него застилало глаза, чья-то теплая рука внезапно вытерла его мокрый от слез подбородок.

Се Бай немного порыдал, поднял голову, и слезы, которые только что скопились в его глазах, снова потекли вниз, но в результате его зрение прояснилось.

Он увидел, что Инь Ушу, который никак не мог проснуться, уже открыл глаза и с некоторым весельем смотрит на него, его длинные тонкие пальцы сжали его лицо, и он спросил:

— Что за пятнистый котенок ко мне пробрался?

Се Бай непонимающе посмотрел на него, и прошло некоторое время, прежде чем он понял, что он действительно проснулся. Это было не просто облегчение. Внезапно он поджал губы, и слез стало еще больше. Он схватил Инь Ушу за рукав и уткнулся в него всем лицом, неподвижно, как маленький котенок, свернувшийся калачиком.

Через некоторое время он, заглушая одеждой свои слова, сказал плачущим голосом:

— Только не умирай.

Инь Ушу развеселился и тихонько рассмеялся, поднял руку и погладил его по затылку:

— Котенок, ты собираешься помыть мой халат?

Се Бай все еще не шевелился, уткнувшись в его рукав.

Инь Ушу дал ему немного успокоиться, а затем снова погладил по голове:

— Если ты еще раз зарыдаешь, мой халат испортится.

Се Бай по-прежнему не двигался.

Инь Ушу сказал:

— Маленький негодник*, прекрати плакать…

П. п.: используется старшим поколением для укора детям.

У Се Бая действительно больше не было слез, маленькие дети плачут и смеются, эмоции всегда приходят и уходят очень быстро, он видел, что Инь Ушу открыл глаза и разговаривал с ним, поэтому он не был так расстроен, его слезы остановились после того, как его погладили дважды. Но вспоминать о том, как он только что плакал, было как-то неловко, поэтому он просто не поднимал головы, зарывшись в одежду.

Услышав, как Инь Ушу зовет его маленьким негодником, он, наконец, не выдержал. Не говоря ни слова, он поднял голову, чувствуя, как на его лице остаются высохшие следы.

Видя, что он все еще немного встревожен, Инь Ушу указал на кожу у него под плечом и спросил:

— Ты только что испугался? Я использовал заклинание, чтобы обмануть тебя. Можешь посмотреть еще раз, есть ли там какие-нибудь раны?

Се Бай взглянул и обнаружил, что пять кровавых дырочек действительно исчезли, оставив лишь очень слабый след. Он только что слишком много плакал и надолго закрыл лицо руками, его глаза были немного затуманены. После того как он немного успокоился и его зрение полностью прояснилось, на теле Инь Ушу уже не осталось даже следа.

Се Бай моргнул, немного ошеломленный.

Инь Ушу сказал:

— Видишь, я в порядке, я совсем не ранен.

— Твое сердце не бьется… — возразил оцепенело Се Бай.

Инь Ушу махнул рукой:

— Я не умру, если мое сердце не будет биться.

Се Бай все еще непонимающе смотрел на него, а затем поднял руку и неубедительно прижал ее к сердцу, как будто не мог этого понять.

— Я не могу умереть ни от раны, ни когда сердце перестало биться, ни тогда, если не очнулся ото сна, — Инь Ушу, вероятно, боялся, что Сей Бай снова испугается и заплачет, и просто объяснил все это на одном дыхании: — Я не умру, если даже сгнию до костей, я не могу умереть, если сам не хочу умирать, не плачь.

Се Бай долго сдерживался и угрюмо сказал:

— Разве не все гнилые кости мертвы?

Инь Ушу улыбнулся, поправил халат и встал с кровати. Он подхватил Се Бая одной рукой и сказал, спускаясь по лестнице:

— Пойдем, я отведу тебя умыться. Если ты будешь выглядеть так, как сейчас, то можешь пойти и побрататься с полосатым котенком* у двери Ло Чжушэна.

П. п.: Се Бай из-за плача, вероятно, покрылся пятнами, поэтому Инь Ушу назвал его пятнистым котенком, а потом предложил стать братом котенку тигроидного окраса, говоря, что они сейчас будут похожи, как братья.

http://bllate.org/book/13127/1163573