Готовый перевод Don't Pick Up Boyfriends From the Trash Bin / Не подбирайте парней из мусорного ведра: Глава 44

Глава 44

061 не спешил отправлять Чи Сяочи в следующий мир. Сначала он привёл его в пустое прямоугольное пространство.

Он спросил:

[Хочешь отдохнуть?]

Чи Сяочи уточнил:

— А так можно?

061 ответил:

[После завершения второго мира носитель может выбрать короткий отдых между переходами из одного мира в другой. Это помогает отрегулировать эмоциональное состояние и выйти из предыдущей роли.]

В конце концов, носители, которых он раньше сопровождал, во всех мирах разыгрывали любовные линии с разными мразями. И каждый раз выход через самоубийство, пусть и не наносил такой реальной психической травмы, как принудительное извлечение, сам по себе всё равно оставался сильным ударом по психике.

Чи Сяочи достал свои карты и принялся пересчитывать.

Считая, он спросил:

— У этого отдыха есть ограничение по времени?

[По правилам, максимум пятнадцать дней, минимум…]

Чи Сяочи сложил карты в ладони и позволил им превратиться в данные и бесследно исчезнуть.

— Готово. Пошли.

061: […]

Вот тебе и минимум. Ровно столько, сколько нужно, чтобы пересчитать колоду.

Чи Сяочи сказал:

— А что здесь интересного? Ещё немного посижу в этой белизне и ослепну.

061 щёлкнул пальцами.

В следующее мгновение маленькая комнатка площадью всего в десяток с лишним квадратных метров пришла в движение.

Сложенное прямоугольником пространство раскрылось, словно распакованная картонная коробка. Потолок откинулся, белоснежные стены слоями развернулись во все стороны и ушли в бесконечность.

Словно обновлялся набор игровых данных: пейзаж распахивался от ближнего плана к дальнему.

Кофейня в классическом стиле, многолюдные парк аттракционов и торговый центр, парк, тренажёрный зал, а дальше, вдали, заснеженные горы и кленовый лес. Можно было сказать, здесь имелись любые развлечения.

Только под ногами Чи Сяочи по-прежнему оставался белый участок пола, похожий на стартовую точку в игре.

Вокруг сновали люди, но никто не видел пространства, не существующего ни в одном измерении.

061 сказал:

[Здесь ты можешь немного расслабиться.]

Чи Сяочи с интересом огляделся.

— Здесь можно пойти куда угодно?

[В любое место, которое сейчас существует в какой-либо мировой линии.]

— А ты пойдёшь?

[Я очень хотел бы сопровождать тебя, но в пространстве вне миссии моя энергия падает до крайне низкого уровня. Я могу сохранить только базовое сознание, даже голосовая и зрительная системы отключатся. Поэтому, когда носитель занимается саморегуляцией и отдыхает, система обычно отделяется от носителя и остаётся здесь ждать его возвращения.]

Чи Сяочи стоял среди людского потока. Бесчисленные прохожие скользили мимо, почти задевая его плечами.

Достаточно было одного шага, и Чи Сяочи мог войти в шумную мирскую суету.

Но он сказал:

— Тогда не надо. Я спешу вернуться.

Это «спешу» почему-то обрадовало 061, и в то же время словно игла несильно кольнула его в сердце.

Онемение и боль. Ощущение было неприятным.

Он ещё раз уточнил:

[Ты правда не хочешь отдохнуть?]

Чи Сяочи ответил:

— Так я сэкономлю своё время. И твоё тоже.

061 больше не спрашивал. Он взмахнул рукой, и пространство стремительно двинулось к центру, слой за слоем складываясь обратно в белую коробку площадью примерно в десяток квадратных метров.

[Система номер 061 подаёт заявку на перенос в следующий мир.]

[Идёт проверка допуска к переносу.]

[Динь. Проверка завершена. Перенос разрешён.]

[Идёт случайная генерация мира.]

[Динь. Случайный выбор завершён. Выполняется перенос в мировую линию номер 1983.]

Когда Чи Сяочи снова открыл глаза, он осмотрелся, потом посмотрел на размер собственных рук и ног и коротко, звучно выругался:

— Бля.

061: […??]

Картина перед глазами действительно заслуживала этого «бля».

Чи Сяочи оказался заперт в тесной кабинке мужского туалета. На двери и стенах виднелись чёрные подпалины. С первого взгляда было ясно: здесь тайком курили и тушили окурки где попало.

Кроме того, стены были исписаны самыми разными надписями: интим-услуги, вскрытие замков, знакомства для геев, «такой-то любит такую-то навсегда», «такой-то тупой придурок».

Причём слово «тупой» было ещё и написано с ошибкой.

За окном уже сгущались сумерки, ровными порывами тянул холодный ветер. Судя по направлению света, день должен был подходить к концу.

Но Чи Сяочи волновало другое.

Он уставился на собственную ладонь и спросил:

[Сколько лет прежнему хозяину тела?]

Полные данные мировой линии ещё не передались, доступна была только базовая информация. 061 проверил и тоже втянул воздух.

[Сейчас одиннадцать.]

[А в каком возрасте он встретил объект миссии?]

[В одиннадцать. Официально они сошлись, когда ему было девятнадцать.]

Чи Сяочи прикинул эту разницу во времени, по длине как целая восьмилетняя война, и сказал:

[Лю-лаоши, ты слышал выражение «одним ударом разрубить узел»?]

061: […]

Чи Сяочи заговорил так, словно был зазывалой в туристическом месте и настойчиво рекламировал товар:

[Один взмах ножа, и короткая счастливая жизнь объекта миссии быстро подойдёт к концу. Гарантирую, больно не будет.]

061: […] Нет. Я не куплюсь это предложение.

Убедившись, что тактика «быстро и одним ударом» не проходит, Чи Сяочи огляделся и сказал:

[Знал бы, что придётся торчать здесь семь лет, не спешил бы так и сначала выпил кофе.]

061 попытался его успокоить:

[Тебе не стоит слишком переживать из-за времени…]

Он не успел договорить, как снаружи раздался злорадный гам и шум воды, льющейся в жестяное ведро.

Вскоре дверь кабинки снаружи пнули.

— Почему ты больше не ругаешься? Онемел? Ты же у нас такой языкастый!

Чи Сяочи тут же пнул дверь изнутри и по звуку понял, что снаружи её, вероятно, подпёрли чем-то вроде швабры.

Он громко ответил:

— Да сдохни ты!

061 спросил:

[Ты не хочешь сначала узнать, что происходит?]

[А что тут узнавать? — Чи Сяочи дважды повернул шею влево и вправо, и кости негромко хрустнули. — Такое махровое школьное насилие, как ни крути, а схема одна и та же.]

После этого он быстро оценил состояние тела.

Прежний хозяин, похоже, занимался спортом. На нём была чёрная облегающая тренировочная одежда. Руки и ноги длинные, линия запястий ниже паха, локти опускаются ниже талии, но тело нельзя назвать худым. Мышцы живота тонкие и красивые.

Лица он пока не видел, но, судя по всему, внешность тоже должна была быть неплохой.

Ответ Чи Сяочи явно разозлил человека снаружи. Тем более дружки рядом шумно подзуживали и смотрели на веселье, не боясь раздуть дело.

Главный зачинщик повернулся и приказал остальным:

— Полное ведро. До краёв, поняли? Я сейчас устрою ему по полной.

Чи Сяочи встал ногами на унитаз и поднял голову, оценивая кабинку.

И сверху, и снизу между перегородкой и полом с потолком оставались щели в несколько десятков сантиметров. С физическими данными прежнего хозяина тела выбраться было бы несложно, но если снаружи подготовились, несколькими палками любого беглеца легко затолкали бы обратно в эту маленькую тюрьму.

В это время 061 сказал:

[Я уже получил сведения о мировой линии. Сейчас передам их тебе.]

[Подожди немного. — Чи Сяочи закатал рукава. — Сначала разберусь с ними, потом поговорим.]

061: […]

Чи Сяочи присел и посмотрел наружу. Оказалось, дверь подпирала голая палка от швабры, упёртая в приподнятый край напольной плитки.

Через некоторое время шум воды стих.

Полное ведро действительно было тяжёлым. По приказу главаря двое мальчишек подняли его вдвоём и, пошатываясь, понесли к этой миниатюрной тюрьме.

Воды налили слишком много, и по дороге часть выплёскивалась на пол. Несколько брызг попали Чи Сяочи на ноги.

Главарь орал:

— Лейте! Оставим его тут мокнуть. Посмотрим, как он ещё будет дерзить!

Чи Сяочи взял пластиковый туалетный ёршик у унитаза, встал боком к двери и присел на корточки, напрягая икры.

Пока ведро несли, вода расплёскивалась, и к тому моменту, когда его подняли к щели над кабинкой, её стало заметно меньше.

Двое дружно подняли ведро, пытаясь дотянуться до верхней щели. Оно остановилось там, качаясь из стороны в сторону.

Чи Сяочи облизнул губы и выждал момент.

Как только оцинкованное ведро появилось над кабинкой, он резко высунул крепко зажатый ёршик и, прицелившись в палку, которой была подперта дверь, провёл им поперёк.

В тот миг, когда палка упала, он быстро вскочил на унитаз, одной рукой ухватился за край ведра, которое уже наклонялось, но никак не могло найти нужный угол, и одновременно рванул вперёд. Повиснув на двери, он инерцией собственного тела с силой распахнул её наружу.

Ведро от удара перевернулось. Один из мальчишек выпустил его из рук, и вода хлынула им обоим на голову и лицо.

Чи Сяочи повис на двери и сверху быстро определил, кто только что командовал.

Тот как раз прикурил сигарету и ещё не успел поднести её ко рту, как Чи Сяочи прижал туалетный ёршик прямо ему к лицу.

061: […]

Неплохо. У этого оружия сила атаки всего пять, зато унижение и психологический урон достигают десяти тысяч.

Цель Чи Сяочи была предельно ясной. Он повалил парня на спину и принялся лупить его серией ударов. Причём место выбирал крайне точно: бил исключительно по лицу.

Главарь от этого бешеного шквала опешил. Лишь спустя некоторое время он пришёл в себя и громко заорал:

— Ты смеешь меня бить?!

Чи Сяочи хлопнул его по лицу.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Действиями он доказал: не только смеет, но ещё и пару раз добавить может.

Только выбравшись наружу, он обнаружил, что вся компания сопляков на вид примерно двенадцати-тринадцати лет, ростом почти как прежний хозяин тела. Судя по одинаковой одежде, они были из одной команды. На спине у всех было написано: «Команда по фигурному катанию спортивной школы Биньчжоу».

Пока Чи Сяочи хладнокровно избивал главаря, он заодно анализировал обстановку.

В туалете, включая прежнего хозяина тела, было всего пять человек. В целом картину можно было обобщить так: один бьёт, одного бьют, один прихвостень шумно подзуживает, один трус и плюс один трус.

Оценив ситуацию, Чи Сяочи успокоился.

Он отпустил главаря, поднялся с него и перевёл взгляд на двоих насквозь промокших мальчишек, сидевших на полу. Затем холодно усмехнулся.

061 уже видел у Чи Сяочи такой взгляд и такой смех. Он использовал их, когда играл убийцу.

Главарь ещё не успел подняться с пола и уже с плачущими нотками орал:

— Чего вы стоите?! Разберитесь с ним!

Остальные наконец пришли в себя после внезапного поворота ситуации.

Двое на полу, как ошалевшие гуси, попытались подняться. Чи Сяочи мгновенно бросил на них страшный взгляд и ледяным голосом рявкнул:

— Сидеть!

Его голос был куда страшнее голоса только что избитого главаря. Боевой дух, который те с трудом собрали, в один миг рассыпался.

Чи Сяочи обернулся к главарю и слегка приподнял бровь.

— Что, уже плачешь?

Главарь вытер лицо и глаза. Голос всё ещё дрожал от всхлипов:

— Где это я плачу?

Чи Сяочи тихо и презрительно присвистнул.

Он видел немало групп малолеток, которые травили других ради чувства собственной значимости. На деле это были просто никчёмные мальчишки, неспособные ни за что отвечать. Обычно среди них находился заводила, который раздавал приказы, а остальные помогали ему действовать.

Чем больше людей собиралось, тем сильнее им казалось, будто они крутые. Тогда они начинали без страха задирать других направо и налево.

С точки зрения Чи Сяочи, это были всего лишь мухи, сбившиеся в рой и вообразившие себя ядовитыми осами.

Как он и ожидал, после его небрежного замечания, что их предводитель плачет, остальные начали смотреть на того с подозрением и тревогой.

Куда теперь было девать лицо главарю? Он вытер своё мокрое, пятнистое от воды и побоев лицо и сказал:

— Дун Гэ, если ты такой смелый, не уходи! Сегодня мой брат придёт в команду, я позову его разобраться с тобой!

— Не надо, — сказал Чи Сяочи, скрестив руки на груди и прислонившись к двери кабинки. — Разве одного брата достаточно? Почему бы не позвать сразу папу с мамой? Чем больше людей, тем больше силы. Пусть все прикрывают тебе спину.

061: […]

Язык у Чи Сяочи и правда…

Похоже, главарь оказался слишком сильно спровоцирован. Он выругался, поднялся и бросился на Чи Сяочи.

Вдруг от входа раздался приятный юношеский голос:

— Что вы тут делаете?

Все обернулись и увидели у двери двух юношей, стоявших плечом к плечу. Мальчишки тут же испуганно выпрямились.

— Фань-гэ!

— Хэ-гэ!

Надо сказать, эти двое пришли очень вовремя.

Опоздай они хотя бы на шаг, главаря, скорее всего, снова избили бы.

Чи Сяочи поставил только что подобранную палку от швабры вертикально и опёрся на неё ладонью, затем кивнул двум юношам, которые выглядели старше его на три-четыре года.

Опознать их было нетрудно.

На одинаковых ярко-красных куртках обоих имелась эмблема провинциальной команды по фигурному катанию.

Их телосложение походило на телосложение детей, находившихся здесь: длинные руки и ноги, словно произведение искусства, созданное по строгой линейке и вымеренное до нужной длины.

Тот, кого называли братом Хэ, был юношей с такими тонкими, красивыми чертами, что почти не казался мальчиком. Держался он очень холодно.

Увидев воду по всему полу, он нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное.

Только сцена и атмосфера перед ним выглядели странно.

Первым он заметил мальчика с палкой в руках.

Причина была проста: там стоял настоящий будущий красавец. Кто угодно заметил бы его с первого взгляда.

Уголок глаза и уголок губы у него были немного разбиты, но это лишь сильнее подчёркивало яркость лица. Губы, глаза, нос, каждая черта была очень хороша, и всё складывалось так ладно, что ни одна деталь не перетягивала внимание на себя.

Однако с его внешностью контрастировал характер. Он был как маленький дикий жеребёнок: изнутри наружу в нём светилось упрямство и неукротимое стремление побеждать.

Остальные, встретившись с ними взглядом, один за другим отворачивались. Только он один смотрел прямо и спокойно, без страха.

В спортивной школе увидеть, как толпа травит одного человека, было не редкостью. Очевидно, здесь только что случился ещё один такой эпизод.

Но, судя по ситуации, этот красивый мальчик уже успел в одиночку отомстить всем четверым.

И чем дольше на него смотрели, тем более знакомым он казался.

Юноша рядом с Хэ Чаншэном, чуть выше его, тихо сказал:

— Чаншэн, ты забыл? Это тот ребёнок, о котором тренер говорил: в будущем его можно будет взять в провинциальную команду. Тот самый, что только что катался в костюме с голубым облачным узором.

Хэ Чаншэн вспомнил.

— Тот, кто прыгал под Unstoppable*?

(* «Unstoppable» — песня Sia.)

Чи Сяочи коротко ответил:

— Да.

Сейчас у него не было времени изучать мировую линию. Он только позволил 061 сообщить ему основные сведения о прежнем хозяине тела.

Прежнего хозяина тела звали Дун Гэ. Сейчас ему одиннадцать лет. Он приехал из маленького уезда, который пять месяцев в году покрыт льдом и снегом. Его родители держали каток, и с детства он рос на льду. Он даже не мог точно сказать, что освоил раньше: бег или катание на коньках.

Однако отношения между родителями были плохими. Они часто ссорились и дрались.

Когда они ругались, маленький Дун Гэ одевался как пушистый комочек, закладывал руки за спину и круг за кругом скользил по широкому пустому катку. Закрыв глаза, он вращался под любовные песни, звучавшие из громкоговорителей.

Впрочем, родители, у которых почти во всём были разногласия и которые растили Дун Гэ скорее без особого участия, в одном вопросе сходились удивительно точно.

Они никогда не хвалили Дун Гэ.

Дун Гэ получал на экзамене девяносто восемь баллов, и они обязательно спрашивали: что случилось с потерянными двумя? Итоговый вывод всегда был один: почему ты такой невнимательный?

Дун Гэ дрался с одноклассником, и они давили ему на голову, заставляя извиняться. Их не интересовало, что перед этим именно тот одноклассник выбросил его пенал в окно.

Дун Гэ боялся грома, но родители презрительно называли его трусом и говорили, что он совсем не похож на мужчину. Позже Дун Гэ много раз слушал гром в одиночестве и перестал бояться.

При таком воспитании Дун Гэ стал молчаливым, но упрямым и до крайности любящим побеждать.

В начальной школе он был ведущим в танцевальной группе. Поскольку ему нравилось кататься и он хотел быть подальше от родителей, после выпуска из начальной школы он просто бросил обычную учёбу и поступил в команду по фигурному катанию городской спортивной школы.

По технике он был одним из лучших среди ровесников, но его упрямый, негибкий характер не нравился окружающим.

Главного зачинщика этой травли звали Сюэ Ибай. С самого поступления Дун Гэ тот невзлюбил его. А причиной нынешней травли стало то, что тренер провинциальной команды по фигурному катанию привёл нескольких учеников, выпустившихся из спортивной школы Биньчжоу, на обмен опытом.

Дун Гэ и Сюэ Ибай занимались у одного тренера. Тренер, словно выставляя сокровище напоказ, вытолкнул Дун Гэ вперёд и велел ему откатать номер для тренера провинциальной команды.

Дун Гэ вышел на лёд с холодным лицом.

Изначально это был самый обычный обмен опытом. Тренер провинциальной команды не возлагал особых ожиданий на ребёнка, который поступил в школу всего полгода назад.

Кто бы мог подумать, что не пройдёт и минуты, как тренер выпрямится на стуле и пристально уставится на ребёнка, свободно танцующего на льду.

Лезвия коньков выводили на льду полные, безупречные дуги. Во время прыжка они поднимали мелкую ледяную крошку, и эти белые бабочки будто гнались за подолом его костюма.

Тренер провинциальной команды досмотрел всё выступление до конца и даже не стал задавать вопросов. Первое, что он сказал:

— В следующем году провинциальная команда проводит набор. Пусть придёт на отбор.

Неудивительно, что едва Дун Гэ ушёл с катка, Сюэ Ибай с компанией заперли его в туалете.

Чи Сяочи знал только краткую предысторию и конец.

Дун Гэ получил психическую травму и попал на лечение в психиатрическое отделение.

Однажды зимой исхудавшего до неузнаваемости Дун Гэ мужчина-сиделка вывел на прогулку. Потом тот отошёл поговорить по личному телефону, а Дун Гэ в оцепенении заметил, что в больнице есть декоративное озеро, и его поверхность тоже покрылась льдом.

…Только лёд был совсем тонким.

Как для мира сложности B, подтверждённой системой, Чи Сяочи счёл эту завязку вполне приемлемой по сравнению с тем паршивым миром класса A.

Человек, пришедший вместе с Хэ Чаншэном, мягко улыбнулся и повернулся к товарищу:

— Смотри, какой крутой малый.

Голос у него был очень приятным.

Именно он только что подал голос и успешно остановил вероятность дальнейшего избиения этих мальчишек.

Хэ Чаншэн холодно посмотрел на четверых мальчишек, которые травили другого, и ничего не сказал.

Тот человек вошёл в тесный, грязный туалет и очень доброжелательно спросил:

— Что вы тут только что делали? Играли?

Ступеньку для отступления он подал вовремя. Сюэ Ибай и остальные тут же поспешно закивали.

Он сказал:

— Впредь больше не играйте в такие игры. Услышали?

Сказав это, он легонько нажал Дун Гэ на плечо и повысил голос:

— Я знаю Дун Гэ. Он мой прежний сосед. Вы должны как следует о нём заботиться, хорошо?

Сюэ Ибай и остальные изумлённо раскрыли рты.

Сюэ Ибай заикаясь сказал:

— Фань-гэ? Он… он никогда не говорил…

Даже сам Дун Гэ показал удивление.

— Ты…

Фань-гэ тепло улыбнулся, наклонился и тихо сказал Дун Гэ:

— Ты, возможно, меня не помнишь, но я знаю: у твоей семьи был каток, а когда ты был маленьким, ты особенно любил играть с одним палевым щенком.

Чи Сяочи слегка поперхнулся.

Необъяснимое чувство расползлось у него в груди.

Он спросил:

[Лю-лаоши, Лю-лаоши, кто из них цель этой миссии?]

Только после выбора «принять мировую линию» на информационной панели перед Чи Сяочи появлялись сведения, связанные с объектом миссии.

061 говорил, что цель миссии появилась, когда Дун Гэ было одиннадцать.

А то, что Чи Сяочи выбрали войти в тело Дун Гэ именно сейчас, подтверждало: с высокой вероятностью цель миссии должна была появиться сегодня.

061: […М?]

Чи Сяочи ненадолго замолчал, потом спросил:

[…Лю-лаоши, ты сейчас не завис, случайно?]

061 помедлил и мягко сказал:

[Прошу прощения.]

Хэ Чаншэн ещё раз внимательно посмотрел на Дун Гэ и, похоже, не хотел больше оставаться здесь.

Он сказал:

— Лоу-гэ, пойдём.

Эти два слова безжалостно выстрелили Чи Сяочи прямо в сердце. Оглушительное эхо прокатилось в груди, ударилось о рёбра, и боль оказалась такой, что её невозможно было объяснить.

В тот же миг заговорил 061.

Его тон отличался от обычного и звучал странно.

[Он и есть цель этой миссии. Лоу Сыфань.]

http://bllate.org/book/13294/1181969