Готовый перевод To start life anew / Заново [❤️]: Глава 15

— Даже не верится, что был таким горячим в постели. Вот что ты сказал.

Так он слышал. Слышал, оказывается. И очень четко все расслышал. Расслышал каждое слово, без единой ошибки. Едва вернувшееся к обычному состоянию лицо снова побагровело. От неловкости не знал, куда девать глаза. Надо было просто сесть в такси. Надо было набраться наглости и сказать: «Вы меня знаете? Я артист, кошелек забыл, так что заплачу по прибытии». Если бы знал, что окажусь в такой неловкой ситуации, лучше бы ненадолго переступить через гордость и заговорить с незнакомым водителем.

— А я и вправду был таким горячим в постели?

Поглядывая на Хан Нок Ёна, готового провалиться сквозь землю от неловкости, Кан Чун Иль задавал смущающие вопросы, и в уголках его губ играла улыбка.

— И… И почему вам это интересно?

— Если я был горячим, значит, мне понравилось твое тело. Вот я и заинтересовался, услышав твои слова. Неужели мы с тобой и вправду переспим? И если уж переспим, то каким же ты был, если так завёл меня?

Вот почему он вдруг передумал, хотя сначала хмурился и отказывался, когда я предложил выпить. Может, прямо сейчас открыть дверь и выпрыгнуть? Он всерьез подумывал об этом и даже взялся за дверную ручку.

— Пожалуй, сейчас ты меня не слишком заводишь — будет чувство, будто обнимаю скелет.

Кан Чун Иль окинул Хан Нок Ёна насмешливым взглядом.

— Э… Этого не случится. Даже если кто-то и видел будущее, нет гарантии, что оно обязательно сбудется. Того, чтобы мы с директором разделались и легли в постель, точно не произойдет.

Потому что он ни за что не прокрадется в постель к бесчувственному Кан Чун Илю, чтобы последовать указаниям Чан Хан Гёна.

— С чего ты так уверен?

— Вы хотите со мной переспать?

Кан Чун Иль отвел взгляд. Легкая насмешка, игравшая в уголках его губ, бесследно исчезла, сменившись привычной холодностью.

— Пока ты находишься под крылом Чан Хан Гёна, ты мне неинтересен.

Значит ли это, что если он полностью выйдет из-под этого крыла, то интерес может возникнуть? Вряд ли он имел это в виду, но, как ни смешно, прозвучало именно так. Хан Нок Ён усмехнулся про себя и уже собирался что-то сказать, как машина остановилась.

— Выходи, — коротко бросил Кан Чун Иль.

Как будто выгоняет. Только тут Хан Нок Ён посмотрел в окно и увидел, что они находятся перед спортклубом.

— Спасибо, что подвезли. Обязательно верну деньги за выпивку.

— Можешь забыть. В конце концов, ты выпил всего одну бутылку пива.

— И фрукты ел… В общем, я сказал, что угощаю, но не получилось. Обязательно верну долг. Счастливого пути.

Хан Нок Ён произнес это тоном, не допускающим возражений, а мысленно добавил: «Потому что иначе будет чувство, будто сходил в туалет и не подтерся». После этого он поспешно выскочил из машины, всем видом показывая, что не желает слушать никаких возражений, и тут же захлопнул дверь.

Кан Чун Иль, который, казалось, так же молча уедет, как в прошлый раз, неожиданно потянулся и опустил стекло со стороны пассажира.

— Когда выходишь на люди, обязательно смотрись перед этим в зеркало.

Сказав эти непонятные слова, Кан Чун Иль уехал. Хан Нок Ён с недоуменным видом спустился в подземную парковку. Едва усевшись в свою машину, он посмотрел в зеркало, и тут же вырвался возглас: «Что это такое?!».

Волосы, на которые он нанес гель для экстренной помощи, торчали во все стороны. Голова была растрепана, будто он заснул сразу после мытья. Из-за этого его природная красота уменьшилась процентов на тридцать. Теперь понятно, почему каждый раз, глядя на его лицо, уголки губ Кан Чун Иля странно подрагивали.

Хан Нок Ён провел пальцами по волосам, пытаясь их пригладить, но быстро сдался. Такими неумелыми движениями тут не поможешь.

Вернувшись домой, он обнаружил, что кладбище одежды исчезло. Пак Сан Хо, сидевший в прибранной гостиной. Обняв подушку, он смотрел «Ходячих мертвецов», услышав звук открывающейся двери, поднялся.

— Ты уже здесь? А что с твоими волосами? Плохо высушил?

— Ага.

— Ты до сих пор тренировался? Тебя долго не было, а, когда я позвонил, звонок раздался у тебя в комнате.

— Забыл телефон. И кошелек тоже. Я не все время был в спортзале… Просто заскочил кое-куда ненадолго.

Если сказать, что встретил Кан Чун Иля в спортзале и пошел выпить, он начнет дотошно выспрашивать, поэтому Хан Нок Ён ответил уклончиво. Пак Сан Хо, поняв, что тот не хочет вдаваться в подробности, кивнул, будто говоря, что примерно догадывается.

— Что с одеждой?

— Отдал на благотворительность.

— Наверное, было трудно разобрать все одному.

— Позвонил, и из благотворительной организации прислали людей. Количество было приличное, да и к тому же, увидев, что в основном брендовые вещи, они очень обрадовались и стали усердно грузить. Вряд ли найдется много людей твоего размера, чтобы носить твою одежду. В общем, каждый раз, когда выносили коробку, полную одежды, у меня так болело сердце. И еще я потихоньку пустил по своим каналам слух, что ты не будешь продлевать контракт. Думаю, скоро поступят предложения от агентств.

— Спасибо, хён.

— Да брось. Если поступят предложения от других агентств, не подписывай сходу, все тщательно проверь.

— Не волнуйся. В этот раз я не стану подписывать не глядя. И если сам найдёшь действительно хорошую компанию, а не какую-нибудь дрянь, скажи мне.

— Ага, так и сделаем.

Сам Пак Сан Хо выглядел более взволнованным, чем Хан Нок Ён. Тот коротко усмехнулся, глядя на Пак Сан Хо, который уже посматривал на телефон с мыслью: «Когда же посыплются предложения?». Затем, сказав: «Я немного отдохну», — направился в спальню.

Лежа в постели, он вспомнил слова Кан Чун Иля. Тот охарактеризовал Чан Хан Гёна как холоднокровного типа, искушенного в интригах и уловках. Может, потому что прошло время? Его резкая оценка уже не казалась такой шокирующей. Хотя, если честно, он не удивился и в тот момент, когда услышал эти слова.

Еще недавно Хан Нок Ён считал Чан Хан Гёна богоподобным идеалом. И хотя трезвая оценка Кан Чун Иля, заглянувшего в душу актёра, должна была шокировать его, последующие извинения прозвучали так неожиданно, что места для шока или иных чувств просто не осталось.

Он фыркнул. Получается, больший шок перекрыл меньший? Раньше у него почти не было добрых чувств к Кан Чун Илю, который резкими замечаниями выводил его из себя, но теперь, вернувшись в прошлое, он изменил свое мнение: ему стало немного смешно от того, что тот начал казаться ему другим.

«Возможно, это началось с того дня, когда он навестил меня в больнице».

Однозначно простым и легким человеком он не был. Общение с ним требовало постоянного напряжения, что изматывало, и всё же, возможно, именно поэтому он нравился ему ещё сильнее. Потому что на мысли о Чан Хан Гёне просто не оставалось места. Если Чан Хан Гён выстраивал в его душе хрупкие замки, то Кан Чун Иль опутывал все его нервы плотной сетью — тяжёлой и осязаемой.

Он чувствовал себя истощённым. Возможно, с самого утра и до текущего момента у него не было ни единой минуты, чтобы расслабиться. Хан Нок Ён лениво зевнул и закрыл глаза. Сонливость накатила мгновенно.

☆☆★☆☆

— Странно.

Хан Нок Ён оторвался от сценария. Пак Сан Хо уже который час похаживал по гостиной с таким видом, будто ему до зарезу нужно в туалет. Будь он чуть менее габаритным, может, ещё куда ни шло. Но его массивная фигура, мотающаяся туда-сюда без передышки, действовала на нервы.

— Хватит ходить кругами!

— А? Правда мешаю? Прости.

Пак Сан Хо виновато улыбнулся и плюхнулся на диван напротив. Только тогда Хан Нок Ён с облегчением вернулся к чтению. Вчера он получил сценарий пятой серии и снова восхитился. Очень интерсно. Сюжет захватывал — ни единого скучного момента.

«Вот бы поскорее начать съёмки. Кастинг уже закрыли?» — думал он, пробегая глазами по строчкам. Внутреннее беспокойство нарастало: «Может, позвонить писательнице Ким Хён Ён? Но не подумает ли она, что я её тороплю?»

Пока он размышлял, Пак Сан Хо, который, казалось, ненадолго угомонился, снова резко подскочил. Достал из холодильника бутылку воды, залпом осушил её и, бормоча под нос: «Странно, ну странно же», — снова принялся наматывать круги по гостиной. Хан Нок Ён с лёгким раздражением вздохнул и отложил сценарий.

— Что там у тебя странного?

— Ты же знаешь, слухи в наших кругах разносятся мгновенно. Новость о твоём расставании с агенством «Хануль» должна была уже достигнуть всех уголков. Я запустил её позавчера днём, так что звонки от агентств, почуявших выгоду, должны сыпаться как из рога изобилия. Но тишина… Ни одного звонка! Разве не странно?

Вот в чём дело. Поэтому он и носился по комнате, словно щенок, не знающий, куда себя деть. Сам Хан Нок Ён, главный заинтересованный, сохранял олимпийское спокойствие, в то время как его менеджер волновался и суетился за двоих.

— Видимо, ещё не все оценили перспективы. И чего ты так изводишься? Агентства могут и в нерабочее время позвонить. Сколько вообще прошло? Два дня? Я и не знал, что ты такой нетерпеливый.

— Наверное, я слишком тороплюсь?

— Ага. Расслабься. В крайнем случае, если не найдется компании, которая возьмет меня, ты можешь основать свою. Я буду работать в втоём агентстве.

Наличие крыши над головой было бы хорошо, но он не собирался торопиться и суетиться.

— Наш Нок Ён совсем вырос. Разговаривает так спокойно. Прямо как взрослый.

В глазах Пак Сан Хо, смотрящего на Хан Нок Ёна, читалась гордость. Казалось, он вот-вот погладит его по голове. Хан Нок Ён фыркнул. Это было нелепо.

— Мне двадцать семь лет.

К тому же, он отслужил в действующей армии. Благодаря тому, что он пошел в армию сразу после окончания школы, он свободен от одной из главных проблем многих актеров-мужчин — призыва. Не нужно беспокоиться о перерыве в карьере, не нужно изворачиваться, чтобы избежать призыва, и переживать, не всплывет ли вдруг скандал, связанный с уклонением от службы.

Если уж идти служить, то лучше сделать это побыстрее. Что бы он ни делал, лучше делать это после службы, и он был рад, что уже отслужил.

— У тебя светлая и красивая кожа, иногда ты выглядишь как подросток.

— Не льсти. Лучше узнай, закончился ли кастинг «Беглеца».

— Я утром тихонько поинтересовался, и, кажется, Чон Инхо тянет время, не давая окончательного ответа. С одной стороны, условия производства так себе, и если согласиться сразу — выглядит, будто заранее смирились с провалом. Но, с другой — сценарий-то хороший, жаль отказываться. Наверное, поэтому и колеблются. Говорят, они заняли неопределённую позицию — ни «да», ни «нет», и команда «Беглеца» уже вся на нервах, не знает, что делать.

— Что это такое? Все равно ведь откажутся.

Хан Нок Ён цокнул языком. Это даже не тянет на затягивание времени. Если дата съемок будет постоянно откладываться, пострадает именно их сторона.

— Почему «все равно откажутся»? Может, они и согласятся.

— Нет. Ни за что.

— С чего ты так уверен?

— Я точно знаю. Увидишь… Старший Чон Инхо не станет играть главную роль в драме новичка-сценариста, которая будет конкурировать с произведением писательницы Син Ынджу.

Пак Сан Хо согласился с его отговоркой.

— В этом есть доля правды. Что хочешь на ужин?

Уже вечер? Посмотрев на часы, он увидел, что уже больше пяти. Сейчас у него перерыв, почему же дни летят так быстро? Сегодня утром он сходил на занятие по кэндо, зашел к дерматологу, вернулся домой и немного почитал сценарий, а уже пять часов.

На мгновение он опешил от того, как быстро пролетело время, а затем потер живот. Он начинал чувствовать голод.

— Не знаю. Ничего конкретного в голову не приходит. А ты что хочешь?

— Так захотелось «сама» с соджу. Давно не ел.

Пак Сан Хо облизнулся. Самгипсаль* с соджу. У Хан Нок Ёна тоже потекли слюнки. Сколько времени прошло с тех пор, как он перестал есть жирный самгипсаль, пытаясь похудеть? Несколько лет, наверное.

Прим. переводчика: «Самгипсаль» (삼겹살) — это одно из самых популярных и любимых блюд корейской кухни: полоски бекона, которые не маринуются, а жарятся на гриле прямо за столом. Интересно, что Сан Хо говорит именно Самгипсаль, а не Самгёпсаль. Это упрощение настолько распространено в повседневной разговорной речи корейцев, что форма «самгипсаль» стала де-факто разговорной нормой. Ее можно услышать от носителей языка постоянно. В переводе решила сократить для более разговорного эффекта до «сама»

— У нас это есть дома?

— Нет. Нужно сходить в магазин.

Хан Нок Ён поднялся.

— Тогда пойдем за покупками.

— Ты тоже идешь?

— Ага.

— Ты же говорил, что все тело болит после кэндо.

— Я потерплю, наклеил пластырь. Заодно подышу воздухом, пойдем вместе.

— Ладно. Тогда иди переоденься и выходи.

Он говорил так, будто это было что-то необычное. Оставив удивленного Пак Сан Хо, который не ожидал, что тот пойдет с ним в магазин, Хан Нок Ён переоделся и вышел. Стояла зима, поэтому вместо броских солнцезащитных очков он надел бейсболку, натянув ее пониже, и обмотал шарф до самых глаз. Лицо было почти скрыто, что могло выглядеть подозрительно, но выставлять его напоказ тоже не хотелось.

Выйдя на улицу, он увидел Пак Сан Хо, уже готового к выходу. В отличие от тщательно экипированного Хан Нок Ёна, на нем была только черный пуховик поверх домашней одежды. До сих пор Хан Нок Ён не обращал внимания на то, как одевается Пак Сан Хо, и ему было все равно, но теперь, подумав, он вспомнил, что каждую зиму тот носил только эту куртку.

— Тебе мало платят в компании?

Хан Нок Ён посмотрел на поношенный пуховик Пак Сан Хо, который, казалось, прослужил ему лет десять. Пак Сан Хо, не понимая, к чему этот внезапный разговор о зарплате, последовал за его взглядом, понял и смущенно потер затылок.

— Потому что одежда старая? Я ношу его уже больше десяти лет, так что выглядит не очень, да?

— Другой одежды нет?

— Ага. Разве одежда не для того, чтобы прикрывать тело? Я не знаменитость и не женщина, так что могу одеваться как попало.

— Брат, у тебя что, долги?

Чан Хан Гён, возможно, и не был тем идеальным человеком, каким он его себе представлял, но вряд ли он был настолько плохим руководителем, чтобы не платить сотрудникам вовремя. Но, вернувшись в прошлое и чаще общаясь с Пак Сан Хо, он заметил одну особенность: тот был чрезмерно озабочен деньгами. После того как Хан Нок Ён отдал всю одежду в стиле Чан Хан Гёна на благотворительность, Пак Сан Хо зашел в его гардеробную и, увидев, что она почти пуста — по сравнению с тем, как она была забита раньше, — сказал: «Не покупай что попало, лишь бы заполнить место. Это пустая трата, роскошь и тщеславие».

— Какие долги… Я все выплатил. Начинал с минуса, а сейчас уже скопил немного денег.

— Так у тебя правда были долги?

Он спросил на всякий случай, а оказалось, правда? Когда его догадка подтвердилась, зрачки Хан Нок Ёна слегка расширились.

— Немного стыдно, но лет семь-восемь назад я открыл небольшое агентство. Ты же знаешь, я кручусь в этих кругах с двадцати лет. Постепенно появился опыт, наработались связи, появилась уверенность, и как раз тогда я, представь, нашел один талант. Забавно, но тогда я, видимо, с ума сошел, и вместо того, чтобы заниматься актерами, моей основной специализацией, решил продвигать певца. Случайно услышал, как он поет, и меня как будто током ударило, я просто помешался. Решил, что взращу его и сделаю топ-звездой, но в итоге все провалилось. Я заказал песню у известного композитора, произвел альбом, снял клип, вложился в рекламу, и мой счет ушел в минус, но я был уверен в успехе. Песня стала набирать популярность, казалось, вот-вот прорвется, как грянул скандал. Оказалось, что в школьные годы он был лидером школьной банды. Избивал детей, отбирал деньги, занимался проституцией… Ох. Честно, я меня просто обвели вокруг пальца. А выглядел он так, будто и не знает, как устроен мир. В общем, после скандала остались только долги, и все рухнуло. Благодаря этому я усвоил урок: «Делом нужно заниматься только в знакомой сфере, бизнес не для всех», — и пришел в Хануль.

Хан Нок Ён не мог смотреть прямо на лицо Пак Сан Хо, спокойно рассказывавшего о том, что, должно быть, было горьким опытом неудачи. Разве он не разрушил его жизнь очередным скандалом? К тому же, должно быть, ему было нелегко снова решиться открыть агентство, и он своими усилиями снова разрушил его, так как же тяжело должно было быть Пак Сан Хо тогда.

— Ты правда все выплатил?

— Все выплатил и уже скопил приличную сумму. Эти долги, они ведь давят на человека. Сначала я выплатил банковский долг, потом вернул деньги, занятые у знакомых. Все были хорошие люди, не торопили с возвратом, но как же было не по себе. Так что и ты не относись к долгам легкомысленно. Особенно избегай частных займов. Мне еще повезло, что я в них не влезал, но я видел много случаев, когда люди брали частные займы и разрушали свою жизнь. Хотя тебе вряд ли придется иметь с ними дело.

— Я знаю, что частные займы — это страшно.

— Откуда знаешь?

— Мой отец проигрался в азартные игры, оформил на меня частный долг и сбежал. Занял всего две тысячи, а вернул целых десять миллионов. Если бы тогда Чан Хан Гён не заметил меня, не заключил со мной эксклюзивный контракт, говоря, что у меня есть способности, возможно, сейчас я жил бы с одной почкой, одним глазом или был бы продан куда-нибудь.

Тогда ничто не гарантировало успеха. Он был полнее и не так ухожен, как сейчас. Но как было не поверить Чан Хан Гёну, который, сказав: «У тебя всё получится. Это инвестиция в будущее» и без раздумий решил проблему с той огромной суммой в десять миллионов. Как было не влюбиться? Не зная, чем всё обернётся, он не мог не отдать Чан Хан Гёну всего себя без остатка.

Пак Сан Хо с сочувствием смотрел на горькую улыбку Хан Нок Ёна, а затем кивнул, будто теперь все понял.

— Вот почему ты не мог и шагу ступить без директора Чана. Всё это было не просто так. Директор Чан — человек с безошибочным чутьём. Каждый, кого он выбрал, неизменно становился звездой. Кого-то он продвигал упорным трудом, но даже это было бы невозможно без искры таланта.

— Пойдем в магазин.

Он не хотел портить настроение разговорами о Чан Хан Гёне. Хан Нок Ён направился к входной двери и стал надевать обувь, Пак Сан Хо поспешно последовал за ним.

— Ага. Давай. Сходим быстро. Я проголодался.

Они направились в крупный магазин поблизости. Хотя был вечер буднего дня, внутри было довольно многолюдно из-за покупателей. Судя по тому, что было много домохозяек, они пришли за продуктами для ужина.

В помещении было тепло из-за хорошего отопления, и люди украдкой поглядывали на Хан Нок Ёна, который ходил, плотно закутавшись в шарф.

— Что купим?

— Ты же сказал, что хочешь «сама». Давай купим.

— Правда? Ты уверен?

— Я же забросил диету. И разве ты забыл слова писательницы Ким, что мне нужно набрать как минимум пять килограмм? Я набрал всего три.

Бросив диету, он начал есть в разы больше прежнего. Высокий уровень активности не позволял весу расти так, как ему бы хотелось. Зато мышечная боль пронизывала всё его тело. Каждое движение отзывалось ноющей ломотой, но он стоически терпел, убеждая себя, что это — неизбежная цена роста мышц.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13309/1602089