Глава 77. Исцеление
По какой-то причине в словах Гу Сюаньду Линь Жуфэй и вправду расслышал нотку сердечной боли. Он хотел что-то сказать, да так и не нашёл слов и в итоге решил промолчать. Просто протянул руку и, как прежде, взял Гу Сюаньду за ладонь. Тот сначала слегка опешил, а в следующий миг уголки его губ приподнялись.
— Как это ты пользуешься моим положением, Сяо Цзю?
Линь Жуфэй моргнул и серьёзно ответил:
— Может быть, потому что старший первым воспользовался моим?
Они посмотрели друг на друга и разом рассмеялись. Тяжесть, висевшая в воздухе, заметно рассеялась.
Линь Вэйжуй умчалась быстро и столь же быстро вернулась, но уже вместе с главой рода Шэнь. Взгляд, которым тот окинул Линь Жуфэя, был сложным, и он с трудом произнёс:
— Благодарю… Линь-гунцзы.
Вероятно, он благодарил за то, что Линь Жуфэй рассказал Вэйжуй о таком способе: не скажи он — Вэйжуй не пришлось бы идти на риск. Линь Жуфэй лишь махнул рукой, давая понять, что церемониться не стоит.
А Линь Вэйжуй уже не могла ждать и снова стала выпытывать у Линь Жуфэя подробности, каждую мелочь. Этот метод обмена жизненной силой двух людей требовал сложной формации. В основание закладывали дюжину высокосортных духовных камней, затем киноварью выводили замысловатый рисунок и, использовав живых существ, запускали формацию.
Линь Вэйжуй немного удивилось, откуда Линь Жуфэй знает этот способ, и Линь Жуфэй отговорился тем, что по дороге встретил сильного мастера формаций. К счастью, мысли Линь Вэйжуй были заняты другим. Выслушав, она кивнула и расспрашивать не стала.
Место для формации выбрали на относительно открытой глинистой площадке — так решил Линь Жуфэй. Он аккуратно разложил духовные камни, после чего Гу Сюаньду обхватил его руку сзади и, опустившись на землю, стал детально выводить контуры. Стояла жара, и к тому времени, как большая часть рисунка была готова, Линь Жуфэй взмок до нитки. Грудь тяжело вздымалась, он никак не мог перевести дыхание.
Линь Вэйжуй глядела на это с настоящей болью, но рисовать за него не могла. Оставалось держать над ним зонт, заслоняя от солнца, да обмахивать веером, всё приговаривая, как Сяо Цзю старается.
Линь Жуфэй улыбнулся, покачал головой и сказал, что всё в порядке. Он не такой хрупкий и вовсе не из бумаги.
— Даже если мой Сяо Цзю и бумажный, то из золотой фольги, — с печальным видом не унималась Линь Вэйжуй.
Линь Жуфэй невольно улыбнулся. Он вытер платком пот со лба и снова согнулся над работой. Это была его первая попытка поставить формацию, но с помощью Гу Сюаньду чертёж вышел на удивление пристойным. К полудню, после всей этой мороки, узор наконец обрёл законченный вид, а сам Линь Жуфэй промок насквозь и выглядел неважно.
Но хорошее было в том, что формация, наконец, была закончена. Дальше следовало внести в узор живую курицу, а затем, заколов её, запустить заклинание формации.
Разумеется, произносить всё это предстояло Линь Вэйжуй. Но прежде нужно было поместить главного участника в центр чертежа.
Закончив рисунок, Линь Жуфэй был совершенно обессилен. Поднялся и едва не осел обратно. К счастью, Линь Вэйжуй вовремя заметила его состояние и подхватила, так что он не упал.
— Почему у тебя такой плохой вид? — с тревогой спросила Линь Вэйжуй. — Сяо Цзю?
— Ничего серьёзного, просто постановка формации, похоже, отнимает силы, — ответил Линь Жуфэй.
Он несколько раз кашлянул, и тонкие плечи невольно затряслись.
— Сяо Цзю, может, сперва вернёшься и отдохнёшь? — Линь Вэйжуй добавила: — Погода, похоже, очень жаркая… велю служанкам приготовить лёд, чтобы охладиться.
— Не нужно, — сказал Линь Жуфэй. — Я просто присяду в сторонке. Остальное обсудим после завершения формации.
Увидев его настойчивость, Линь Вэйжуй только беспомощно согласилась. Она осторожно отвела его в тень ближайшего дерева, помогла сесть и повернулась к следующему делу.
Вскоре принесли Шэнь Уцюя. Вид у него был совсем нехороший, но сознание оставалось ясным. Увидев формацию, он нахмурился и с трудом спросил, переводя дыхание:
— Это… противоядие? Почему выглядит… странно…
Линь Вэйжуй вздохнула и сказала:
— Как бы там ни было, это выводит яд, так какая тебе разница, странно это или нет?
Она взмахнула рукой, велела слугам перенести Шэнь Уцюя в центр формации, затем подняла заранее приготовленную живую курицу и подошла к нему.
Вокруг стояла напряжённейшая тишина, глава рода Шэнь едва решался дышать. Почти все, затаив дыхание, следили за движениями Линь Вэйжуй.
Хотя она и подшучивала над Шэнь Уцюем, рука, сжимавшая нож, едва заметно дрожала и тем выдавала её волнение.
— Вэйжуй? Что ты делаешь? — спросил Шэнь Уцуй.
— Снимаю яд, — Линь Вэйжуй глубоко вдохнула и улыбнулась ещё светлее. — Это формация для изгнания яда. Когда её запустят, она вытянет из твоего тела трупный яд.
Сказав это, она подняла руку и перерезала курице горло.
Яркая, горячая кровь хлынула и не пролилась на землю. Будто невидимой силой её втянуло в узор, и она медленно потекла по всем линиям формации. Когда кровь вошла в чертёж, вспыхнул красный свет и оплёл стоящих в центре Линь Вэйжуй и Шэнь Уцюя. Линь Жуфэй не мог разглядеть, что творится внутри, и невольно встревожился.
Однако это длилось недолго: вскоре алое сияние стало таять и открыло обоих в центре. Линь Вэйжуй, ещё миг назад стоявшая прямо, теперь наполовину опустилась на колено, а её прежде румяное лицо побледнело. Шэнь Уцуй же, напротив, уже был без сознания. Зато дыхание у него казалось куда ровнее, чем несколько дней назад, когда Линь Жуфэй видел его, и на щеках проступил слабый румянец.
— Ой… — Линь Вэйжуй попыталась подняться, но оступилась и осела на землю.
У Линь Жуфэя ёкнуло сердце, он торопливо подхватил её.
— Всё в порядке. Быстро отнесите их обоих назад.
По его слову слуги семьи Шэнь, доселе державшиеся поодаль — боялись нарушить формацию, — толпой кинулись вперёд, усадили Линь Вэйжуй и Шэнь Уцюя на паланкины и осторожно перенесли в комнату.
Там подошёл лекарь осмотреть Шэнь Уцюя. Приподняли одежду на поясе и животе, и Линь Жуфэй увидел: безобразные раны последних дней почти затянулись, а главное на них уже пробивалась молодая плоть. Пропал и тягучий дух гнили, дыхание у Шэнь Уцюя стало ровным и спокойным. Казалось, тяжёлой угрозы больше нет. Зато Линь Вэйжуй было чуть хуже: она без сил лежала на постели. Услышав, что Шэнь Уцуй уже не в тяжёлом состоянии, она с трудом улыбнулась:
— К счастью, вышло. Иначе вышло бы, что зря себя мучила…
— Где болит? — поспешно спросил Линь Жуфэй.
Линь Вэйжуй указала на живот.
Увидев это, лекарь поторопил остальных выйти, не заботясь об условностях, и осторожно приподнял край одежды на талии. Линь Жуфэй вроде был готов, но, увидев рану, что словно взялась ниоткуда на её пояснице и животе, всё равно едва не расплакался. Линь Вэйжуй и Линь Жуфэй были одинаковы: с детства избалованы в семье Линь, таких тяжёлых ран они не знали. Место и очертание раны почти в точности совпадали с раной на теле Шэнь Уцюя. Но Линь Вэйжуй всё же девушка: талия тоньше, и порез на её теле выглядел ещё ярче и безобразнее.
— Сильно? — Линь Вэйжуй приподнялась, чтобы взглянуть, но нечаянно дёрнула рану, вздохнула сквозь зубы и вынужденно откинулась обратно.
— Старшая, не шевелись. — У Линь Жуфэя сжалось сердце от одного только вида раны, он поспешно удержал её. — Осторожно, а то рана разойдётся.
— Сяо Цзю, скорее посмотри, она длинная? Шрам останется? Боже, если это увидят — как же некрасиво, — бормотала Линь Вэйжуй, явно тревожась.
От её суеты и сам Линь Жуфэй занервничал. Он знал, что теперь их жизненные силы связаны, но не ожидал, что и раны будут проступать на теле Линь Вэйжуй. Сердце на миг сжалось. Впервые он во всю силу ощутил на Линь Вэйжуй ту беспомощность, которую его братья и сёстры испытывали из-за него самого.
— Всё хорошо, всё хорошо, — сказал Линь Жуфэй. — Как только заживёт, велим Вань Яо подобрать лучшую мазь от шрамов и следа не останется.
Лишь тогда Линь Вэйжуй успокоилась, расспросила о состоянии Шэнь Уцуя и, узнав, что с ним всё в порядке, с облегчением закрыла глаза. Лекарь из семьи Шэнь бережно дал лекарство и перевязал рану, после чего вышел вслед за Линь Жуфэем из комнаты.
Линь Жуфэй расспросил о ранах Линь Вэйжуй и с облегчением выдохнул, услышав от лекаря, что это всего лишь поверхностное повреждение и через несколько дней девушка пойдёт на поправку.
Жизнь Шэнь Уцуя удалось сохранить. Мать Шэнь Уцуя, не скрывая слёз радости, благодарила Линь Жуфэя. Он лишь криво улыбнулся и сказал, что благодарить надо не его, а его сестру.
Вытерев слёзы, мать заметила, что, как только Шэнь Уцуй оправится, отправит его на Куньлунь свататься: дети почти взрослые, тянуть дальше некрасиво. Она и не ведала, что жизни Шэнь Уцуя и Линь Вэйжуй теперь связаны, просто была сердечно признательна Линь Вэйжуй.
Впрочем, во всём доме Шэнь об этом знали лишь трое: сам Линь Жуфэй, Линь Вэйжуй и глава семьи Шэнь. О таких вещах лучше пусть знают единицы — иначе это могло бы только повредить обоим.
Убедившись, что с Линь Вэйжуй всё в порядке, Линь Жуфэй почувствовал усталость. Однако всё тело было покрыто потом, так что заснуть он не мог. Он велел Фу Хуа приготовить купальню и отправился как следует смыть с себя дневные тяготы.
Вода была тёплой, не обжигающей. Едва погрузившись, Линь Жуфэй вскоре задремал. Привалился к краю деревянной кадки, голова всё кивала, сознание расплывалось.
Словно кто-то шептал у самого уха, но он не разобрал ни слова. Не дождавшись отклика, невидимый собеседник беспомощно вздохнул. Линь Жуфэя бережно вынули из воды, закутали в сухое полотенце и мягко уложили на постель.
С губ сам собой сорвался удовлетворённый вздох, и Линь Жуфэй, как кот, невольно потёрся о постель и уснул.
Этот сон продолжался целые сутки. Когда он проснулся, был уже следующий день.
Когда Линь Жуфэй открыл глаза, в голове ещё мутилось, и он рассеянно спросил:
— Который час?
— Полдень, — рядом откликнулся Гу Сюаньду.
— Полдень? Я проспал целый день?
— Угу. Проголодался?
— Немного, — Линь Жуфэй потёр живот, чувствуя лёгкий дискомфорт. — С третьей сестрой всё в порядке?
— Неплохо, — ответил Гу Сюаньду. — Она проснулась раньше тебя. Только что заходила: убедилась, что с тобой всё хорошо, и пошла искать Шэнь Уцуя.
— Рана у неё в порядке?
Гу Сюаньду вздохнул:
— Похоже, ничего страшного, жива-здоровa, носится как ни в чём не бывало…
Что именно сделала Линь Вэйжуй, отчего на лице Гу Сюаньду появилось такое беспомощное выражение, Линь Жуфэй мог только догадываться. Он невольно усмехнулся:
— Ну, раз так, то и мне пора вставать.
Он умылся, приказал Юй Жуй подать еду и, устроившись за столом, принялся неторопливо завтракать. В нужное время в окно впрыгнул Чи Юй. Как обычно, он выплюнул принесённого детёныша прямо на кровать и высокомерно вскинул голову, как бы говоря: «Пора кормить».
Линь Жуфэй сдержанно вздохнул, попросил служанок принести свежего мяса и, пока кормил малыша, наблюдал, как самодовольный Чи Юй устраивается в объятиях служанок, позволяя себя гладить и почёсывать с видом повелителя.
— Тот человек… он всё ещё поблизости? — спросил Линь Жуфэй.
— Вряд ли, — лениво отозвался Чи Юй. — Запах почти исчез.
Линь Жуфэй тихо выдохнул.
— Тот труп найти нетрудно, — сказал Чи Юй. — А вот того, кто им управляет, отыскать будет хлопотно. — Он прищурился. — И правда, люди у вас на выдумки горазды.
Линь Жуфэй улыбнулся и кивнул:
— Верно.
Покормив котёнка, Линь Жуфэй вышел. Чувствовал себя неважно, но держался, хотелось самому увидеть, как там Линь Вэйжуй и Шэнь Уцуй. Не успел сделать и двух шагов за порог, как поднял глаза и заметил их на берегу. Шэнь Уцуй сидел, а Линь Вэйжуй стояла рядом, оживлённо жестикулировала, о чём-то говорила и время от времени смеялась.
Хотя расстояние было немалое, Линь Жуфэй отчётливо разглядел на лице Шэнь Уцуя беспомощное выражение.
— Ха-ха-ха-ха! Я уж думала, ты и вправду помрёшь! — Линь Вэйжуй, уперев руки в бока, сияла живостью. Не зная про рану у неё на талии, Линь Жуфэй решил бы, что девица в полном порядке. — Исчез бы ты — пришлось бы искать другого мужчину и ещё растить его, морока какая!
— Кого же ты искать собралась? — спросил Шэнь Уцуй.
— Да хоть кого, — ответила Линь Вэйжуй.
Шэнь Уцуй нахмурился.
Линь Вэйжуй снова повеселела, подошла и, воспользовавшись тем, что Шэнь Уцуй не успел опомниться, лихо вцепилась зубами ему в щёку, оставив чёткий след, после чего стрелой отскочила:
— Ха-ха-ха-ха-ха! Раз уж ты в порядке, мне больше не о чем беспокоиться. Давай-давай, сперва поставлю метку, чтобы тебя какая-нибудь другая нечисть не увела!
От неожиданного укуса Шэнь Уцуй остолбенел. Опомнившись, лишь вздохнул, глядя Линь Вэйжуй вслед. Прежде Линь Жуфэй, пожалуй, услышал бы в этом вздохе одну только беспомощность. Но почему-то теперь он уловил в ней ещё и оттенок нежной снисходительности.
Линь Вэйжуй убежала, оставив Шэнь Уцуя одного. Линь Жуфэй неторопливо подошёл и остановился рядом.
— Линь-гунцзы, — поздоровался Шэнь Уцуй.
— Здравствуй, — улыбнулся Линь Жуфэй. — Моя сестра, конечно… всё такая же, немного «не в такт».
Хотя они ещё толком не определили свои отношения, она без тени смущения вцепилась Шэнь Уцую в щёку. Тот ничего не мог с ней поделать и в конце концов лишь позволил ей это.
— Живость — это хорошо, — мягко сказал Шэнь Уцуй. — Живые девочки всем милее.
Линь Жуфэй кивнул и спросил о его ранах. Шэнь Уцуй ответил, что уже может ходить и что, стоит лишь вывести трупный яд, его способность к самовосстановлению по-прежнему сильна. Но, когда речь зашла о способе избавления от яда, Шэнь Уцуй помедлил и вдруг поклонился Линь Жуфэю.
Линь Жуфэй опешил и спросил, в чём дело.
— Линь-гунцзы, — сказал Шэнь Уцуй. — Я хотел бы спросить: тот яд… как именно вы его вывели?
— С помощью формации… — начал Линь Жуфэй.
Но Шэнь Уцуй перебил его, не дав договорить. Этот всегда обстоятельный сын семьи Шэнь был предельно серьёзен. Подбирая слова, он произнёс:
— Я знаю, что при помощи формации. Но ведь всем известно, что против трупного яда нет противоядия. Если бы способ существовал, не было бы стольких смертей. Формация Линь-гунцзы, должно быть, особенная. Однако в этом мире ничто не даётся даром.
Его голос стал жёстче:
— Я… только что почувствовал на теле Вэйжуй тот же запах.
Линь Жуфэй опешил.
— Я лишь хочу знать, чем она заплатила, чтобы спасти меня, — вздохнул Шэнь Уцуй.
Говорить ли Шэнь Уцую правду, Линь Жуфэй и Линь Вэйжуй так и не пришли к единому мнению. Линь Вэйжуй не хотела ничего рассказывать: по её словам, узнай он — станет корить себя, а женитьба превратится в отдачу долга. Линь Жуфэй же знал, что Шэнь Уцуй небезразличен к Линь Вэйжуй, и потому считал, что скрывать от него столь важное — нехорошо.
Видя заминку Линь Жуфэя, Шэнь Уцуй тяжело вздохнул:
— Вэйжуй всегда умеет принимать решения. Спрошу её — всё равно не скажет. Если Линь-гунцзы трудно об этом говорить, тогда не будем.
Он и здесь проявил деликатность. Поступать ради другого — таков путь благородного мужа. Похоже, лишь этим он и мог привлечь к себе Линь Вэйжуй.
— Я подумал вот о чём, Шэнь-гунцзы: рассказать тебе не трудно, но прежде позволь задать один вопрос.
— Говори.
— Тебе нравится моя сестра?
Ответ последовал сразу. Стоило прозвучать слову «нравится», как светлое лицо Шэнь Уцуя залило румянцем. Глаза его беспокойно дёрнулись, и он, запинаясь, выдавил:
— Нра… нравится… — и только спустя полминуты прошептал, — …мне.
Эта стеснительность разительно контрастировала с тем, как Линь Вэйжуй минутой раньше беззастенчиво его покусала. Линь Жуфэй подумал: горшок нашёл свою крышку. С таким человеком, как Шэнь Уцуй, надо говорить прямо. Если оба будут всё обходить намёками, один чёрт знает, когда они наконец выскажутся.
— Значит, всё-таки нравится, да? — улыбнулся Линь Жуфэй. — Тогда почему ты не посватался к моей сестре раньше и тянул до сих пор? Она столько лет ждала, когда до тебя дойдёт.
Услышав это, он сник и прикусил губу:
— Я… на самом деле… всегда хотел поехать, но мой уровень совершенствования ниже, чем у Вэйжуй, и мне неловко.
Линь Жуфэй застыл.
— Когда мне было десять и я впервые увидел Вэйжуй, я влюбился, — Шэнь Уцуй опустил взгляд, белые щёки полыхнули, будто он опьянел. — Тогда у нас с Вэйжуй был примерно одинаковый уровень. Только мама с детства учила меня: мужчина должен защищать свою жену. И я тихо дал себе зарок… когда мой уровень превзойдёт Вэйжуй, я поеду на гору Куньлунь свататься.
Линь Жуфэй промолчал. Похоже, он уже догадывался, чем всё кончится.
— Кто ж знал, что Вэйжуй окажется настолько сильна, — горько усмехнулся Шэнь Уцуй. — Я человек старомодный, скучный. И правда не понимаю, за что я ей нравлюсь. Всё боюсь, что она просто дразнит меня… Я ещё на шестом уровне приготовил сватовские дары, но кто ж знал, что твоя сестра… твоя сестра…
Линь Жуфэй вспомнил, что тогда случилось.
В тот год Линь Вэйжуй только-только исполнилось шестнадцать. Однажды она ворвалась во двор Линь Жуфэя в слезах и объявила, что Шэнь Уцуй бессердечный: тайком приготовил сватовские дары, и никто не знает, на какой девушке он собрался жениться. Неведомо, откуда она это выведала, но Линь Вэйжуй юркнула к Линь Жуфэю в объятия, поплакала, потом утёрла слёзы, потёрла ладони и заявила, что Шэнь Уцуй принадлежит только ей, Линь Вэйжуй, а если кто-то посмеет на него позариться, она того изобьёт так, что себя помнить не будет…
Тогда Линь Жуфэй решил, что она шутит, и не придал словам значения. Кто бы подумал, что через несколько дней с Куньлуня придёт весть: Линь Вэйжуй явилась в дом семьи Шэнь и ночью прокралась в комнату Шэнь Уцуя. Что она там сделала — неизвестно, но ранним утром Шэнь Уцуй вернул все сватовские дары.
Дело так и осталось тайной, но, глядя на пристыженный вид Шэнь Уцуя, казалось, что его сестра Линь Вэйжуй и правда натворила чего-то неладного.
Линь Жуфэй попытался выспросить подробности, однако Шэнь Уцуй только раз за разом мотал головой и упорно молчал. У того покраснели глаза, будто он вот-вот расплачется, и Линь Жуфэю так и хотелось мысленно сказать сестре «браво».
«Линь Вэйжуй в самом деле сама себя подставила», — меланхолично подумал Линь Жуфэй.
— Из-за той истории я и вправду долго сердился на твою сестру, — тихо сказал Шэнь Уцуй. — А потом по недоразумению как-то само собой и затянулось… В этот раз я был ранен, жизнь висела на волоске, и многое для себя понял. Жизнь в этом мире надо проживать сполна. Слишком много оглядок… превращаются в ношу.
Сказав это, Линь Жуфэй понял, что скрывать дальше от Шэнь Уцуя бессмысленно. Он опустил взгляд и рассказал ему о формации и ритуале обмена жизнью. Чем дольше слушал Шэнь Уцуй, тем бледнее становился, под конец его затрясло:
— Как… как такое возможно? Вэйжуй… Вэйжуй связала свою жизнь с моей?
Он резко вспыхнул:
— Как ты мог позволить ей пойти на такую нелепость…
— Шэнь-гунцзы, прошу, успокойся, — ровно сказал Линь Жуфэй.
— Линь-гунцзы, Вэйжуй — твоя сестра, как ты мог это стерпеть?!! — сорвался Шэнь Уцуй.
— Ровно потому, что она моя сестра, я уважаю её выбор, — спокойно ответил Линь Жуфэй. — Спрошу лишь об одном. Если бы всё повторилось, решился бы ты войти в формацию, чтобы продлить моей сестре жизнь?
— Конечно, — не раздумывая ответил Шэнь Уцуй. — Как я мог бы стоять и смотреть, как Вэйжуй умирает.
— Тогда и спору нет, — Линь Жуфэй развёл руками. — Моя сестра любит тебя не меньше, чем ты её. Неужели хочешь, чтобы она стояла и смотрела, как ты умираешь?
— Тогда… ведь можно было найти кого-нибудь другого… — выдохнул Шэнь Уцуй, растерявшись.
— С её собственническим характером, как думаешь, она согласилась бы, чтобы твоя жизнь оказалась связана с кем-то ещё? — вздохнул Линь Жуфэй.
Шэнь Уцуй промолчал.
— Понимаю, о чём ты думаешь, Шэнь-гунцзы, наверное, о вине, — сказал Линь Жуфэй. — Но так не нужно. Моя сестра хочет от тебя всего, кроме вины. Она не сказала, потому что боялась, что между вами появится примесь постороннего.
С этими словами он вынул из рукава утку… то есть тот самый кисет с мандариновыми утками, что прежде передал ему Шэнь Уцуй.
— Раз уж ты выздоровел, вручи это моей сестре сам.
Шэнь Уцуй сжал губы и протянул руку, принимая.
Линь Жуфэй понимал, что с характером Шэнь Уцуя принять всё сразу будет нелегко, но он не спешил: рано или поздно это случится.
Он улыбнулся и сказал, чтобы Шэнь-гунцзы не заставлял его слишком долго ждать чаши свадебного вина. Затем развернулся и ушёл, оставив Шэнь Уцуя стоять на месте с крепко сжатым в руке кисетом.
Вернувшись в дом, Линь Жуфэй увидел Линь Вэйжуй у окна.
— Ты же только что дразнила Шэнь-гунцзы, почему теперь такая вялая?
— Думала.
— О чём?
— О том, кто ранил Уцуя. Где он, и почему внезапно ударил. Я слышала от Уцуя, они вовсе не были знакомы: лишь встретились взглядами, и тот тут же нанёс удар. Этого человека так и не нашли, и я не знаю, появится ли он снова.
Произнеся «появится», она крепко сжала рукоять меча на поясе и усмехнулась — белые зубы зловеще блеснули.
Линь Жуфэй неожиданно вспомнил холодное лицо Мо Чаншаня и почувствовал неприятную тяжесть на сердце. Тому человеку нельзя было обращаться с Мо Чаншанем так. Как сильный мечник, он должен был умереть достойнее.
— О чём ты там разговаривал с Шэнь Уцуем? — прежде чем Линь Жуфэй успел о чём-то подумать, Линь Вэйжуй переменила тему и улыбнулась.
— Ты же его едва не довела до слёз, — вздохнул Линь Жуфэй. — Что тут скажешь? Сестра, откуда у тебя вообще взялась привычка кусать людей за лицо? Как ему теперь на люди показаться?
— Да всё равно, — равнодушно отозвалась Линь Вэйжуй. — Пусть все видят, что он уже занят. — Она похлопала Линь Жуфэя по плечу и продолжила: — Братец, ты не представляешь, насколько он нарасхват и какая у меня свирепая конкуренция.
С этими словами она запрокинула голову и глубоко вздохнула, изобразив жест вселенской усталости.
Линь Жуфэй и сердился, и смеялся:
— Сказать тебе, что Шэнь Уцуй ещё в четырнадцать собирался приехать на Куньлунь свататься, свадебный дар был готов, да только кто-то постарался и дар у него отняли?
У Линь Вэйжуй на миг застыло лицо:
— Что? Что ты сказал?
Линь Жуфэй повторил:
— Я о том, что в тот год ты, пробравшись к нему в дом, что именно ты там учинила? Сама себе красивое дело испортила.
— Он собирался свататься ко мне?! — глаза Линь Вэйжуй чуть не выкатились из орбит.
— А к кому же ещё?
— Не удивительно, что он так разозлился… — Линь Вэйжуй словно лишилась души. — Я такая дура.
— Так что именно ты тогда натворила? — вот это Линь Жуфэю было любопытнее всего.
— Нельзя, нельзя, — ответила Линь Вэйжуй, отмахнувшись и понизив голос. — Скажу, и с его характером со стыда в море бросится.
Линь Жуфэй:
— …
Он только ещё сильнее заинтересовался: что же такого успела натворить сестра, чтобы даже добродушный Шэнь-гунцзы так рассердился?
_________________
Примечание автора:
Гу Сюаньду: Сяо Цзю впервые сам взял меня за руку. Если округлить, это равно браку.
Линь Жуфэй: Округлил ты как-то слишком щедро.
http://bllate.org/book/13288/1180981
