Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 46.4 Не бойся

Как раз в это время дверь в комнату открылась, и вошел мужчина средних лет в белом одеянии и очках.

— Ло Цинъюнь, сегодня у нас урок математики, давай повторим закон Лопиталя, который мы изучали на прошлой неделе.

Тан Мо был ошеломлен: этот мальчик — Ло Цинъюнь?

Сколько ему лет? Почему он уже изучал закон Лопиталя?

Ло Цинъюнь отошел от окна и сел за маленький столик, а пришедший учитель даже не заметил существования Тан Мо, поэтому тот был уверен, что он действительно просто персонаж, которого Ло Цинъюнь «вообразил».

Ло Цинъюнь, все еще оставаясь ребенком, держал спину ровно и внимательно наблюдал за учителем, стоящим в другом конце комнаты, а после того, как они закончили, и учитель вышел , он спокойно дописал свою работу.

— Он действительно не увидел меня, — сказал Тан Мо.

— Я же говорил тебе, что ты плод моего воображения, — Ло Цинъюнь вернулся к маленькому окошку, его кончик носа торчал вверх, оставляя небольшое туманное пятно на стекле.

— Тогда почему ты меня выдумал? — снова спросил Тан Мо.

Поскольку этот ребенок — Ло Цинъюнь, боюсь, чтобы выбраться отсюда, необходимо было начать с него.

— Чтобы скоротать время, — ответил маленький Ло Цинъюнь.

Тан Мо нагло улегся на кровать малыша и, подперев голову рукой и глядя на маленькую спину собеседника, представлял себе сцену, когда этот ребенок вырастет и голыми руками уничтожит кеплеровскую экологическую зону высокого уровня.

— Мы не идем по одному пути, тебе будет все скучнее и скучнее, если ты будешь использовать меня, чтобы скоротать время. Почему бы тебе не отбросить свое воображение и не позволить мне вернуться в реальный мир? — начал Тан Мо.

— Я не нужен тебе в твоем реальном мире, — оборвал его Ло Цинъюнь.

Это был спокойный тон без всяких ожиданий, как будто его сердце пронзали бесчисленное количество раз и было неважно, пронзят ли его еще раз.

— Хочу я того или нет, но ты — объективное существо, не подчиняющееся моей воле, — ответил Тан Мо.

— Тогда как бы ты хотел, чтобы я умер в твоем мире? — спросил Ло Цинъюнь.

Тан Мо на мгновение задумался: сколько лет этому ребенку? Почему он говорит о таких вещах?

— Я хочу, чтобы ты захлебнулся жемчугом, когда будешь пить бабл-ти, чтобы тебя насмерть разбила голографическая игровая приставка, когда ты будешь лежать в постели и играть в игры, чтобы ты умер от повышенного сахара в крови, когда съешь слишком много свиных ребрышек в кисло-сладком соусе…

Ло Цинъюнь наконец повернул лицо в сторону, чтобы наградить Тан Мо взглядом.

— Что такое бабл-ти?

— Смесь свежего молока, черного чая и маленьких шариков из тапиоки и сахара.

— А как насчет голографической игровой приставки?

— Что-то вроде небольшой машины, создающей голографическую сцену, в которой ты можешь сражаться с монстрами, улучшать способности игрока, за которого играешь или решать головоломки.

— Кисло-сладкие свиные ребрышки, должно быть, трудно есть.

— Вовсе нет, ты любишь такое есть, очень сильно любишь. Иначе зачем бы ты стал изучать, как это приготовить?

Ло Цинъюнь сделал небольшую паузу, а затем ответил:

— Наверное, потому что в твоем мире ты мне очень нравишься.

Тан Мо открыл рот и хотел сказать: «Я тебе очень нравлюсь, именно поэтому ты такой чрезвычайно навязчивый и особенно надоедливый», но не мог открыть рот перед нынешним Ло Цинъюнем, даже в шутку.

— Но они, должно быть, не хотят, чтобы я существовал. Я так опасен, что лучше было бы уничтожить меня как можно скорее, — сказал Ло Цинъюнь.

Они? Кого он имеет в виду?

— Дружочек, тебе не может настолько пресытиться жизнь, — Тан Мо сузил глаза: то, что Ло Цинъюнь сказал, означало, что на базе Центрального города что-то произошло.

— Разве мир не заслуживает того, чтобы он мне пресытился? — риторически спросил Ло Цинъюнь.

— Ты когда-нибудь находил то, что тебе действительно нравилось?

— Нет. Все очень просто, — ответил Ло Цинъюнь.

Тан Мо догадался, что развитый ген Кеплера одарил его высоким IQ, что позволило ему легко учиться и постигать любые человеческие знания.

Тан Мо не помнил, кто это ему сказал, однако он вспомнил слова: «Чем выше IQ, тем больше человек может впадать и в другую крайность — никаких эмоций, только логика».

Тан Мо сбавил тон:

— Математика, физика, химия — все это логично, они следуют установленным правилам. Но есть вещи, которые не поддаются логике, которым никто не сможет тебя научить, и которые ты, возможно, не сможешь выучить до конца своей жизни.

— Например?

Мозг Тан Мо на мгновение остановился, решив, что ему необходимо сказать то, о чем Ло Цинъюнь никогда раньше не знал. После долгих размышлений, он, наконец, придумал хитрый ответ.

— Например, любовь. Ты, должно быть, не читал «Ромео и Джульетту» или что-то в этом роде, пока был заперт здесь…

— Это просто удовольствие, вызванное выделением дофамина мозгом. Человеческие существа даже размножаются во имя этой самой любви.

Тан Мо усмехнулся. В это время с Ло Цинъюнем было действительно трудно общаться. Он был похож на лужу со стоячей водой. Как бы он ни давил на него, он оставался непоколебимым.

Солнце село, и наступила кромешная темнота. Настенные часы на стене пробили десять часов, и свет в комнате померк.

Тан Мо занял койку Ло Цинъюня, однако тому было все равно, Ло Цинъюнь продолжал стоять перед маленьким окном, глядя на звезды и луну.

— Ло Цинъюнь, ты не собираешься спать? — Тан Мо похлопал по краю кровати: — Дружочек, на звезды и луну можно смотреть с тем, кто тебе нравится.

— Я слышал, что после смерти люди могут спать вечно, так зачем же спать сейчас? — снова риторически спросил Ло Цинъюнь.

Тан Мо потерял дар речи, но все же ответил:

— Да, а еще я нахожусь в иллюзии, которую создал ты, и засыпание не принесет мне ни капли отдыха.

— Тебя когда-нибудь укладывали спать в детстве? — неожиданно спросил Ло Цинъюнь.

— Нет, — ответил Тан Мо скучающим тоном.

— Я слышал, когда человеческие дети ложатся спать, их родители рассказывают им сказки или поют им.

— У меня нет родителей, поэтому мне никто не пел, — Тан Мо всегда чувствовал, что в словах собеседника было что-то неправильное.

Что он имел в виду под «человеческими детьми»?

— Разве ты не человеческий ребенок? — спросил Тан Мо, сузив глаза.

— Я — синтез, у меня с рождения есть ген Кеплера, — ответил Ло Цинъюнь.

— Тогда ты тоже человек, и в твоем возрасте ты тоже считаешься человеческим ребенком, — Тан Мо похлопал по краю кровати: — Иди сюда и поспи.

Честно говоря, он немного беспокоился, что теперь этот «безразличный к человеческому сознанию» Ло Цинъюнь будет расти вот так, все больше и больше… становясь несчастным.

Разве жизнь человека не состоит из развлечений?

Если он не будет относиться к себе как к человеку, неужели он, как человек, не сможет выбраться из созданной им иллюзии?

Ло Цинъюнь не стал подходить к Тан Мо, он сделал вид, будто точно знает, о чем тот думал, и равнодушно ответил:

— Большинство людей, которые приходят в мой мир, делают это потому, что значение Кеплера слишком высоко и энергию необходимо израсходовать. Когда это будет сделано, ты сможешь вернуться.

Услышав это, глаза Тан Мо загорелись, и он тут же сел.

— Тогда сколько времени обычно требуется на израсходование энергии?

— Может быть, она израсходуется в следующий момент, а может быть, никогда, — ответил Ло Цинъюнь.

От этого ответа Тан Мо чуть не начал плеваться кровью:

— Да кто, черт возьми, захочет остаться с тобой навсегда?!

В этот момент над головой раздался сигнал тревоги, красные огни зажглись в каждом углу комнаты.

Тан Мо попятился и сел, прислушиваясь к шумам с разных сторон: что-то огромное приближалось, земля тряслась, а фундамент опрокидывался.

— Что это?

— Я думаю, это кеплеровское существо в лаборатории вышло из-под контроля.

Вышло из-под контроля? Как это может быть так просто — выйти из-под контроля?

Тан Мо прижался к стене и услышал звуки движения солдатов, смешанные с криками.

На площади снаружи песок волновался и образовывал огромные волны. Дьявольская лоза Аканаги зарычала и выгнулась дугой, вырываясь наружу! Часы на стене упали и уже собирались ударить Ло Цинъюня, однако Тан Мо потянул его за руку, и часы с грохотом упали на пол.

Оружие было направлено на ревущую Дьявольскую лозу, освещая тьму.

 Сразу же после этого появилось еще больше Дьявольских лоз, которые стали безумно мстить людям, заманившим их в ловушку.

Тан Мо был ошеломлен: он никогда не думал, что Исследовательская база Центрального города когда-то подвергалась нападению кеплеровских существ.

http://bllate.org/book/13173/1171995