Готовый перевод Bloody Moon / Кровавая луна [❤️]: Глава 26. Лицо Истины

1

Это можно было ощутить. Густой запах крови. Мёртвые и умирающие. Конец королевской семьи Кеменеда.

«…»

Радан ухватился за прутья, державшие его в заточении. Железные прутья клетки, использовавшейся для содержания загнанных животных, заставили его, малорослого, выгнуть тело, чтобы уместиться.

«Мой господин…»

Прошло три часа с тех пор, как он услышал звук открывающихся ворот Дворца Асила. Радан прислушивался ко всем звукам вокруг, к тому, что не мог вынести в своём воображении. Слова Лешака о том, что он «покажет ему конец Кеменеда», вонзились в его сердце гвоздём.

«Это из-за меня…»

Его пальцы, вцепившиеся в прутья, побелели в суставах.

«Я тому причина…»

Сразу после своего рождения он убил мать и няньку. Он был проклятием королевской семьи.

«Почему это был я…»

Его худые плечи затряслись мелкой дрожью.

«Почему я…»

— Нет! Это не проклятие.

Радан поднял голову на звук, раздавшийся у него в голове.

«Кто…?»

Он мог понять, даже не спрашивая. Он был в своём сне, или в её сне, или в сне кого-то, кого не знает.

— Ты не проклят.

«Эти слова… ложь».

«Тогда почему…»

— Не ты тот, кто был проклят.

«Тогда кто…»

— Подумай хорошенько. Кто проклят, если не ты.

«Кто…»

— Тот, кто пострадает больше всех из-за тебя. Тот, кто потерял своё сердце из-за тебя. Твои прелестные клыки вонзятся в его сердце.

Радан ахнул.

«Неужели…!?»

Не может быть. Это проклятие не принадлежит Лешаку. Скорее, он тот, кто примет его и поглотит.

— Ты убьёшь его. Таково моё проклятие.

«О нет! Нет! Я, я не собираюсь… убивать Его Величество! Никогда!»

— Неужели? Разве так?

Голос стал сладким. Как те божественные сладости, что Карум принёс в тот день.

— Он убьёт всю твою семью? Здесь, не оставив в живых ни единого человека.

«Ах…»

Рука, державшая прутья, задрожала. Нежный голос приник к его уху.

— Так убей же ты его первым. Тогда ты спасёшь своих людей. Твоего бедного второго брата, который отчаянно нуждается в твоей помощи и не может выжить без тебя.

«Нет… не… собираюсь…»

— Для этого и существуют твои глаза. Моя хорошенькая Синяя Змейка. Запомни. Жизнь одного Калифа или сотни и тысячи жизней здесь.

«Не…»

— Помни это проклятие. Оно не закончится, пока вся кровь Калифа не иссякнет.

Голос исчез.

Затем…

Лязг!

Клетка содрогнулась.

— Приказ доставить тебя в молельню.

Слова тех, кто запер Радана в клетку, прозвучали невесомо. Радан крепко сжал железные прутья. Он должен найти способ спасти Лешака от этого проклятия.

2

«В королевской семье родилось чудовище».

Голос камергера эхом разносился по подвалу дворца, где теней было больше, чем света. Даже мельчайшее дыхание, что он выдыхал, напоминало зловещий ветер.

«Едва невежественное создание открыло глаза, как оно убило королеву, повитуху и няньку. Говорили, что это потому, что он был проклят Василиском».

— Василиском?

Камергер слегка кивнул.

— Змея с ужасным ядом.

Его глаза, казалось, исказились, будто он был одержим мучительными воспоминаниями, но на самом деле тщательно изучали реакцию принца Лешака. Тот не знал, что такое «Василиск». Это означало, что истории о Синей Змее было достаточно для ведения переговоров.

— А потом началась война. Война, которой никто не хотел. Но менее чем за полгода сопротивление усилилось. Однако Его Величество Алсану III заявил, что эта война непременно будет выиграна, ибо Бог послал своего вестника.

Его звали Мджаб. Проводник пришёл к Алсану III с пророчеством, забытым даже в самой Империи.

— Было пророчество… о кронпринце Империи. Что смерть придёт к нему от укуса змеи. А в доме королевской семьи Кеменеда водились Василиски. Это было сильным намёком и гарантией. В конце концов, это означало, что именно Кеменед убьёт кронпринца Империи. С тех пор Синяя Змея стал убийцей.

Это была причина, по которой они семь лет вели войну без видимой причины. Алсану III верил, что Бог даровал ему этот континент. Ибеденская Империя падёт, и континент обретёт нового императора. Василиск был благословением от Бога, а королева — жертвой, подтверждающей это благословение.

— Но сила империи была велика… Когда лорд Разиль вернулся домой, потеряв ногу, Его Величество более не мог сохранять веру в Бога.

Алсану III не мог постичь Бога, который не позаботился ни о старшем сыне, ставшем калекой, ни о первом принце, который должен был стать новым императором. Когда вера была разрушена, Бог наказал его. Алсану III страдал от слабоумия, а первый принц был опустошён зависимостью от гашиша. Дворец Асила блуждал в лабиринте войны, преданый самим Богом. Если бы второй принц отказался от веры, всё могло бы закончиться гораздо раньше.

— «… Пока существует Чудовище, принц Ибедена непременно умрёт, и война закончится победой Кеменеда. Его Высочество Регент, Второй Принц Лауд, верил в это. И он принял решение».

Так Неизвестный Убийца был послан убить Лешака Калифа.

Камергер завершил долгий рассказ.

— Даже если вы убьёте сейчас всех в королевской семье Кеменеда, пока не убьёте Синюю Змею, кронпринц Ибедена когда-нибудь будет убит. Примите капитуляцию. Взамен я передам вам опеку над Синей Змеёй.

Камергер не знал обстоятельств Синей Змеи. Известие о том, что он содержится в живых армией Лешака, ещё не достигло королевской семьи. Он верил, что от Людей Мджаба не было связи и что второй принц Лауд ещё не мёртв. Что ж, эти две вещи были правдой.

Губы Лешака искривились.

— Новости запоздали. Синяя Змея уже у меня в плену. Разве вы не знали об этом?

— Он…

Смущённый камергер тут же выпрямил дрогнувший взгляд.

— Не спешите с выводами о Синей Змее. Вы же не знаете, как он убивает людей? Ему удавалось совершить убийство кого угодно и когда угодно. Его первое убийство было, когда ему было одиннадцать. Нет человека, которого он не мог бы решиться убить. Не было исключений, будь то человек или зверь.

Пока проклятие глаз Синей Змеи не было известно противнику, камергер мог продолжать переговоры.

— Нет смысла брать его под стражу. Он может убивать со связанными руками и ногами. Единственный, кто может полностью управлять Синей Змеёй, — это Лауд.

«…»

Камергер заметил некоторые незначительные изменения в глазах первого принца Лешака Калифа. В его сердце возникли сомнения. Лешак Калиф тоже был человеком. Любой, кто узнал бы, что существуют угрожающие его жизни пророчества, которые сбываются одно за другим, был бы встревожен.

— Я приму условия по войне. У него нет политического опыта, и он доверяет мне. Все обещания, которые я дам здесь, будут исполнены.

Однако камергер кое-что упустил из виду. Волнение Лешака исходило из другой причины.

— Второй Принц — единственный, кто может полностью управлять Синей Змеёй?

— …Верно.

— Верно, это то, что ты говоришь?

Рука Лешака невольно легла на сердце. Это была привычка, появившаяся в какой-то момент. По мере того, как его волнение усиливалось, сердце будто горело в огне, и фитиль всегда зажигал Радан.

— В чём причина?

— Что? Причина?

Камергер был озадачен. Почему Лауд может управлять Синей Змеёй? Потому что он единственный человек, который есть у Синей Змеи. Единственная семья, что с ним разговаривает.

— Мой отец в слабоумии. Мой старший брат не может пользоваться ногами, а моему второму брату отчаянно нужна моя помощь. Кажется, я уже где-то это слышал.

Пальцы, что бродили у его сердца, теперь сжались в том же месте.

— Разиль, Лауд и Радан.

Голос Лешака прозвучал вблизи. Камергер, сидевший на полу в подвале с поджатыми коленями, холодом попятился.

— …Вот почему…

— Синяя Змея должна быть сыном Алсану III.

Камергер прикусил язык. Он знал, что говорить это нехорошо. Противник — кронпринц вражеской страны. Не должно иметь значения, в какой семье родилась Синяя Змея.

— Что… Какое это имеет значение?

Это не имело никакого отношения к кронпринцу Ибедена. Лешак тоже это знал. Однако, что бы ни ведала его голова, кровь кипела во всём его теле. Слишком многое можно было предположить из слов камергера.

Они называли принца Кеменеда чудовищем. И они были готовы обменять его жизнь на жизнь первого принца, который не мог даже контролировать свой мочевой пузырь из-за зависимости. Радан не мог быть для них принцем. Это было имя, которое Радану было обещано в обмен на убийства. Имя, которым его никогда не называли прежде из-за таких слов, как Синяя Змея или Чудовище.

— Ты сказал, что его первое убийство было в одиннадцать?

«…»

Камергер ничего не сказал и лишь пожал плечами. Иной страх подкрался и сковал его. До встречи с принцем Лешаком, что только что напал на него в подвале, он думал, что нет ничего страшнее конца королевской семьи Кеменеда. Но не сейчас. Теперь, казалось, существовало нечто более ужасное.

— Он ползал на коленях и лизал его ноги. Принц Кеменеда! «Если не нравится, можешь бить меня». Он говорил, что часто слышал, что бить его приятно, потому что кожа у него очень мягкая. Так вот каким был способ Лауда Ранадии «полностью» справляться со своим братом?

Камергер яростно замотал головой; он должен был отрицать всё, что угодно.

— О, вы верите словам убийцы… Разве убийца не способен выдумать любую ложь?

— Он шёл через бордель с завязанными глазами. Место, полное извращенцев, любящих детей, вроде графа Кастера. Кровь сочилась из ран, где его хлестали плетью. Вы говорите, что это был принц Кеменеда?

— Он. Этот случай…

То, что дал ему Радан, было грудой лжи и горстью правды. Большая часть из сказанного им была ложью. У него не было выбора, кроме как думать так. Так и должно было быть!

«Но почему я так зол?..»

Лешак ощутил ярость, что всё пыталась вырваться из-под его контроля. Подозрение, что, возможно, то, что говорил Радан, было грудой правды и одной-единственной ложью, выводило его из себя. Радан назвал имя своего второго брата — Лауд. Он прочитал шифрованное послание, оставленное шпионом. Он не мог отличить, что нужно было скрывать, а что подделать. Мысль о том, что большая часть сказанного Раданом может быть правдой, заполнила дыру в его сердце гневом.

Радан предал его. Истинная сущность Радана — убийца. Но прошлое Радана по-прежнему вызывало в нём гнев. Словно это не Радан лгал ему, а прошлое Радана. Камергер тоже был частью того прошлого. Теперь руки Лешака дрожали, и ему хотелось отрубить голову камергеру.

— Чем вы его кормили?

Глаза камергера забегали. Он тоже, должно быть, почувствовал острую ярость Лешака, направленную на него. Даже если он не понимал, почему Лешак был зол.

— Почему… Почему вы спрашиваете?

— Высушенной змеёй?

— К-как… это…

Камергер поспешно закрыл рот. Вид руки Лешака, сжимавшей рукоять меча, пронзил его взгляд.

— А теперь вы используете его как разменную монету в сделке. Словно его жизнь — ничто.

Жизнь Радана не должна была значить для Лешака ничего. Но он не мог остановиться. Лешак потерял контроль над своими эмоциями. Его чувства больше не принадлежали ему. Вероятно, так было и раньше. С той самой минуты, как он встретил убийцу по имени Радан.

— Никакой сделки не будет. Кеменед исчезнет с этой земли сегодня.

— О, нет! Я знаю секрет Синей Змеи! Если вы не узнаете его, Синяя Змея…!

Вжик!

Голова камергера была отсечена. Меч Лешака дрожал от гнева даже после убийства.

— Ваше Величество!

В этот момент вернулся Аббад, обыскивавший подвал дворца Асила по приказу Лешака.

— Я нашёл потайной ход, и…

— И?

— Вам нужно кое-что увидеть.

Аббад увидел меч, всё ещё вибрировавший от приложенной силы. Лешак, выглядевший иначе, чем вчера в бою, сжимал меч. Выражение его лица было ясным. Гнев был ещё яснее, словно отточенный.

— Что это?

— Комната под землёй.

То, что обнаружил Аббад, было комнатой, наглухо запечатанной прочными железными воротами. С перекладины, запиравшей железную дверь, свисали слои цепей и замков.

3

Комната была небольшой. Это походило скорее на металлический ящик, чем на жилое помещение. Железная дверь была толстой, но маленькой, а оконце внизу — ещё меньше.

— Замки уже сломаны. Скажете — открою.

Всего было три замка: одна задвижка сверху, одна внизу железной двери и одна на окне. Лешак наклонился и отодвинул задвижку на оконце.

— Осторожнее, Ваше Величество. Мы не знаем, что это может быть.

Скрип…

Несмотря на опасения Аббада, он открыл окно. Холодный скрежещущий звук пропахал по их барабанным перепонкам. Единственное, что вырвалось наружу, — тлетворный холод. Когда он вдохнул, запах изнутри проник в его тело. Тяжёлый, затхлый, сильно застоявшийся, он попал прямиком в лёгкие.

Взгляд Лешака скользнул по комнате. Последним местом, на котором остановился его взгляд, была старая, изношенная, испещрённая ямами доска со спутанной соломой на полу.

Лицо Лешака исказилось.

— Здесь… кто-то был?

http://bllate.org/book/13307/1614684