Готовый перевод Little Mushroom / Маленький гриб: Глава 22

Глава 22

Лу Фэн вытащил Ань Чжэ наружу, выбив дверь и набросив ему на голову китель от своей формы. Разумеется, Поэта и босса Шоу тоже вывели, только им пришлось прикрывать головы самим.

Перед входом в здание в радиусе десяти метров всё зачистили портативным ультразвуковым отпугивателем, который принёс Лу Фэн. Ань Чжэ благополучно усадили в машину, Поэт и босс Шоу тоже вскочили следом. Все трое тесно прижались друг к другу на заднем сиденье.

Лу Фэн вернулся за руль и язвительно заметил:

— Перегруз.

Ань Чжэ сразу почувствовал, что Судья опять цепляется именно к нему.

Ответил босс Шоу:

— Господин полковник, я вообще-то не человек. Так что никакого перегруза.

— Ага, — отозвался Лу Фэн.

Он набрал какой-то номер:

— План эвакуации с использованием ультразвуковых отпугивателей сработал. Рекомендую выводить гражданских крупными группами.

Из динамика коммуникатора послышался голос Говарда:

— В подземные убежища эвакуировать?

— Сначала я проверю, насколько безопасен бункер в восьмом районе, — ответил Лу Фэн.

— Тогда не задерживаю.

Лу Фэн снова завёл двигатель. Машина развернулась и взяла курс на восьмой район.

По дороге коммуникатор Лу Фэна не замолкал ни на секунду: Управление городских дел только что прислало сигнал бедствия, пятый район запросил дополнительные подкрепления. А когда пятый район уже получил подмогу, Суд Высшей инстанции вышел на связь с докладом, что им снова не хватает людей.

В конце концов ответы Лу Фэна стали машинальными.

— Обратитесь в Управление обороны города.

— Обратитесь в Управление обороны города.

— Обратитесь в Управление обороны города.

— Сожалею, но свяжитесь с Управлением обороны города.

— Лу Фэн, да ты…

На этот раз на связи был Говард. Лу Фэн тут же оборвал вызов. После этого он чуть нахмурился и спросил у сидевшего рядом исследователя:

— От шестого района у нас были звонки?

— Кажется, нет.

Лу Фэн набрал ещё один номер:

— Шестой район?

— Здравствуйте, это Управление городских дел шестого района, чем можем…

Голос оператора звучал настолько спокойно, что даже Ань Чжэ удивился.

Лу Фэн нахмурился ещё сильнее:

— Лу Фэн, Суд Высшей инстанции. Какова обстановка в шестом районе?

На том конце провода на мгновение замолчали.

— В шестом районе всё в порядке. Неужели у вас…

— В порядке? — вновь перебил его Лу Фэн.

— Да, всё нормально.

Лу Фэн тут же оборвал связь и посмотрел на исследователя. Тот сперва опешил, затем, едва скрывая волнение в голосе, сказал:

— Объяснение только одно: в шестом районе ультразвуковые отпугиватели успешно перешли в аварийный режим.

— Ух ты, — выдохнул Поэт.

Лу Фэн снова вышел на связь:

— Лу Фэн, Суд Высшей инстанции. Подтвердите ещё раз: в шестом районе ситуация стабильна? Ультразвуковые отпугиватели работают штатно?

— Подтверждаю, всё в норме, — теперь в голосе оператора послышалось лёгкое недоумение. — Полковник, там у вас что-то случилось?

— Да, — коротко ответил Лу Фэн. — Немедленно откройте защитный барьер, рассчитайте распределение ресурсов и подготовьте экстренное жильё.

— Есть!

— Говард, ситуация изменилась. Эвакуируйте гражданских в шестой район.

— Понял. Управление обороны города берёт на себя сопровождение эвакуации.

— Принято, — сказал Лу Фэн. — Суд Высшей инстанции отвечает за проверку граждан.

— Благодарю за сотрудничество.

Закончив разговор, Лу Фэн набрал ещё один номер. Ань Чжэ заметил, что этот набор был особенно коротким, всего несколько цифр.

— Городской Центр Единого фронта, здравствуйте, полковник Лу.

— Лу Фэн, Суд Высшей инстанции. Подаю запрос на право приведения приговора по всему городу.

— Сообщите прогнозируемый процент смертности и срок проведения операции.

Лу Фэн замолчал на три секунды, затем ответил:

— Шестьдесят процентов. Пять дней.

— Оставайтесь на линии.

— Приговор по всему городу… — услышал Ань Чжэ, как рядом с ним бормочет Поэт. — Это же…

Взгляд босс Шоу был устремлён вперёд.

— Судный день.

Через пять минут из коммуникатора донёсся голос:

— Разрешение на проведение операции выдано.

— Принято.

Машина сменила курс и теперь шла к шестому району.

По дороге Ань Чжэ ощутил, что Лу Фэн стал необычно молчалив.

Когда они выехали на улицу пятого района, впереди уже стоял тяжёлый броневик Управления обороны города. На его крыше был установлен ультразвуковой отпугиватель. Машина участвовала в эвакуации жителей из соседнего здания. Лу Фэн остановил свой автомобиль за броневиком и открыл дверь.

— Мне нужно на совещание, готовиться к Судному дню, — сказал он. — Вы поедете с Управлением обороны города.

Ань Чжэ мог только подчиниться приказу Судьи. Лишь когда солдаты Управления обороны города уже втолкнули его в броневик, он вспомнил, что снова забыл вернуть Лу Фэну плащ. Неожиданно для себя он понял и то, что Лу Фэн так ни разу об этом не напомнил.

Догнать его сейчас уже было невозможно. Тяжёлая дверь с лязгом захлопнулась, свет мгновенно исчез, и броневик рванул в сторону шестого района. В полумраке тесного салона всё вокруг было забито человеческими телами. Поэт крепко сжал его руку, другой рукой вцепившись в рукав босса Шоу. Машину слегка потряхивало. В душном влажном воздухе где-то раздавались приглушённые всхлипы, и было непонятно, откуда именно они доносятся.

— Ты слышал? — тихо произнёс Поэт. — В этот раз прогноз смертности — шестьдесят процентов.

— Угу, — отозвался Ань Чжэ.

— Мне даже немного страшно стало, — сказал Поэт. — Мы ведь выживем… да?

Ань Чжэ не знал. На самом деле он тоже беспокоился, только не о Судном дне, а о ранке от укуса насекомого.

Будто почувствовав его напряжение, Поэт мягко провёл ладонью по его спине, успокаивая:

— Не бойся. Попробуй поспать.

— Угу, — тихо откликнулся Ань Чжэ и закрыл глаза. Лёгкая качка салона делала сон особенно лёгким и глубоким.

Мир погрузился во тьму и медленно начал тонуть. Перед ним внезапно всплыла сцена.

Бескрайняя равнина, ветер, зыбкое, но охватывающее всё зрение. Волны странного течения вздымались и опадали. Всё это было далеко за пределами человеческого взгляда.

Он летел. Ветер обнимал его со всех сторон, тело казалось почти невесомым.

Куда же он летел?

Он увидел — впереди расплывался серый призрачный город, тёплое дыхание исходило именно оттуда.

Но вдруг его словно толкнуло. Ань Чжэ резко распахнул глаза.

Он растерянно уставился в темноту перед собой. Недавнее видение было слишком смазанным, он не понимал, что оно значит. Но нечто похожее уже случалось раньше, в те времена, когда он жил в пещере в Бездне. Когда его нити-гифы впитывали кровь Ань Чжэ, прорастали в его органы и кости, человеческие мысли вдруг вот так же разворачивались перед ним.

Ань Чжэ тихо, судорожно вдохнул. Он опустил взгляд, погладил укушенный палец большим, не находя себе места. В Бездне ни одному мутировавшему существу не было дела до гриба, но иногда он всё же сталкивался с жестокостью тех, в чьих жилах ещё текла кровь, или с колючими лианами, которые перерубали его гифы. И всё же ни разу он не подхватил заразу. Он не знал, везло ли ему или дело было в чём-то ещё.

А сейчас?

***

Беда обрушилась внезапно, как и этот скорый приговор.

Был уже глубокий час ночи. Перед воротами шестого района тусклый свет фонарей освещал пустынный проход. Тень людской очереди тянулась вдоль защитной стены, как длинная змея, уходящая за горизонт. Со всех сторон доносился шелест крыльев насекомых. Нетрудно было представить, с каким жадным вниманием они взирают на этот город, на этот тёплый дом, в котором можно бесконечно размножаться. И одновременно с этим над всем грохотали колёса, звенели гусеницы, дрожала под ногами земля — тяжёлые бронемашины крошили асфальт. Армия без остановки вытаскивала гражданских из разных районов. На перевозке людей были задействованы и поезда. Иногда в вагоны просачивались насекомые, но на это уже почти не обращали внимания. Всё равно, добравшись до ворот шестого района, люди в любом случае должны были встать в эту очередь и ждать суда.

Чёрная, как поток, очередь тянулась так далеко, что невозможно было сосчитать, сколько в ней людей. Она медленно ползла вперёд. Лишь пройдя через суд, люди могли войти в безопасный шестой район.

Механический голос беспрерывно повторял: «Просим всех сохранять порядок в очереди» и «Просим всех проявить терпение и подождать», ни на секунду не замолкая. В глубине очереди время от времени вспыхивали крики ужаса. Стоило выжившему на глазах у всех начать превращаться, патрулирующие солдаты немедленно открывали огонь. После короткой очереди выстрелов и наступившей тишины толпа, только что взбудораженная, снова утихала. Очередь двигалась вперёд ещё медленнее — никто не хотел выходить на первый план, но солдаты постоянно подталкивали людей.

Но чаще всего выстрелы доносились не из середины очереди, а от ворот под защитной стеной.

— Семьдесят лет прошло, — сказал один старик. — Судный день снова настал.

Девятилетний мальчик, чью руку он держал, с испугом поднял глаза на старшего, но не получил ни единого слова утешения. Взгляд старика был пуст, он только сжал маленькую ладонь ещё крепче.

Снаружи насекомые охотились на людей. А когда их, спасённых из-под роя, доставляли до шестого района, людей начинали убивать уже люди.

Даже Бог, вершивший суд над человечеством, в основе приговора держал бы добро и зло. Но перед Судом Высшей инстанции некоторые не совершали ничего, и всё равно оказывались лицом к лицу со смертью.

Ночь становилась всё гуще. Издалека доносился бескрайний шум ветра, похожий на отдалённый гул моря.

Прогремел одиночный выстрел — прямо перед Ань Чжэ кто-то рухнул на землю. Двое солдат подбежали и утащили тело. В каждом жилом районе раньше был один крупный мусоросжигательный завод. Теперь он служил печью для сжигания трупов.

Выстрел прозвучал вновь, ещё один человек упал.

Очередь заметно сокращалась. Убитых становилось больше, чем тех, кто проходил суд и попадал в город.

Постепенно колонна двигалась вперёд, и Ань Чжэ наконец разглядел, как устроен этот суд.

В самом начале, под охраной солдат, располагалась зона быстрого отбора. Если на ком-то были заметны очевидные признаки превращения, различимые невооружённым глазом, солдаты уничтожали такого человека в первую очередь.

Пройдя первый рубеж, люди оказывались перед четырьмя судьями, стоявшими по двое по обе стороны от ворот. Каждый обладал правом вето: стоило ему решить, что перед ним не человек, он мог в любую секунду нажать на курок и не обязан был сверяться с суждением коллег.

На долю тех, кого они расстреливали, приходилась четверть всех погибших, не считая уже заражённых, с отложенными яйцами или следами укусов. Этот этап продвигался медленно. У большинства людей признаки инфекции никак не проявлялись, и судьям часто приходилось обмениваться взглядами, прежде чем позволить человеку пройти.

А затем люди выходили на участок, где запах крови стоял особенно густо, — там их ждал последний рубеж.

Лу Фэн.

Но он не стоял торжественно выпрямившись. Он, как и всегда, лениво прислонился к воротам, играя пистолетом так, будто его ничто не касалось. И именно этим пистолетом он выполнял свою высшую задачу — выносил окончательный приговор.

Ещё один выстрел — и он отправил в землю двенадцатилетнего мальчика. Даже упав, тот продолжал неотрывно смотреть на него.

Один из молодых судей побледнел. Его горло судорожно дёрнулось, он согнулся пополам, изо всех сил сдерживая тошноту.

Лу Фэн безучастно скользнул по нему взглядом:

— Сменить его.

Судью тут же вывели солдаты. Во время короткой замены никто не подходил на суд. Сотрудник Управления городских дел в белой рубашке поднялся по ступенькам и протянул каждому судье по бутылке холодной воды, внутри плавали листья зелёной мяты. Только Лу Фэн не взял свою.

Меньше чем через минуту прибыл другой судья, и процедура суда продолжилась…

Босс Шоу и Поэт толкались и перетягивали друг друга, никто из них не хотел идти первым. В итоге вперёд вытолкнули Ань Чжэ.

Солдат окинул его взглядом и жестом показал, что он может пройти. Ань Чжэ двинулся дальше. Четверо судей некоторое время всматривались в него, обменялись короткими взглядами и тоже позволили пройти.

Ань Чжэ остановился перед Лу Фэном. Зелёные глаза Судьи смотрели прямо на него. В тусклом свете в них не было ни тени эмоций — всё так же, как в день их первой встречи.

Ань Чжэ чуть отвёл взгляд вниз.

Если подумать, это было почти смешное совпадение: он прожил на человеческой базе всего месяц, а уже четыре раза оказывался лицом к лицу с судом этого Судьи.

К тому же сегодня утром его укусило насекомое. Но кроме той странной, короткой картины, мелькнувшей у него в голове, больше ничего необычного не произошло.

А если Лу Фэн тоже не заметит ничего необычного?

Пока он об этом думал, Лу Фэн поднял правую руку, а затем неторопливо опустил — знак того, что он «чист».

Ань Чжэ с облегчением выдохнул и прошёл мимо. Плащ и служебный блокнот Лу Фэна всё ещё были на нём, но в сложившейся обстановке возвращать их прямо сейчас казалось совсем уж неуместным.

Он остановился у входа в коридор.

Перед ним стоял большой армейский грузовик. Если набивать людей как можно плотнее, в один кузов помещалось шестьдесят-семьдесят человек. Любой, кто прошёл через городские ворота, мог забраться на борт. Когда машина набивалась до отказа, военные увозили её к пункту размещения — нескольким пустующим жилым корпусам. Если свободные здания тоже забивались под завязку, людей распределяли по обычным домам, подселяя к другим жильцам. В общем, какое-то место находилось.

А если беженец уже был гражданином шестого района или у него здесь жили родственники и знакомые, он мог уходить куда хотел.

Не прошло и минуты, как подтянулись босс Шоу и Поэт.

— Фух, — облегчённо выдохнул босс Шоу. — Живой.

— Когда Судья вытаскивал нас из Управления обороны города, уже стало ясно, что тогда мы не успели заразиться. Да и по дороге мы всё время сидели в одной машине, — Поэт улыбнулся, прищурив глаза. — Так что пройти суд — вполне логично.

Босс Шоу покосился на него:

— А кто это там только что струсил и не хотел идти первым?

— Не помню, — невозмутимо ответил Поэт.

Босс Шоу мягко хлопнул Ань Чжэ по плечу:

— Где ты живёшь? Надо найти, где бы прилечь. Я уже двое суток не спал.

— Я пока не пойду домой, — сказал Ань Чжэ.

Босс Шоу нахмурился:

— Тогда что собираешься делать?

Ань Чжэ указал на плащ на себе:

— Подожду, когда он освободится, и верну ему плащ.

Босс Шоу хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл, я же не могу пойти к тебе домой.

— Ладно, — отмахнулся он. — Всё равно я тоже собирался к своей пассии.

Ань Чжэ посмотрел ему вслед. В этот момент он не очень понял, почему тот сказал «тоже».

Тут он услышал голос Поэта:

— Босс Шоу столько лет работает на третьем подземном уровне, что девяносто процентов книг и порно на базе из его лавки. Говорят, в молодости у него было столько любовниц, что и не сосчитать.

Ань Чжэ вдруг понял, что его учитель и правда довольно известен.

— Вы что, все его знаете?

— База не такая уж большая, — улыбнулся Поэт. — Кто тут не знает, чем занимается босс Шоу. Но с возрастом он уже не такой ходок. Кстати, раз уж заговорили о третьем уровне, сразу вспоминается Ду Сай. Ты её видел? Ду Сай — самая красивая женщина во всём Внешнем городе.

Ань Чжэ кивнул.

Поэт вздохнул:

— Не знаю, где она сейчас. Если погибла… очень жаль.

Ань Чжэ промолчал.

Поэт сидел в тюрьме. Он никак не мог знать, что хозяйка третьего подземного уровня Чёрного рынка погибла в самом начале сезона размножения.

Но, увидев в его лице лёгкую печаль, Ань Чжэ вдруг что-то понял.

Один человек может скорбеть о потере другого. Это одна из их особенных эмоций. Возможно, именно поэтому люди боятся смерти больше, чем любые другие существа.

— Ты опять такое лицо сделал, — заметил Поэт.

— Какое?

— Будто всё, что здесь происходит, к тебе не имеет никакого отношения. Будто ты просто смотришь, — Поэт опёрся локтем ему на плечо и произнёс тоном чуть насмешливым, но тёплым: — Как будто ты за нами наблюдаешь. Или даже жалеешь. На миг мне показалось, что в тебе есть что-то от бога.

Ань Чжэ недоумённо моргнул. Может, он и правда не очень похож на людей. Всё-таки он — один из гетерогенных.

— Сейчас уже нет, — Поэт тёплым дыханием коснулся его уха. — Сейчас ты просто как ребёнок.

Ань Чжэ:

— …

Поэт мягко хлопнул его по плечу:

— Тогда я пошёл.

— Куда? — спросил Ань Чжэ.

— Да куда угодно. Управлению обороны сейчас не до меня, так что я, пожалуй, слегка сбегу из тюрьмы, — Он улыбнулся Ань Чжэ. — Ещё увидимся.

Ань Чжэ смотрел, как его спина исчезает в бескрайней темноте.

Поэт был заключённым под стражей Управления обороны города, без коммуникатора и даже без ID-карты. Куда он вообще может пойти? Ань Чжэ не знал.

Может, он отправится к своему парню, подумал Ань Чжэ. А может, пойдёт снова рассказывать кому-нибудь историю основания базы, а через пару-тройку дней Управление обороны города снова его схватит.

Когда Поэт ушёл достаточно далеко, у подножия стены остался только Ань Чжэ. Здесь было открытое пространство, и он был не единственным, кто задержался. Рядом то и дело останавливались люди, переговаривались. Вдали кучковалась какая-то группа, и было непонятно, чем они занимаются.

Временный барьер был не слишком высоким, наполовину прозрачным, и отсюда он хорошо видел спину Лу Фэна.

На небе переливалось полярное сияние, каждый цвет был чуть-чуть другим. От ворот непрерывно оттаскивали трупы, а входивших было совсем немного. Казалось, только выстрелы и смерть остаются неизменными вечно. Ночной ветер доносил тяжёлый запах крови. Ань Чжэ не видел лица Лу Фэна, только ощущал, что эта спина — красивая. И безмерно одинокая.

Один человек может горевать из-за другого. Если так, то будет ли Судья когда-нибудь жалеть о тех, кого убивает? Или он уже привык?

Сзади послышались шаги.

— Почему ты всё ещё здесь? — донёсся знакомый голос.

Ань Чжэ обернулся и увидел молодого судью, который обычно держался рядом с Лу Фэном. Тот прижимал к груди бутылку воды с мятой, выглядел неважно, но глаза у него по-прежнему были очень мягкими.

— Не уходишь?

Ань Чжэ кивнул.

— Хочу вернуть полковнику его вещи, — он снял плащ и спросил: — Не могли бы вы передать за меня?

Судья едва заметно улыбнулся:

— Не хочешь дождаться его сам?

Ань Чжэ задумался. Он всего один раз надел плащ полковника, но все вокруг, казалось, уже решили, что между ними что-то есть.

— Мы с полковником…— он подбирал слова. — Мы не так уж близки.

— Знаю, — ответ судьи оказался неожиданным. — Просто я никогда раньше не видел, чтобы полковник был с кем-то.

Он протянул руку:

— Давай мне.

Убедившись, что служебный блокнот и шариковая ручка на месте, Ань Чжэ для вида сложил плащ и передал его. Судья принял одежду обеими руками, опустив длинные ресницы.

— Полковник уже много часов подряд на посту, — негромко сказал он. — Ты и правда не хочешь его дождаться?

В это время полярное сияние на небе вдруг изменило форму, вспыхнуло, пронзив небо и землю, словно молния.

Сердце Ань Чжэ тяжело ударило. Непреодолимый, почти первобытный инстинкт вдруг поднялся в нём. Он не в силах был отвести взгляд от городских ворот, от фигуры Лу Фэна, такой прямой, но под этой ночной тьмой она казалась до боли одинокой.

Он вдруг ясно понял: если уйти сейчас, то до конца жизни между ними больше не будет ничего общего.

Он снова ухватился за плащ.

Судья взглянул на него.

— Я… — сказал Ань Чжэ. — Я подожду.

Судья мягко ему улыбнулся, расправил плащ и снова накинул его на Ань Чжэ.

— Спасибо.

Ань Чжэ вновь повернулся к спине Лу Фэна. Пока они разговаривали, тот успел застрелить ещё двоих.

— Когда он сможет отдохнуть? — спросил Ань Чжэ.

— Не знаю, — ответил судья. — Может, ещё через два часа. Или три.

— Спасибо, — тихо сказал Ань Чжэ.

Тут он услышал, как молодой судья спрашивает:

— А как вы с полковником познакомились?

Ань Чжэ на мгновение задумался.

— У городских ворот… — ответил он, намеренно не упоминая о споре. — Он заподозрил, что я не человек, и отвёл меня на генетический анализ. Но я его прошёл.

Судья приподнял брови.

— Потом он меня арестовал, — добавил Ань Чжэ.

Глаза судьи мягко изогнулись в улыбке:

— Знаю. Ты проявил немалую смелость, создав такую штуку.

Ань Чжэ:

— …

— А потом уже было Управление обороны города. Я не очень люблю холод, и он дал мне переночевать в своей комнате, — Ань Чжэ пересчитал по пальцам: — Потом мы с друзьями оказались заперты в комнате. Мы не знали, что делать, и я позвонил ему. Вот и дошло до нынешнего момента.

Закончив рассказ, он спросил:

— Полковник вообще часто помогает людям?

Если так, значит, Лу Фэн — хороший человек.

— Не знаю, вокруг него никого нет, — ответил судья.

Через мгновение он добавил:

— Иногда мне тоже хочется кого-то защитить. Но возможности нет. Никто не решается просить помощи у Суда Высшей инстанции.

Ань Чжэ слегка прикусил губу и сказал:

— Вы очень добрый.

Потом добавил:

— Вы совсем не похожи на судью.

Среди всех людей, которых он встречал, этот судья, пожалуй, был одним из самых мягких.

Судья слегка улыбнулся:

— Многие так говорят. Может, кто-то вроде полковника подходит для этой работы больше.

— Похоже, так и есть, — согласился Ань Чжэ.

Он подумал, что именно холодный характер Лу Фэна и позволяет ему выносить самые точные приговоры.

— В этом году исполнилось семь лет, как полковник служит Суду Высшей инстанции, — сказал судья. — Существа, внешне ничем не отличающиеся от людей, а тебе нужно правильно установить их вид. Иногда выпускаешь того, кого не следовало, иногда убиваешь не того. Это, наверное, самая тяжёлая работа в мире. Наши приговоры Судья хотя бы может поправить, сказать, верно мы решили или нет. А вот ему самому никто никогда не скажет, ошибся он или нет. Ему приходится иметь дело с чудовищами, которых трудно даже представить, с тщательно скрывающимися мутантами, а ещё выдерживать давление общества… и собственные сомнения. Поэтому я думаю, что держаться в Суде уже семь лет ему помогает не только холодность. Надеюсь, ты сможешь его понять.

Этот судья так и норовил перевести разговор на Лу Фэна, и Ань Чжэ это уже понял.

Сейчас он заметил, как тот слегка нахмурился, глядя на участок стены неподалёку.

Там скопилось много народу, раза в два больше, чем раньше. Сначала Ань Чжэ решил, что это просто жители, пришедшие поглазеть на страшное зрелище. Но взгляды у них были слишком серьёзные, будто они пришли на большой митинг.

Они говорили очень тихо, и Ань Чжэ улавливал лишь отдельные слова.

— Процент… страшный…

— Четыре тысячи…

— …только начало…

Он увидел, как судья рядом с ним нахмурился и подал жест охране вдалеке.

От ворот двинулся отряд охраны. В тот же миг люди под стеной, стоявшие плотной группой, начали расходиться. Их было несколько сотен, и когда они рассыпались, масштабы толпы стали ещё заметнее. Из города всё подходили новые и новые люди, вливаясь в эту массу.

Вдруг кто-то замахал рукой посреди толпы, совершенно ясно показывая, что зовёт именно его. Ань Чжэ всмотрелся и увидел знакомое юное лицо — того самого парня, который в первый день показал ему дорогу к корпусу № 117.

Тогда они как раз шли колонной.

В тот момент Ань Чжэ понял, зачем они здесь, и во все глаза уставился на них. Человек в первом ряду вынул из-под одежды сложенный пополам белый лист и развернул его. На белой бумаге красными буквами было написано:

«Осуждаем жестокость Судьи».

Тут же рядом стоящий человек раскрыл свой лист. На нём сразу было написано про правила суда:

«Требуем раскрыть критерии суда».

«Не признаём повторения Судного дня».

«Дайте объяснение мёртвым».

«Не признаём бессмысленную резню».

«Против массовых убийств во имя безопасности базы».

«Требуем регулярной проверки психического состояния Судьи».

«К Суду Высшей инстанции: несите ответственность за потери населения базы».

«Текущий Судья убивает людей чаще, чем его предшественники. Требуем объяснений перед базой».

В свете полярного сияния эти белые листы были похожи на раскрывающиеся бутоны. Они сливались в один поток, как безмолвно движущееся море: белый — цвет его дна, а кроваво-красные буквы — пена волн на этой поверхности.

Люди по эту сторону стены встрепенулись. Они вытягивали шеи, стараясь разглядеть через полупрозрачный барьер происходящее напротив. Гробовая тишина, царившая доселе, была нарушена этим внезапным движением. Повсюду зашептались.

Ань Чжэ снова посмотрел в сторону городских ворот.

Там фигура Лу Фэна чуть шевельнулась, он обернулся и посмотрел внутрь, через стену.

Взгляд у него был всё такой же ровный, будто он вообще ничего не видел. Он лишь отвернулся, дослал патрон и нажал на курок. Ещё одно тело рухнуло в кровавую лужу — на этот раз это была коротко стриженная девушка.

Если Ань Чжэ не ошибался, это была уже одиннадцатая жертва подряд от руки Лу Фэна.

Следующим, двенадцатым, был мужчина со смуглой кожей. Его испуганный взгляд метался между Лу Фэном, судьями и тёмными кровавыми пятнами на земле. Прошло немало времени, а он так и не решился сделать шаг вперёд.

Вооружённый солдат подошёл и попытался подогнать его. Мышцы на лице мужчины дёргались, он не спускал глаз с молчаливых протестующих за стеной. Наконец, стиснув зубы, он зажмурился и опустился на землю:

— Я не пойду!

Этот жест будто подбросил топливо в сердца протестующих. Они подняли свои плакаты ещё выше.

За стеной сел второй.

Третий.

Четвёртый.

Как покатившаяся волна, за каких-то пять минут они один за другим опускались на землю, словно падающие костяшки домино. Никто ничего не говорил, и никто больше не входил в зону суда. Под пляшущее полярное сияние на небе они молча смотрели на стоящего в центре Лу Фэна, отказываясь подчиняться. Этим они и выражали протест.

Впереди — суд, позади — рой насекомых. Усевшись здесь, казалось, можно было восстать и против того, и против другого и обрести какую-то вечную жизнь.

Взгляд Лу Фэна не изменился. Он лишь чуть опустил глаза, наклонил голову, меняя магазин. Чуть вздёрнутые кончики бровей и узкие разрезы глаз придавали ему от природы холодное выражение. Когда он смотрел прямо, от него веяло подавляющей жёсткостью. Но стоило ему опустить взгляд — и эта жёсткость превращалась в тонкую, ледяную высокомерную насмешку.

Щёлкнуло — магазин был сменён.

— Втащить, — приказал он.

Солдаты Управления обороны города на миг замялись. Спустя десятисекундную паузу двое всё же вышли вперёд и грубо подняли того самого мужчину, который сел первым.

Лу Фэн медленно поднял пистолет.

Все взгляды были прикованы к ним. В толпе раздался всхлип женщины, а затем эти всхлипы, как вирус, перекинулись дальше, откликаясь всё новым и новым плачем, пока не слились в одно море скорби. Плач стоял отовсюду, словно впереди их ждал не суд, а бойня.

Возможно, в этом и заключалась суть Судного дня: в картине массовой резни. Сто лет назад — так же, и через сто лет — всё так же.

И в этот момент звук броневика прорезал натянутую до предела тишину. Из машины вышел Говард с отрядом солдат и обратился к Лу Фэну:

— Что здесь происходит?

— Гражданские отказываются сотрудничать, — ровно ответил тот.

Говард окинул взглядом окружающее, крепко нахмурил брови. В голосе прозвучал лёгкий укор:

— Лу Фэн, вам не кажется, что вы убиваете слишком много?

Ритм речи у Лу Фэна не изменился, только голос стал чуть хриплым:

— Нет.

— Сегодня ситуация критическая, — адъютант Говарда передал ему мегафон, чтобы он мог обратиться к гражданским. — Речь идёт о безопасности всей базы, массовое заражение может начаться в любую минуту. Просим всех сотрудничать с Судом Высшей инстанции и Управлением обороны города.

Никто не шелохнулся. Возможно, если сравнивать неизвестность инфекции, которая может проявиться когда угодно, с чёрным дулом пистолета Судьи, второе пугало людей куда больше.

Говард явно уловил эту тишину. Его взгляд скользнул по надписям на плакатах протестующих. Он ненадолго задумался и сказал:

— Давайте каждый сделаем шаг навстречу. Суд Высшей инстанции обнародует правила суда, а гражданские снова встанут в очередь на проверку.

— Говард, — раздался ровный голос Лу Фэна.

Толпа взорвалась испуганными вскриками. Потому что ствол его пистолета медленно повернулся в сторону Говарда.

Говард на секунду растерялся, потом нахмурился:

— Полковник Лу, что вы делаете?

Солдаты из его охраны синхронно сделали шаг вперёд, взвели затворы и направили оружие на Лу Фэна.

Никто не собирался уступать.

— Полковник Лу, — холодно усмехнулся Говард, — да, я весь день был снаружи, но клянусь, сегодня меня не коснулось ни одно насекомое.

— Вы уже заражены, — сказал Лу Фэн.

— Я понимаю, Суду Высшей инстанции хочется подмять под себя Управление обороны и не раскрывать правила суда обществу, — голос Говарда стал низким. — Но база сейчас на грани выживания. Полковник Лу, даже если вы злоупотребляете властью, всему есть предел.

Как только он это произнёс, толпа тут же взорвалась.

Палец Лу Фэна лёг на спусковой крючок. Он не произнёс ни слова, но его движение ясно говорило, что он собирается сделать.

Солдаты Управления обороны тоже были готовы действовать. Их движения были резче. Было очевидно, что стоит Лу Фэну выстрелить в начальника Говарда, как они в ту же секунду откроют огонь по нему.

Тишина опустилась, как смерть. Холодное напряжение сгустилось, как ледяная глыба.

В этой мёртвой, сжимающей горло тишине вдруг раздался крик из-за стены:

— Против власти Судьи!

Один выкрик — и сотни голосов подхватили. Все, и внутри стены, и снаружи, и те, кто стоял здесь с самого начала, и те, кто только что подошёл, начали повторять этот лозунг:

— Против власти Судьи!

— Против власти Судьи!

— Против власти Судьи!

Крики становились всё громче, но Лу Фэн в центре оставался неподвижен.

Ань Чжэ смотрел ему в спину и почти перестал дышать.

Он не так уж хорошо знал Лу Фэна, но и поверхностного понимания было достаточно, чтобы понять: тот действительно выстрелит.

Это будет смерть.

Молодой судья рядом с ним тоже прошептал:

— Не надо…

Полярное сияние на небе вспыхнуло, и воздух стал таким холодным, будто превратился в лёд.

И вдруг…

Пронизывающий вой сирены разорвал тяжёлую ночную завесу, заглушив крики. Вдалеке на дороге вспыхнул белый свет, быстро мигая и приближаясь. Люди расступились, когда на всей скорости подлетела белая машина с красным треугольным знаком. У самых ворот дверь распахнулась, и из окна, высунувшись по пояс, показался молодой мужчина в белом халате. Ань Чжэ узнал его: месяц назад, у городских ворот, этот доктор проводил его генетический анализ.

— Я — заведующий отделом анализа в Маяке, — он схватил мегафон, переводя дух. — Конъюгирующий реагент первого поколения был приготовлен час назад. Он позволяет быстро визуализировать мишень заражённых, нужно всего…

Ему не хватило воздуха, он ещё немного перевёл дыхание и договорил:

— …всего пять минут.

Люди не шелохнулись. Тогда он спрыгнул с машины и вприпрыжку помчался к воротам.

Добежав до ворот, он вытащил одноразовый шприц и поднялся по ступеням:

— Начальник Говард, если вы согласны сотрудничать…

Говард без тени сомнения закатал рукав защитного военного костюма, подставляя руку под забор крови, потом поднял бровь и посмотрел на Лу Фэна.

Остальные тоже смотрели на Лу Фэна. Ань Чжэ понимал, чего они ждут. Если генетический анализ Говарда окажется нормальным, это будет доказательством того, что Судья и правда без меры устроил здесь бойню.

Кто-то в группе протестующих за спиной Ань Чжэ воскликнул:

— Мы перепишем историю!

Ань Чжэ увидел, как Лу Фэн опустил пистолет, прислонился к стене и стал вытирать оружие с безучастным лицом, словно его ничто не касалось.

О чём он сейчас думает, размышлял Ань Чжэ.

Через три минуты Лу Фэн закончил чистить пистолет, снова засунул его за пояс и равнодушно оглядел толпу.

Ань Чжэ смотрел на него и на мгновение их взгляды встретились.

Ань Чжэ тут же сделал шаг и встал рядом с молодым судьёй, показывая этим, на чьей он стороне.

Лу Фэн будто бы чуть-чуть дёрнул уголком губ. Но Ань Чжэ не успел рассмотреть, как в следующую секунду тот уже отвернулся.

Оставалась ещё минута.

В толпе протестующих поднялось ещё большее смятение, люди заговорили громче.

Полминуты.

Десять секунд.

Они начали обратный отсчёт:

— Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один…

На крыше машины отдела анализа вспыхнул красный свет.

Сирена завыла зловещим голосом, резко выкрикивая:

— Тревога.

Толпа, ещё секунду назад считавшая вслух, мгновенно притихла.

Бах! — грянул выстрел.

И стрелял даже не Лу Фэн, выстрел сделал один из солдат охраны у ворот.

Глухая тишина накрыла всё вокруг. Никто не произнёс ни слова. Только доктор наконец заговорил:

— Полковник…

Лу Фэн ничего не ответил, просто развернулся и пошёл в сторону города. Он прошёл мимо всех, и мимо Ань Чжэ тоже.

Толпа застыла, как деревянные куклы, и лишь когда он подходил совсем близко, люди приходили в себя и торопливо расступались.

В глазах Ань Чжэ спина Лу Фэна наложилась на ту, другую спину, уходящую от ворот базы в тот день. До сих пор он видел его только уходящим. Никогда ещё не видел, чтобы он шёл к кому-то.

Судья мягко подтолкнул его локтем.

Ань Чжэ среагировал сразу. Прижав к груди рабочий журнал Лу Фэна, он поспешил следом. Но Судья был высоким и длинноногим, и Ань Чжэ приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать.

— Полковник.

Лу Фэн не ответил.

— Полковник, подождите, пожалуйста.

Лу Фэн по-прежнему молчал.

— Полковник… — Ань Чжэ уже начал задыхаться. Сил у него и так было немного, а стоило побежать, как голос тут же подсел и стал ещё слабее. Он нахмурился. — Идите помедленнее, я не успеваю…

Полковник остановился и обернулся, посмотрел на него.

Ань Чжэ ещё не успел выровнять дыхание, но всё же поднял голову:

— Полковник…

— Говори нормально. — Лу Фэн скользнул по нему бесстрастным взглядом и холодно добавил: — Не капризничай.

Ань Чжэ:

— …

http://bllate.org/book/13301/1183050