Готовый перевод Don't Pick Up Boyfriends From the Trash Bin / Не подбирайте парней из мусорного ведра: Глава 208. Властный генерал и обаятельный военный советник (27)

Глава 208. Властный генерал и обаятельный военный советник (27)

Под шокированным взглядом Янь Юаньхэна Ши Тинъюнь спокойно ответил:

— Тебе уже двадцать. Разве это не нормально — иметь наложницу?

Видя, что Ши Тинъюнь ведёт себя так спокойно, Янь Юаньхэн сумел заставить себя успокоиться:

— Ты немного старше меня. А что насчёт тебя?..

Ши Тинъюнь поднял плоский камень и пустил его по поверхности реки:

— Я не такой, как ты.

Янь Юаньхэн сделал паузу. Он вспомнил слова Ши Тинъюня, сказанные ему когда-то, и растерялся.

Он отвернулся, выражение его лица стало мрачным.

Почувствовав, что атмосфера стала неуютной, Ши Тинъюнь попытался оживить её:

— Интересно, как выглядит принцесса Наньцзяна.

Янь Юаньхэн жёстко ответил:

— …Не знаю.

Ши Тинъюнь перешёл к более официальным вопросам:

— После того как мы договорились прекратить войну, один из уездов близ Цанцзяна прислал сто кувшинов вина. Мой отец сказал, что сегодня вечером все солдаты должны пить, пока не напьются.

Янь Юаньхэн:

— Да.

Ши Тинъюнь рассмеялся:

— Я предполагал, что ты, скорее всего, не будешь пить. Говорить тебе об этом — только зря сотрясать воздух.

Янь Юаньхэн:

— Да.

Ши Тинъюнь никогда не возражал против односложных ответов Янь Юаньхэна. Он всегда был человеком, у которого было много забот, и молчал он потому, что либо думал о чём-то, либо слушал.

Когда Ши Тинъюнь опять собирался заговорить, Янь Юаньхэн заговорил первым:

— Я не женюсь на ней. Я не хочу жениться на незнакомой девушке.

— Тогда тебе конец, — Ши Тинъюнь рассмеялся: — Многие дочери в Ванчэне воспитываются вдали от посторонних глаз. Те немногие, с которыми мы знакомы, незамужние, любящие писать стихи и играть в мяч, разве не ради Юаньчжао они здесь?

Он посмотрел на Янь Юаньчжао, который вдалеке сражался со стаей гусей, и усмехнулся:

— …Если бы я родился женщиной, мне бы тоже понравился Юаньчжао. Большинство женщин, которые с ним не общались, недолюбливают его, считая легкомысленным, но, узнав его поближе, понимают, что у Юаньчжао не только интересный характер, он знает, когда не стоит переступать черту, имеет стабильный статус и предан своему делу. Его можно считать хорошим кандидатом.

Янь Юаньхэн опустил голову. Он даже не потрудился произнести «эн», чтобы показать свою заинтересованность.

Ши Тинъюнь, казалось, что-то вспомнил. Он с интересом спросил:

— Юаньхэн, ты говоришь о дочери премьер-министра Цю, Цю Ин? Вы знакомы с раннего детства, и, хотя она учится в женской школе, нас всё равно можно считать одноклассниками. Статус и возраст схожи… Наверное, это она.

Янь Юаньхэн уже предполагал это, когда отправился на границу, но, услышав, как Ши Тинъюнь говорит об этом, да ещё и в шутливом тоне, почувствовал себя ужасно, словно его обожгло огнём.

Он понизил голос:

— Никогда не знал, что Су Чан так заботится о женщинах в Ванчэне.

Ши Тинъюнь:

— Разве это не потому, что я помогаю тебе?

Янь Юаньхэн упрямо ответил:

— Принцесса Наньцзяна или дочь премьер-министра Цю, мне никто из них не нужен.

Ши Тинъюнь:

— Тогда чего же ты хочешь?

Он замер.

Чего же он на самом деле хотел?

Уголки его глаз слегка разгорелись. Он опустил глаза и подумал о матери, которая всё ещё влачила жалкое существование во дворце, а также о своих будущих амбициях — у каждого принца втайне были подобные желания.

Янь Юаньхэн уже был любимцем императора. До сих пор он никогда не покидал дворца, воспитывался и получал образование там, но, проведя всего год на перевале Чжэньнань, он обезглавил Пашу, совершив великое, беспрецедентное достижение.

Любому принцу будет трудно сравниться с ним.

Он должен жениться на дочери премьер-министра — она, в конце концов, прекрасная девушка, — и с одобрения отца принять принцессу Наньцзян, которая ему очень подходит. К следующему году у него должен родиться ребёнок.

Его отец возлагал на него большие надежды, а мать надеялась, что он сможет сесть на трон и осуществить мечту о правлении страной.

Эти вещи действительно были очень важны, но по сравнению с Су Чаном…

Почему их нужно было сравнивать с Су Чаном?

Что он, Янь Юаньхэн, думал о своём друге, с которым вырос?

Су Чан всё ещё ждал его ответа, а он уже представлял, каково это — провести остаток жизни с ним в военном лагере?

Янь Юаньхэну стало не по себе.

Последние несколько дней он прятал эти мысли в глубине души, но с появлением незнакомой женщины, внешность которой он уже не помнил, понял, что в его чувствах к Су Чану что-то не так.

Но что с того?

Как принц, он мог открыто жениться на Ши Тинъюне? Сможет ли он сдержать обещание, что в его жизни будет только Ши Тинъюнь и никто другой?

Подумав об этом, он почувствовал, что оказался хуже своего Шестого Императорского брата.

Семья Ши на протяжении нескольких поколений имела хорошую репутацию. Если бы Ши Тинъюнь связался с ним, его репутация была бы полностью разрушена. Сотни поколений спустя, когда люди снова заговорят о Ши Тинъюне, они будут говорить не о его достижениях, а о его личных отношениях с принцем, его внешности и его «навыках».

Если это не будет предано огласке, то ему придётся жить в тайне до конца своих дней?

Ши Тинъюнь снова спросил, увидев, что он долго молчит:

— Могу я спросить Тринадцатого принца, чего вы, собственно, хотите?

Янь Юаньхэн поднял опущенные глаза и посмотрел на небо.

Ши Тинъюнь проследил за его взглядом и увидел длинные облака, которые двигались с ветром, образуя всевозможные формы.

Он сказал:

— Ты ещё помнишь стих, который мы заучивали в юности?

Что в горах? Там честь и место белым облакам!

Может каждый любоваться – только сам.

Но поймать их невозможно, и нельзя

Поднести их в виде дара – даже вам!

(Перевод Адалис А.Е.)

Ши Тинъюнь:

— Да. Стихотворение Тао Хунцзина.

Янь Юаньхэн окликнул его:

— Ши Тинъюнь.

Ши Тинъюнь поднял глаза.

Янь Юаньхэн:

— Я просто подумал, что в этом мире десятки тысяч людей, а я недостаточно достоин, чтобы облака остались (в имени Ши Тинъюня «тин» означает «остановиться», а «юнь» — «облако»).

Не успел Ши Тинъюнь обдумать его слова, как Янь Юаньхэн встал, поклонился, повернулся и ушёл. С каждым шагом его сердце пульсировало от боли.

Возможно, когда Тинъюнь однажды найдёт любимого человека, его чувства тоже умрут.

Янь Юаньхэн шёл всё быстрее и быстрее. Одновременно он порылся в одежде, достал флягу с вином и взял её в руки.

Она принадлежала Ши Тинъюню. Отпив из неё, он бросил её солдату и забыл попросить вернуть.

Янь Юаньхэн хотел дождаться, пока Ши Тинъюнь придёт за ним, чтобы попросить вернуть флягу, но до сегодняшнего дня она была у него в руках.

Он и сам не знал, что задумал, взяв её с собой, чтобы найти Ши Тинъюня.

Но он так и не смог её отдать. Так какой смысл об этом думать?

…Он не мог отдать даже флягу с вином.

Взяв в руки флягу, Янь Юаньхэн погрузился в глубокую ненависть к себе.

Его побег никак не был связан с этими догадками.

Скорее всего, Ши Тинъюнь не испытывал к нему никаких чувств.

Если бы он действительно нравился Ши Тинъюню, он бы ничего не смог сделать.

Янь Юаньхэн поспешил вернуться в лагерь. Войдя в палатку, он сел на лежак, достал флягу и осторожно держал её в руке. Не зная, откуда у него взялась смелость, он открыл флягу, поднял бутылку, закрыл глаза и выпил всё её содержимое.

Две его чёрные черепахи, казалось, что-то почувствовали. Их маленькие круглые головы вынырнули из маленького пруда, и, поглядев на него некоторое время, они медленно уползли обратно в воду.

Ши Тинъюнь смотрел вслед удаляющейся фигуре Янь Юаньхэна, не находя слов.

Янь Юаньхэн вернулся весь в гусиных перьях и даже держал в руке шею большого гуся, клюв и крылья которого были перевязаны ремнём.

…Ему действительно удалось поймать одного.

Волосы Янь Юаньчжао были в беспорядке. Он распустил их по плечам:

— Это всего лишь гусь, неужели ты думал, что Шестой мастер не сможет его поймать?

Ши Тинъюнь:

— Разве ты не говорил, что собираешься поймать двух?

Янь Юаньчжао пробормотал:

— Два, да иди ты. Легче сказать, чем сделать. Почему бы тебе самому не пойти и не поймать двух?

Ши Тинъюнь громко рассмеялся.

Как только Янь Юаньчжао опустил связанного гуся, он снова начал строить планы:

— Когда я вернусь, я выращу стаю гусей на заднем дворе, а потом обману Цзинь Жу, чтобы она поймала мне одного.

Затем он немного помолчал и добавил:

— Но мне придётся сопровождать её, иначе она может расплакаться.

Ши Тинъюнь смахнул слёзы смеха с уголков глаз. Он подумал про себя: «Как и ожидалось».

Вероятно, таким образом Янь Юаньчжао показывал свою любовь.

Внешне Юаньчжао может казаться легкомысленным, но в глубине души он всегда жаждал стабильности и безопасности.

Он также познакомился с Цзинь Жу и знает, что она неплохая женщина. После того как она провела некоторое время с Юаньчжао, её чувства естественным образом развились бы.

Но он не знал, когда Юаньчжао наконец поймёт, что чувствует к нему.

Янь Юаньчжао и Ши Тинъюнь очистили гусиные перья с тела Янь Юаньчжао.

Он наклонился, вытер пыль с коленей и сказал:

— Вчера Юаньхэн одолжил немного табака у местных солдат.

Ши Тинъюнь выдохнул «эн».

— Вчера во время еды ты вскользь упомянул, что из-за щебетания птиц тебе трудно заснуть, — Янь Юаньчжао рассказал: — Он вчера играл на флейте неподалёку от твоей палатки и играл всю ночь, и даже использовал длинный шест, чтобы отгонять птиц.

Он продолжил:

— Этот табак очень крепкий. Ты также знаешь, что он спит и просыпается в определённое время каждый день, так что он мог использовать его только для того, чтобы поддерживать себя в тонусе.

Ши Тинъюнь спросил:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Просто так, в шутку, — Янь Юаньчжао пожал плечами. — Он такой дурак. Генерал Ши перевёл Ли Ешу на свою сторону, чтобы тот просто нашёл ещё двух солдат и прогнал птиц. Если это не сработает, у него в подчинении есть несколько охранников, он может просто попросить их сделать это.

Янь Юаньчжао поднял одно колено и сказал:

— Этот Шестой мастер никогда не будет сражаться за что-то недостижимое, но если мне удастся заполучить это в свои руки, я никогда этого не упущу. Если мне что-то нравится, какая разница, что говорят другие? Откуда этим глупцам знать о тех ста годах счастья, которые я прожил? Может, и через сто лет люди будут говорить об этом без разбору, но через тысячу лет всё равно превратится в прах.

Чи Сяочи спросил от имени Ши Тинъюня:

— Может, ты и жил бы счастливо, но что, если другая сторона будет думать о тебе только как о хорошем друге?

Янь Юаньчжао был невозмутим:

— Тогда тебе всё равно следует всё прояснить. Если это будет ясно, то вы сможете оставаться друзьями всю жизнь, но если нет, то всё останется неясным до конца жизни.

Неважно, понимал ли Ши Тинъюнь или нет, сам Чи Сяочи понимал. Ему действительно пора было уходить.

…В любом случае, он уже почти заполнил свой склад и даже создал второй запасной, чтобы хранить карты.

В середине ночи в главном лагере зазвучали песни и танцы.

Солдаты из Наньцзяна пели наньцзянские народные песни, а солдаты с Центральных равнин — свои собственные. Хороших певцов было не так много, большинство из них пели не в такт, но с нанкинским вином и жареной бараниной в придачу это было незабываемо.

В этой суматохе Ши Тинъюнь и Янь Юаньхэна нигде не было видно.

Под прохладным осенним ветром Янь Юаньчжао нашёл Ши Тинъюня возле военного лагеря.

Он ходил взад-вперёд, его сапоги издавали тихий хлюпающий звук, когда он наступал на мягкую грязь.

Янь Юаньчжао был уже слегка навеселе. Он протянул руку, чтобы схватить его:

— Что ты делаешь? Иди и выпей.

Ши Тинъюнь посмотрел на руку, которая держала его, затем поднял голову и посмотрел в глаза собеседнику. Убедившись, что рука тёплая, а в глазах свет, он почувствовал облегчение.

Он сказал:

— Осматриваю местность на случай, если враги попытаются напасть ночью.

— Какие враги? — Янь Юаньчжао был зол, но в то же время весел: — Наньцзян сдался, и их войска ушли. Кроме того, только главный лагерь здесь празднует, внешние периметры, простирающиеся на десятки ли, всё ещё охраняются. Сейчас нет места безопаснее, чем это.

Янь Юаньчжао потянул его:

— Иди быстрее, иди быстрее. Юаньхэн забрал свою лошадь сегодня вечером и, похоже, куда-то уехал, а эти заместители генерала слишком сдержанны рядом со мной, это совсем не весело. Только с тобой весело пить, пойдём.

Не успел он договорить, как коснулся руки Ши Тинъюня и заметил, что что-то не так. Он коснулся лба Ши Тинъюня, и выражение его лица стало ещё хуже:

— Ты просишь смерти? Ты болтаешься на улице, несмотря на лихорадку?

Глаза Ши Тинъюня, похожие на лепестки цветка персика, блестели от жара. Он не отрываясь смотрел на него:

— Юаньчжао.

— Чжао, моя задница, — Янь Юаньчжао потащил его в свою палатку. — Если твой учитель узнает об этом…

В этот момент Янь Юаньчжао внезапно остановился.

Кто этот учитель?

Янь Юаньчжао был таким человеком. Если он не мог понять, то не тратил время на раздумья.

Когда они добрались до палатки, Ши Тинъюнь взглянул на открытый полог.

Он вспомнил, что когда его благодетель вышел сегодня, он беспокоился о безопасности лагеря и опустил полог палатки, выйдя для осмотра местности.

Он слегка подтолкнул Янь Юаньчжао:

— Ничего страшного, просто оставь меня тут. Ты должен пойти и выпить. Мой разум ещё ясен, я справлюсь сам.

Янь Юаньчжао не поверил ему:

— Ты уверен, что больше не пойдёшь на окраину лагеря?

Ши Тинъюнь несколько раз кашлянул и с улыбкой спросил:

— Тогда не хочешь ли ты уложить меня спать?

Янь Юаньчжао почувствовал отвращение. Он подтолкнул его внутрь:

— Иди, проваливай. Этот Шестой мастер проследит, как ты войдёшь внутрь.

Ши Тинъюнь глубоко вздохнул, вошёл в палатку и опустил полог.

Он не стал зажигать свечу, а просто, следуя своей памяти, направился к кровати. Его разгорячённое тело попало в объятия, пахнущие алкоголем.

Эти объятия пришли сзади. Руки крепко обхватили его.

Он услышал знакомый, но незнакомый голос:

— Это Су Чан?

Сердце Ши Тинъюня слегка смягчилось:

— Тринадцатый принц.

Через некоторое время он позвал:

— Юаньхэн.

Из-за лихорадки его тело болело и было слабым. Поэтому, когда он понял, что Янь Юаньхэн пьян, его уже подхватили на руки и усадили на кровать.

Янь Юаньхэн не был груб. Уложив его, он почтительно сел на край и посмотрел на него таким взглядом, что казалось, будто он может обжечь.

Ши Тинъюнь:

— Юаньхэн, ты пьян.

Янь Юаньхэн достал пустую флягу и сунул её в руки Ши Тинъюню:

— Нет, даже выпив столько, я не опьянел.

Ши Тинъюнь с трудом обернулся и улыбнулся ему:

— Эн, Тринадцатый принц хорошо пьёт.

Янь Юаньхэн послушно сел, но при этом выглядел немного расстроенным:

— Нет, я выпил только половину.

У Ши Тинъюня болело горло, но он не смог удержаться от смеха.

Янь Юаньхэн строго сказал:

— Не смейся. У меня есть кое-что, что я хочу тебе подарить.

Ши Тинъюнь опёрся на его руку:

— Что это? Пожалуйста, пусть этот молодой генерал посмотрит.

Янь Юаньхэн указал на пустую флягу.

Ши Тинъюню стало любопытно. Он взял её в руки, поднёс к уху и потряс, но ничего не услышал, кроме слабого бульканья остатков вина внутри.

Он не знал, смеяться ему или плакать. Он не мог не вспомнить, как Янь Юаньхэн напился и подарил ему книгу с цветком, который пропал неизвестно куда.

Ши Тинъюнь хрипло спросил Янь Юаньхэна:

— Что это?

Янь Юаньхэн опустился на колени рядом с ним и сказал:

— Я отправился на вершину горы и наполнил её облаками.

Сердце Ши Тинъюня громко заколотилось. Он поднял голову и посмотрел на него.

Янь Юаньхэн сказал:

— Облака остановились и были захвачены мной, так что послушаешь ли ты, что я скажу?

Ши Тинъюнь с трудом удержался от заваливания и облегчённо улыбнулся:

— Да. Продолжай. Это облако слушает.

Янь Юаньхэн посмотрел на него. Он несколько раз моргнул, и на его лице появился слабый румянец. После ещё нескольких морганий ободки его глаз тоже слегка покраснели.

Янь Юаньхэн заговорил:

— Однажды мне приснился сон.

Ши Тинъюнь:

— Да.

Янь Юаньхэн:

— Во сне я дожил до старости.

Ши Тинъюнь не удержался и рассмеялся:

— Да, Тринадцатый принц проживёт долгую жизнь.

Янь Юаньхэн искренне сказал, чётко выговаривая каждое слово:

— Во сне рядом со мной был ты.

Ши Тинъюнь тоже молчал, глядя прямо в глаза.

Один пьяный, другой с высокой температурой. Глаза обоих были слегка затуманены.

Когда смотришь на цветок сквозь туман, он приобретает иную красоту.

Спустя долгое время Ши Тинъюнь заговорил:

— Тринадцатый принц действительно жаден. После десяти лет, проведённых с Ши Тинъюнем, ты всё ещё хочешь, чтобы я был твоим спутником ещё дольше?

Янь Юаньхэн схватил уголок его одежды и осторожно встряхнул:

— Учись, товарищ Ши, Янь Юаньхэн чего-то не понимает, могу я попросить у тебя совета?

Уголки губ Ши Тинъюня приподнялись, когда он увидел, что Янь Юаньхэн в который раз ведёт себя так по-детски. Однако его глаза немного прослезились:

— Пожалуйста, говори.

Янь Юаньхэн спросил слегка задыхающимся голосом:

— …Как я должен любить тебя, чтобы ты полюбил меня в ответ?

Никто из них не знал, кто кого поцеловал первым.

Пояса развязывались, одежда падала на пол слой за слоем.

Два горячих тела были так близко друг к другу, что невозможно было определить, кто из них более горяч.

Ши Тинъюнь приоткрыл рот, укусил Янь Юаньхэна за правый рукав нижнего одеяния и потянул его вниз по плечу. Он нежно поцеловал обнажённую руку, словно боясь причинить ему боль.

Ши Тинъюнь мягко сказал:

— Юаньхэн, ты знаешь? В течение некоторого времени после смерти человек действительно способен слышать, что говорят или делают другие.

Янь Юаньхэн положил руки по обе стороны от головы Ши Тинъюня. Он немигающим взглядом смотрел на него, немного растерявшись и немного смутившись. Следуя инстинктам, он наклонился и поцеловал его в горло.

— Так вот я знаю, — Ши Тинъюнь сцепил с ним пальцы и продолжил: — …Янь Тринадцатому нравится Ши Су Чан, и Ши Су Чан это знает, ах.

http://bllate.org/book/13294/1182144