Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 82. На поверхности

Глава 82. На поверхности

— Что ты сказал? — услышав слова Линь Жуфэя, У Мин заметно разволновался. Он схватил его за рукав и шёпотом спросил: — Кем ты называешь меня?

— У Мин, ты помнишь Небесного Владыку? — спросил Линь Жуфэй.

У Мин чуть прищурился, взгляд стал задумчивым.

— Не помню. Но знаю его.

Линь Жуфэй всмотрелся в его лицо и уловил в мимике тонкие приметы. Он не знал, под каким именем сейчас живёт У Мин, но уж точно не под именем «У Мин». Однако столь резкая реакция на это имя не могла быть случайной.

Как он и ожидал, У Мин оглянулся на дом и кивнул Линь Жуфэю:

— Расскажи подробно всё, что знаешь.

— А ты что помнишь? — мягко спросил Линь Жуфэй.

У Мин покачал головой и неуверенно ответил:

— Я мало что помню, но словно остаётся смутное впечатление.

Память у него сейчас была никуда не годная, и многое из прошлого совсем не вспоминалось. Однако время от времени в голове всплывали странные обрывки, и чаще всего в них мелькали люди и картины, которых он, казалось, никогда не видел. После нескольких таких случаев в сердце У Мина закралось подозрение. По какой-то причине он не рассказывал об этом У Иню, хотя отношения у них были весьма близкими.

Линь Жуфэй, делая паузы, пересказал ему историю У Мина и У Иня. Чем дольше слушал У Мин, тем глубже ложилась между бровями складка. Наконец в его лице смешались растерянность и сомнение:

— То есть ты хочешь сказать, что мы с У Инем когда-то были учителем и учеником, а потом случилось нечто и мы сошлись?

Линь Жуфэй не стал углубляться, он и сам не знал тогдашней правды. Он лишь мягко подтвердил, что всё действительно было так, а вот что случилось потом, из-за чего у У Мина и У Иня теперь такие отношения, он не понимал.

У Мин продолжил расспросы:

— С какой целью ты на сей раз пришёл к народу У?

— Один мой старший оставил у тебя одну вещь и велел мне её забрать. Я специально ради этого и приехал, — ответил Линь Жуфэй.

— У меня? — переспросил У Мин.

Линь Жуфэй кивнул.

— Что за вещь?

Линь Жуфэй помедлил, но всё же покачал головой:

— Не знаю.

У Мин не отступал:

— Кто твой старший? Раз он хотел оставить что-то у меня на хранение, выходит, мы были в хороших отношениях, верно?

— Верно. Он… Небесный Владыка, — ответил Линь Жуфэй.

— Небесный Владыка? Я дружу с Небесным Владыкой? — воскликнул У Мин. Он мог не помнить, кто это, но имя «Небесный Владыка» знал. Лицо его переменилось. Наконец он поднял голову и взглянул в сторону, откуда пришёл Линь Жуфэй: — Тебе лучше вернуться. Приходи завтра и найди меня. Его церемония почти закончилась, он скоро вернётся.

— Хорошо, — кивнул Линь Жуфэй.

— Будь осторожен во всём, — шёпотом добавил У Мин.

Линь Жуфэй развернулся и ушёл. По дороге к своему жилью он как раз столкнулся с У Инем, который, завершив обряды, проходил мимо. Они встретились взглядами, и У Инь легко улыбнулся Линь Жуфэю.

Если бы его не глодали мысли, жить у племени У было бы и впрямь приятно. Климат прохладный, еда как раз по вкусу Линь Жуфэю, лёгкая и свежая, да и люди здесь не чураются чужаков. Напротив, к приезжему Линь Жуфэю относились очень тепло. Стоило выйти прогуляться с пустыми руками, как возвращался уже с мелкими подарками.

Но Линь Жуфэй был занят тревогой за У Мина, так что гулять душа не лежала. Дождавшись следующего дня и увидев у алтаря У Иня, он сразу направился к жилищу У Мина, выпустил бумажного журавлика, как накануне, и остался ждать.

Прошло немного времени, дверь медленно приоткрылась. Увидев вышедшего, Линь Жуфэй застыл на месте.

У Инь, который должен был находиться у алтаря, стоял в дверях и смотрел на него недоброжелательно. У Мина поблизости не было.

Задуманная хитрость провалилась, Линь Жуфэя поймали с поличным. Положение вышло неловкое, и тут У Инь негромко окликнул:

— Линь-гунцзы.

Линь Жуфэю оставалось лишь собраться с духом:

— Великий колдун.

— Раз уж вы здесь, не зайдёте ли поговорить? — прикинулся непринуждённым У Инь.

— Где У Мин? Вы ничего с ним не сделали? — насторожился Линь Жуфэй.

У Инь улыбнулся:

— Он мой возлюбленный. Что я могу с ним сделать? Устал, сейчас ещё спит.

Линь Жуфэй обдумал сказанное и прямо спросил:

— Если я войду, вы не вздумаете меня убить?

У Инь убрал улыбку и ровно ответил:

— Что вы, Линь-гунцзы. Раз вы друг Небесного Владыки, с какой стати мне причинять вам вред?

Как и ожидалось, У Инь всё уже знал. Линь Жуфэй был к этому готов, но, услышав, всё же тихо вздохнул:

— Хорошо.

Он во что бы то ни стало хотел вернуть вещь Гу Сюаньду, а раз так — рано или поздно с У Инем придётся столкнуться лицом к лицу.

Он вошёл в дом, но У Мина нигде не было видно. У Инь сел напротив, неторопливо налил ему чашку горячего чая:

— Не ищите. Ему нездоровится, он спит во внутренней комнате.

— Вы ведь ничего с ним не сделали? — спросил Линь Жуфэй.

— Что значит «сделали»? — вскинул брови У Инь. — Линь-гунцзы, вы не так поняли. Он мой любимый, как я мог бы причинить ему вред? — Он пригубил чай. Поза его была предельно расслабленной, ничуть не похожей на человека, готового к ссоре.

Линь Жуфэй чуть нахмурился и к чаю не притронулся.

А У Инь, не придавая этому значения, продолжил:

— Линь-гунцзы пришёл за той вещью, что оставил Небесный Владыка. В таком случае зачем говорить ему то, чего говорить не следовало?

— А разве я ошибся? — спокойно спросил Линь Жуфэй.

— Вы, значит, знаете, что тогда случилось? — с улыбкой уточнил У Инь.

— Знаю кое-что.

— Например?

— Например, он был вашим учителем, — ответил Линь Жуфэй.

 У Инь холодно усмехнулся. Он поднялся и, глядя на Линь Жуфэя свысока, произнёс:

— Смешно. Нашли где-то книги, что не успели сжечь, и, дочитавшись, вообразили, будто знаете истину? В тот год пал Небесный Владыка, в племени У воцарился хаос. С тех пор минули сотни лет, а Линь-гунцзы хочет вынести мне приговор на основании пары книжонок?!

Линь Жуфэй уловил главное:

— Падение Небесного Владыки?

— О? Линь-гунцзы этого даже не знает?

Люди племени У живут долго, и хотя тогда У Инь был ещё не так уж стар, свидетелем событий он был.

— Почему именно пал Небесный Владыка? — это больше всего смущало Линь Жуфэя. — Из-за неудачного вознесения? Выходит, народные сказания — вымысел: Небесный Владыка не вознёсся, а пал.

— Ха-ха. У Небесного Владыки совершенствование было на десятой ступени, и даже он не сумел вознестись. Боюсь, в этом мире никому не суждено, — безразлично отозвался У Инь. — Он пошёл против предначертания Небес, его плотское тело распалось, душа рассеялась и в конце концов он обратился в небытие…

— Что же именно произошло… — тихо спросил Линь Жуфэй. Он пытался выспросить об этом и у Гу Сюаньду, но тот ничего рассказывать не желал.

— Хотите знать? — холодно пробормотал У Инь. — Но с чего бы мне рассказывать?

— Верно. Тогда что вы хотели сказать всем этим?

— Я лишь хочу сказать Линь-гунцзы: многое не так, как кажется. Вы так говорите, как будто я причинил зло своему учителю, но, возможно, я его спас.

— Ради того чтобы его спасти, вы стёрли в мире всякое упоминание о нём?

— Люди жадны, — без тени вины спокойно ответил У Инь. — Когда наконец получаешь то, чего всегда желал, отдать это обратно очень трудно.

Линь Жуфэй на миг опешил.

— Линь-гунцзы, не пеняйте, что я говорю угрозами. Если хотите живым вернуться на свой Куньлунь, не вмешивайтесь в дела между мной и моим учителем. Он прищурился, и в нём поднялась густая аура убийства. — Иначе не взыщите за мою беспощадность.

— Не вмешиваться можно, — ответил Линь Жуфэй. — Нужно лишь найти вещь, за которой я пришёл.

— Какую вещь? — вскинулся У Инь. — Вы не можете ни сказать, кто её передал, ни описать, что это. Как же мне её искать?

— Эта вещь крайне важна, — сказал Линь Жуфэй. — У Мин наверняка хранил её очень тщательно. К тому же она особенная, это не обычное сокровище… Увидите — сразу узнаете.

У Инь покачал головой. В тот год почти всё, что принадлежало У Мину, было уничтожено, а из уцелевшего ничто не подходит под описание. Однако, произнеся это, он словно о чём-то вспомнил, и в его взгляде скользнуло сомнение. На повторный вопрос Линь Жуфэя он лишь отмахнулся: ничего, показалось.

Они проговорили долго. Но в какой-то момент У Мин, который вроде бы ещё отдыхал, проснулся и в лёгкой домашней одежде встал в дверях спальни. Он холодно смотрел на них, и когда они, наконец, заметили его, трудно было сказать, сколько времени он там уже стоял. У Иня при виде его лицо сразу смягчилось. Он поднялся, подошёл и шёпотом сказал что-то на их наречии. У Мину это, впрочем, надоело: он махнул рукой и развернулся, собираясь уйти в комнату. У Инь перехватил его ладонь и мягко притянул к себе. Между ними повисла неторопливая нежность, и Линь Жуфэй невольно заметил у выреза одежды У Мина смутные алые следы. Ему стало неловко, и он поспешно отвёл взгляд.

Когда они, наконец, отпустили друг друга, У Инь взял У Мина за руку и подвёл к Линь Жуфэю.

— Если вам есть о чём говорить, говорите при мне.

У Мин сверкнул на него взглядом:

— Если ты здесь, как, по-твоему, Линь-гунцзы осмелится что-то сказать?

— Но мне неспокойно, — тихо возразил У Инь.

— О чём ты тревожишься? Боишься, что Линь-гунцзы меня уведёт?

— Ладно, — вздохнул У Инь. — Поговорите вдвоём, я буду снаружи.

Он глянул на Линь Жуфэя и негромко добавил:

— На что он спросит, отвечай.

Линь Жуфэй и не рассчитывал, что удастся поговорить с У Мином наедине. Глядя на выражение У Иня, он и впрямь не видел в нём признаков вины. Неужели он ошибся в их с У Мином истории?

У Инь развернулся и вышел. У Мин оставался невозмутим. Он поднял чашку, из которой пил У Инь, пригубил и сказал:

— Раз Линь-гунцзы посчитал неуместным говорить при У Ине, не скажешь ли мне. Что именно ты ищешь? Я постараюсь вспомнить, вдруг удастся что-то отыскать в памяти.

— Вы с У Инем…

— После нашего разговора вчера я кое-что ещё вспомнил, — ответил У Мин. — И, вспомнив, решил дальше не копать. Он действительно солгал мне, но иной раз правды лучше не знать.

— Как же так…

У Мин поднял глаза и посмотрел на Линь Жуфэя:

— Линь-гунцзы чем-то похож на одного моего давнего знакомого.

— Давнего знакомого?

— Да, давнего. Сначала я лишь уловил в твоей ауре смутное знакомство, а, обдумав всё за ночь, понял, что у Линь-гунцзы даже во внешности есть сходство с ним — в линии бровей.

Линь Жуфэй нахмурился:

— Кто же этот знакомый?

— Это… Небесный Владыка.

Линь Жуфэй остолбенел. Услышать такое от У Мина он не ожидал. Ему сразу подумалось, что память У Мина всё ещё ненадёжна. Гу Сюаньду был рядом, а он не находил в себе ни малейшего сходства с ним.

— Как такое возможно? С чего бы мне походить на Небесного Владыку?

— А почему нет?

Линь Жуфэй пробормотал:

— Я видел облик Небесного Владыки в иллюстрированных книгах, и он вовсе на меня не похож… Не ошибся ли ты…

— Я не ошибся, — уверенно возразил У Мин.

Линь Жуфэй решил не зацикливаться на этом. То, что Гу Сюаньду — Небесный Владыка, уже было несомненно, значит, У Мин просто путает. Да и важно ли это — похож он или нет? Скорее всего, простое совпадение.

— Тогда ты помнишь, что именно Небесный Владыка передал тебе? — раз память У Мина чуть прояснилась, Линь Жуфэй спросил о главном.

Он изначально не слишком-то надеялся, но У Мин медленно кивнул:

— Помню.

— Помнишь? — не сдержал изумления Линь Жуфэй.

У Мин кивнул:

— Да. Раньше память всплывала обрывками, но после твоих напоминаний всё сложилось.

Радости на лице у него, однако, не было.

— Вещь была крайне важной. Я и правда хранил её как следует, но потом в племени У началась смута, мне было не до себя. Недоглядел и её, к несчастью, украли.

— Украли?! — поразился Линь Жуфэй. — Ты знаешь, кто?

У Мин вздохнул:

— Подозревал кое-кого, только…

— Только что? — не вытерпел Линь Жуфэй.

— Только, даже если это и правда он, вам его, по сути, не найти.

— Кто же это?

— Второй ученик Небесного Владыки, У Ао.

Линь Жуфэй снова остолбенел. Он никак не ожидал услышать это имя. И вдруг спохватился:

— Постой… второй ученик? Значит, есть и старший?

— М-м, — кивнул У Мин.

Хотя имя Небесного Владыки знала вся Поднебесная, о его учениках почти никто не слышал. Ни о старшем, ни о втором в книгах нет записей, словно их имена скрыли сами Небеса. А это, по правде, странно. Раз уж их учитель был столь могуществен, как могли ученики остаться безвестными?

— Почему я о них не слышал? Логично, что при такой славе Небесного Владыки о его учениках должны были остаться сведения, верно? — Линь Жуфэю всё это казалось очень странным.

— Ничего странного, — спокойно ответил У Мин. — Видно, были причины не раскрывать их личности. У Ао родом из народа У, я его хорошо знал. Став учеником Небесного Владыки, он почти перестал возвращаться. А когда с Небесным Владыкой случилась беда, и вовсе исчез. Потому я и подумать не мог, что он тайком проберётся к народу У и похитит вещь, которую Небесный Владыка оставил у меня на хранение.

— У Небесного Владыки с У Ао были очень плохие отношения? — спросил Линь Жуфэй.

У Мин вздохнул:

— На самом деле не так уж всё было плохо. Небесный Владыка был мягок. Хотя уровень его совершенствования был чрезвычайно высок, сердце у него оставалось сострадательным. У него числилось всего двое учеников — как он мог позволить им страдать?

Линь Жуфэй задумался. Ему по-прежнему казалось, что неподатливый, своенравный нрав Гу Сюаньду никак не вяжется с мягкостью. Но раз У Мин и Гу Сюаньду были добрыми друзьями, чем больше он размышлял, тем страннее всё становилось. Он не стал перебивать и терпеливо слушал дальше.

— Так что отношения учителя с учениками были неплохие, — продолжил У Мин. — Увы, позже, чтобы заложить Великую формацию Яогуан, Небесный Владыка… Небесный Владыка тяжко пострадал, и связь между учителем и учениками оборвалась.

Линь Жуфэй не понял:

— Из-за ранения разрывать отношения?

У Мин вздохнул:

— Тут затронута тайна Небесного Владыки. Мне не следует говорить лишнего.

Линь Жуфэй нахмурился:

— Но даже так Небесный Владыка относился к ученикам щедро. Пусть его тело было изранено, ученики всё равно должны помнить его добро…

— Верно, — горько усмехнулся У Мин. — Они все это помнили.

— А что было потом? — спросил Линь Жуфэй.

— Потом Небесный Владыка пошёл на поправку, — ответил У Мин. — Но отношения с У Ао всё сильнее натягивались. Я и подумать не мог, что в итоге У Ао пойдёт на такое. В моём нынешнем состоянии мне его никак не отыскать.

Линь Жуфэй вздохнул:

— Тогда придётся вернуться и подумать, как выйти на У Ао.

— Пожалуй, так будет лучше, — едва заметно улыбнулся У Мин.

Поскольку основное прояснилось, Линь Жуфэй поднялся, собираясь проститься. Однако, уже на пороге, его всё ещё тревожило положение У Мина. Он понизил голос и спросил, уверен ли тот, что не хочет уходить от У Иня, и добавил, что если У Мина держат угрозами, он постарается найти способ помочь ему выбраться.

У Мин ответил:

— Спасибо за заботу, Линь-гунцзы. Не беспокойся обо мне, У Инь ко мне очень хорош.

— Точно? — уточнил Линь Жуфэй.

У Мин кивнул.

Уже у двери он заметил У Иня. Тот сидел снаружи на бамбуковом стуле, с закрытыми глазами, будто дремал. Услышав шаги Линь Жуфэя, он произнёс:

— Линь-гунцзы — бодхисаттва, что переправляется через реку*. Лучше сперва позаботьтесь о себе.

(* «Даже бодхисаттве, переходящему реку, трудно спасти других» — то есть прежде всего береги себя.)

— Благодарю за напоминание, Великий колдун, — ответил Линь Жуфэй.

— Провожать не буду, — сказал У Инь.

Линь Жуфэй обернулся и ушёл. Хотя при У Мине У Инь держался мягко, обиду на то, что Линь Жуфэй тайком приходил к У Мину, он не забыл, и потому даже теперь смотрел на него без особого расположения.

Когда Линь Жуфэй ушёл, У Инь снова вошёл в дом и увидел У Мина у стола: тот молча вертел в пальцах чайную чашку.

— Ушёл?

— Ушёл.

У Инь медленно обошёл его и крепко обнял. У Мину даже перехватило дыхание, он тихо кашлянул раз-другой, но оттолкнуть У Иня не захотел. Пальцем постучал по фарфору и негромко спросил:

— Теперь страшно?

У Инь уткнулся лбом в его шею, вдыхая едва уловимый, ни на что не похожий аромат кожи:

— Учителю уходить нельзя. Никому не позволю забрать Учителя у меня.

У Мин вздохнул:

— Ты тоже жесток.

— А как мне удержать тебя, если не быть жестоким? — усмехнулся У Инь. — Взгляни на Небесного Владыку. Разве не потому, что его ученик оказался недостаточно решителен, не смог…

У Мин поджал губы и промолчал.

— Если бы он был решительнее, разве дошёл бы до такого? — продолжил У Инь. — Плоть утрачена, душа рассеяна, приличного облика и того не осталось. Обнять любимого хоть на миг — и то роскошь.

Долго молчал У Мин:

— Но в конце концов он всё-таки вернулся.

— Ну вернулся, и что? — с упрёком произнёс У Инь. — Вещь, что он оставил у тебя, давным-давно утащил У Ао. Насколько сильно он тебя ненавидел, ты и сам знаешь… Я хоть и не понимаю, что это за вещь, но раз он доверил её тебе, значит, она была крайне важна…

У Мин взглянул на него исподлобья:

— Не боишься, что я тебя возненавижу?

— Чего бояться? Я не причинил Учителю вреда. В лучшем случае… позволил себе немного эгоизма. — Он легко прикусил мочку его уха и с удовлетворением увидел, как на ней проступил бледный след зубов.

— Тогда отпусти, раз не боишься, — недовольно вымолвил У Мин. — Сожмёшь ещё сильнее — дышать не смогу.

Говорил У Инь, что ему всё нипочём, а сам жадно, почти отчаянно прижимал стоящего перед ним, будто хотел вобрать его в себя. Он знал, что У Мин на подобное не обращает внимания, и всё равно, зная это, боялся только одного — что тот однажды всё-таки осудит его.

— Не отпущу, — пробормотал У Инь.

— Ты… — вздохнул У Мин.

— Просто не отпущу, — улыбнулся У Инь. — Отпущу — Учитель сбежит с кем-нибудь.

У Мин больше не отвечал. Несколько сотен лет назад он был самым почитаемым колдуном племени У, под его началом числились бесчисленные ученики, однако все они его боялись. Один лишь У Инь не страшился его холодности. С малолетства и до взросления он держался рядом, как приставучий клоп. Со временем У Мин привык, а потом и вовсе стал понемногу на него полагаться. С людьми сходиться он не любил, но, будучи Великим колдуном, был вынужден брать на себя множество дел. В конце концов большую часть забот взвалил на себя У Инь, избавив У Мина от хлопот.

Позже, когда в племени У начались потрясения, У Мин получил тяжёлые раны и едва не погиб. У Инь изо всех сил спасал его тайным методом, однако части памяти оказались серьёзно утрачены. Долгий сон понемногу восстановил тело, но он всё равно не мог вспомнить, кто он есть. Тогда У Инь дал ему новое имя — не связанное с именем «У Мин», обычное, человеческое.

С тех пор память У Мина то и дело давала сбои. Порой всплывало что-то из прошлого, порой закрадывалось подозрение, что у У Иня на уме не совсем чистое. Впрочем, поразмыслив, он всякий раз приходил к выводу, что «нечистое» там только об одном…

— Хватит баловаться, — У Мин что-то почувствовал, голос у него стал недовольным. — Поясница всё ещё болит.

— Учитель меня больше не любит, — с обидой протянул У Инь. — Всё время на меня ворчит.

— Не зови меня Учителем, — поморщился У Мин. — Зови по имени.

Заметив на его лице смущение, У Инь криво улыбнулся:

— Учитель смущается? — Он наклонился к уху У Мина и шёпотом продолжил: — Смущённый Учитель самый милый. Весь с головы до пят краснеет…

Последние слова он почти прошептал неслышно, но стоило У Мину уловить смысл, как он тут же заехал У Иню кулаком и раздражённо одёрнул:

— У Инь!

— Ой!

— Только посмей…

У Мин не успел договорить. У Инь снова прижал его к себе и поцеловал, крепко, без оглядки. Тело, ещё мгновение назад готовое сопротивляться, уловило что-то и расслабилось. У Инь улыбался, но в глубине улыбки пряталась тревога: он не знал, станет ли У Мин его винить и не уйдёт ли, последовав за Линь Жуфэем. Спросить он не решался и мог говорить лишь поступками.

У Мин тяжело вздохнул и перестал сопротивляться, позволяя У Иню выпустить накопившуюся тревогу.

_________________

Примечание автора:

Линь Жуфэй: Вот оно как! Учитель и ученик — и такое бывает?!

Гу Сюаньду: Встречаем Сяо Цзю, только что распахнувшего дверь в новый мир~

http://bllate.org/book/13288/1180986