Янь Кань заглянул в глубину глаз Ци Си и увидел в них переливы нежности.
Его слова ещё звучали в ушах, заставляя сердце трепетать, а взгляд становиться всё темнее.
Неожиданно он схватил руку, касавшуюся его губ.
Ладонь была скользкой, будто только крепко сжав, можно было удержать.
Ци Си с недоумением посмотрел.
Янь Кань вдруг наклонил голову и укусил его за сустав.
Довольно сильно, так что Ци Си почувствовал острую боль. Его пальцы дёрнулись, и он подумал: «Неужели этот человек — собака?»
Не в силах высвободить руку и выдержать его взгляд, Ци Си отвернулся.
Затем почувствовал, как укушенное место смягчилось, и услышал хриплый голос Янь Каня:
— Супруг, я так счастлив.
Длинные ресницы Ци Си дрогнули, губы плотно сжались.
Краснея, он мгновенно покрылся румянцем от шеи до самых ушей, уголки глаз тоже заалели. Холодное лицо вдруг расцвело ослепительной красотой, завораживающей душу.
Янь Кань наблюдал, как бледные губы были стиснуты зубами до побеления, словно не чувствуя боли.
Он наклонился, и его грубый палец погладил след от укуса. Затем отпустил руку Ци Си, полностью охватив её ладонью.
Присутствие другого человека ощущалось так сильно, что Ци Си почувствовал, как его лицо горит. К счастью, Янь Кань не стал указывать на это, избавив его от желания спрятаться под одеялом.
Янь Кань тихо сидел рядом.
Когда жар на лице Ци Си немного спал, он поспешно отнял свою разгорячённую и вспотевшую руку и прогнал его:
— Иди спать.
Янь Кань посмотрел на опустевшую ладонь и тихо сказал:
— Мазь ещё не нанёс.
Ци Си быстро взял баночку, избегая его невероятно притягательного взгляда.
— Я сам.
Янь Кань улыбнулся:
— Хорошо. Супруг хочет, чтобы я вышел?
Ци Си сжал фарфоровую баночку и не выдержал, чтобы не бросить на него взгляд. Его глаза блестели — явный признак того, что его дразнили.
Янь Кань коротко рассмеялся, поднялся, опираясь на колени, и быстро поцеловал его в щёку, прежде чем Ци Си успел среагировать, затем сразу же удалился большими шагами.
Ци Си остался в прежней позе, сидя с опущенными глазами, потирая баночку.
Стиснутые губы постепенно расслабились.
Спустя долгое время он тихо вздохнул.
«Разве я не становлюсь всё более снисходительным к Янь Каню?»
Подняв подол рубахи, он увидел длинный розоватый шрам на животе. Живот слегка выпирал, мышцы были дряблыми. Совершенно непривлекательно.
Пальцем он набрал мази и начал втирать.
Длинные волосы с плеч соскользнули вперёд, часть рассыпалась по белой ночной рубахе.
Чёрные пряди волн ниспадают от шеи, словно мазки кисти, очерчивая хрупкие плечи, узкую талию и, наконец, останавливаясь на округлых линиях бёдер.
Ци Си слегка растегнул одежду, обнажив узкую, ослепительно белую талию.
Картина, способная пробудить в человеке смутные фантазии, но его холодноватое выражение лица и спокойная осанка придавали ей отстранённость. Даже то, как полы одежды слегка приподнимались, выглядело удивительно изящно.
Даже натирая мазь, он не утратил своей благородной осанки, напоминающей журавля или сосну.
Янь Кань, прислонившись к ложу, с лёгкой улыбкой наблюдал за этой картиной, словно за прекрасным пейзажем.
Когда Ци Си закончил и, почувствовав взгляд, обернулся, Янь Кань, не насытившись зрелищем, ничуть не смутился и лишь улыбнулся ему в ответ.
Затем он поднёс воду, чтобы тот мог вымыть руки.
Когда Ци Си закончил, Янь Кань унёс таз и, вернувшись, обнаружил, что тот уже лёг. Только лицо его было повёрнуто к стене, так что разглядеть его выражение было невозможно.
Янь Кань усмехнулся, глядя на его спину, и подумал:
«Выглядит, будто снег и иней, но почему так легко краснеет?»
— Супруг, гашу свет.
— М-м, — отозвался Ци Си, не добавляя ничего больше.
Пламя свечи погасло, и в комнате остался только лунный свет, струящийся сквозь окно, окутывая помещение лёгкой дымкой.
Ци Си прислушался, но так и не уловил ни единого звука от Янь Каня.
Он перевернулся на другой бок, и прохладный воздух коснулся его кожи. Закрывший было глаза Ци Си медленно открыл их снова.
— Не жарко, — пробормотал он.
Едва слова сорвались с его губ, как шершавая ладонь коснулась его лба. Затем низкий голос мужчины произнёс:
— Супруг, спи. Я здесь.
В сердце Ци Си неожиданно потеплело от чувства успокоения.
Во тьме он поймал руку, которую мужчина уже начал убирать.
Тепло их кожи соприкоснулось, и он на мгновение замер. Его нежные ладони, никогда не знавшие тяжёлого труда, обхватили грубые пальцы, и жёсткость их заставила его губы слегка подрагивать.
Но уже через мгновение он твёрдо прижал руку Янь Каня к постели.
Ещё раз взглянув на расплывчатый силуэт у кровати, Ци Си снова закрыл глаза.
Лёгкий ветерок донёс едва уловимый аромат туши.
Погружаясь в сон, Ци Си, подобно зверьку, нежно прижался щекой к ладони, которую незаметно для себя подтянул к лицу, и уголки его губ дрогнули.
Ещё одна ночь, когда он засыпал в мире под безмолвным присмотром Янь Каня.
***
На следующее утро Ци Си проснулся в лёгком смятении.
Он приподнялся, опираясь на руку, и длинные волосы рассыпались по спине. Подняв глаза, он встретил взгляд мужчины у кровати и услышал его первый вопрос:
— Хорошо спал?
Ци Си кивнул:
— Хорошо.
Голос его был мягким и тёплым, словно охлаждённый рисовый пирог, замоченный в ручье.
Такой можно было услышать лишь в полусонном состоянии или сразу после пробуждения. Янь Кань улыбнулся уголками глаз и спросил снова:
— А сны видел?
Ци Си покачал головой:
— Нет.
Отвечал на всё покорно и прямо, будто послушный ребёнок. Янь Кань тихо рассмеялся, взял одежду с краю и накинул её ему на плечи.
— Значит, и правда хорошо поспал.
Ци Си медленно моргнул. Глядя на склонившегося к нему мужчину, он слегка приподнял подбородок и без сопротивления опустил его на его плечо.
Янь Кань замер, боясь потревожить.
Через некоторое время подбородок с его плеча исчез. Но Янь Кань почувствовал, что этого недостаточно, и наклонился вперёд, обняв человека перед собой.
Лёгкий, холодноватый аромат окутал его, и Янь Кань, уткнувшись в плечо Ци Си, глубоко вдохнул.
— Супруг…
Тело в его объятиях слегка напряглось.
Ян Кань с сожалением подумал: «Значит, окончательно проснулся».
Он уже собирался отстраниться, но стройное тело в его руках вдруг постепенно расслабилось. Полы одежды мягко опустились, и Янь Кань улыбнулся, прищурив глаза.
Ци Си с утренней ленивостью в чертах вновь положил подбородок на плечо Янь Каня.
«Раз ему нравится обнимать, пусть обнимает».
Утренний свет пробивался сквозь окно, рассыпаясь по полу золотистыми бликами. Они слепили глаза, и казалось, что можно снова закрыть их и погрузиться в дремоту.
Но, разумеется, кое-кто был против.
— Генерал Янь!
— Завтрак уже остывает!
За дверью раздался недовольный голос, полный обиды, а следом — детский голосок А Чу:
— Учитель, не шуми.
Ци Си приподнял подбородок и спросил:
— Наобнимался?
Янь Кань прижался к нему ещё сильнее, словно не желая отпускать:
— Нет…
Ци Си разжал пальцы, вцепившиеся в одежду Янь Каня, и тихо сказал:
— Я проголодался.
И, как и ожидалось, руки, которые только что держали его так крепко, будто были вымазаны клеем, медленно разжались.
— Супруг, одевайся, а я принесу воды.
Ци Си ответил:
— Хорошо.
Собравшись и выйдя наружу, Ци Си был одет в чёрные одежды того же цвета, что и у Янь Каня.
А Син даже замер от неожиданности.
Обычно Ци Си носил светлые оттенки — белый, голубой, сине-зелёный. Даже яркие цвета, вроде красного, встречались лишь в виде небольших узоров на белом фоне.
Такой глубокий чёрный А Син и вовсе видел на нём впервые.
Фасон был такой же, как и у его господина — длинный халат с перекрещивающимся воротом из узорчатой парчи. Ткань лёгкая, лишь на рукавах и подоле тонкой золотой нитью были вышиты едва заметные узоры.
Но именно из-за простоты и тёмного цвета облик Ци Си выделялся ещё сильнее.
Его холодноватая аура стала ещё заметнее, и даже появился оттенок той резкости, что была у Янь Каня.
А благодаря выдающейся внешности в нём теперь чувствовалась даже лёгкая дьявольщинка.
С первого взгляда он казался неотразимым.
— Господин, господин Ци. Завтрак уже подан, — очнувшись, тут же доложил А Син.
Янь Кань кивнул и, шагая в ногу с Ци Си, направился в дом.
А Син задержался на пару шагов.
Глядя на идущих рядом мужчин, он отметил: несмотря на схожую одежду, никто бы не принял их за братьев.
Один подстраивался под другого, взгляды их неизменно возвращались друг к другу. В этом была какая-то гармония, присущая супружеским парам.
А Син довольно ухмыльнулся и засеменил следом.
— Кстати, господин Ци, вчера, когда мы убирались в лавке, мы видели того мальчишку, — не удержался он.
Ци Си замедлил шаг.
— Те Шу?
— Угу.
Янь Кань потянул Ци Си за руку вперёд:
— Сначала завтрак.
Ци Си взглянул на Янь Каня и тихо сказал:
— Нужно подготовить кое-какие вещи. По пути завезём соседям. И ребёнку.
Янь Кань бросил:
— А Син.
А Син тут же подскочил:
— Не беспокойтесь, господин, господин Ци, я всё улажу.
***
За столом Чжоу Цзытун, с тёмными кругами под глазами, нервно постукивал палочками:
— Кто без энтузиазма относится к еде, у того проблемы с головой.
Янь Кань, накладывая рис в пиалу для своего супруга, парировал:
— Сам напросился к нашему столу. На кухне тебя никто не гонял.
— ...Ну, в компании веселее же.
Рядом с Ци Си А Чу придвинул свой стул поближе. Его сияющие глаза, будто усыпанные звёздами, не отрывались от Ци Си.
— Господин, сегодня вы особенно прекрасны.
Янь Кань фыркнул:
— А вчера был нехорош?
— Конечно, был. Но сегодня — совершенно особенный. — А Чу взобрался на стул и уселся чинно.
В глазах Ци Си вспыхнули искорки смеха:
— Спасибо за комплимент, А Чу.
Мальчик рассмеялся, обнажив аккуратные зубки:
— Не за что.
Янь Кань, наблюдая за зевающим Чжоу Цзытуном, спросил:
— Опять за насекомыми гонялся ночью?
— Нет, учитель всю ночь читал романы, — немедленно сдал своего наставника А Чу.
А Син скривился:
— Понятно, почему торопил с завтраком.
Чжоу Цзытун проигнорировал их и продолжил есть. Он был настолько сонный, что иногда закрывал глаза, полагаясь на А Чу, который подкладывал ему еду, а сам лишь механически жевал. Зрелище вызывало улыбку.
Завтрак согрел животы и заставил на лбах выступить лёгкую испарину.
Ци Си созерцал оранжево-алые утренние облака на востоке, когда к его лицу потянулся платок Янь Каня. Он повернул голову, собираясь вытереть пот сам, но запястье было перехвачено.
— Супруг, не двигайся.
— Бум!
Ци Си вздрогнул от неожиданности.
Все повернули головы и увидели, как Чжоу Цзытун, скривившись от боли, потирает лоб, бормочет ругательства и поднимается на ноги.
А Чу тут же спрыгнул со стула и с беспокойством поддержал его:
— Учитель, давайте вернёмся домой.
Чжоу Цзытун зашагал быстрым шагом:
— Пошли, быстрее. Если не посплю сейчас, умру от истощения.
Ци Си, наблюдая эту сцену, невольно улыбнулся.
— Супруг.
Янь Кань привлёк его внимание и, дождавшись, пока тот посмотрит на него, произнёс:
— Я хочу устроить праздник по случаю исполнения месяца Янь Сяобао.
А Син обрадовался:
— Значит, готовиться нужно уже сейчас!
Ци Си, хоть и был удивлён, не стал сразу отказывать и спросил:
— Как ты хочешь это провести?
Янь Кань взял обе руки Ци Си в свои, нежно сжимая их, и объяснил:
— На севере, кроме моих сослуживцев, никого нет. Я хочу пригласить их, чтобы они посмотрели на малыша.
Ци Си кивнул:
— Хорошо.
Янь Кань тут же улыбнулся.
— Супруг, не беспокойся. Просто хочу, чтобы они познакомились с ним. Ты можешь вести себя как обычно.
Чёрная одежда подчёркивала алеющие губы и выразительные черты лица Ци Си, делая его похожим на ожившую картину.
— Нужна ли моя помощь в подготовке?
Хоть гостями и будут лишь сослуживцы, это всё же праздник в честь их малыша. Ци Си хотел внести свой вклад.
— Нет... — Янь Кань запнулся, но, встретив ясный взгляд Ци Си, улыбнулся. — Но если хочешь, можешь заняться этим. Я буду помогать.
А Син тут же заверил:
— Господин, я возьму на себя все хлопоты!
Ци Си почувствовал теплоту в груди и тихо ответил:
— Хорошо.
***
Раз уж решили устраивать приём, то нужно подойти к нему со всей серьёзностью.
Если приглашают сослуживцев, без вина не обойтись. Ци Си, обмахивая веером малыша на руках у Янь Каня, тихо спросил:
— В усадьбе есть хорошее вино?
— Есть, но вряд ли что-то выдающееся.
Янь Кань сам редко пил, к тому же хорошее вино стоило дорого. Он не скупился только на Ци Си, в остальном же старался не тратить лишнего.
К тому же большая часть средств уходила на поддержку солдат, так что свободных денег у него действительно было немного.
Волосы Ци Си колыхались на ветру. Он коснулся щёчки малыша, который не сводил с него глаз, и с лёгкой улыбкой предложил:
— Тогда возьмём из винной лавки. У меня осталось несколько кувшинов «Юньшаньского» вина.
Янь Кань хотел сразу отказаться, но передумал и тоже улыбнулся:
— Хорошо.
«Раз супруг предлагает, значит, мы действительно одна семья».
— Бум-бум!
Малыш на руках, казалось, был недоволен, что его проигнорировали, и с силой выпрямил ножки, словно рыбка, бьющая хвостом.
Янь Кань тут же поймал его за пяточки.
Он потянул за передничек Янь Сяобао и строго сказал:
— А если попадёшь в папу?
С этими словами он уложил малыша обратно в колыбель, на что тот ответил недовольным:
— А-а-а!
Ци Си повернул веер вслед за ребёнком, оказавшись боком к Янь Каню.
Тотчас же энергичное «а-а-а» сменилось мягким и сладким «у-у-у». Янь Кань фыркнул:
«Маленького ублажили, а большой тоже не хочет оставаться в стороне».
Ци Си ладонью придержал приблизившуюся грудь, плечо под тяжестью головы слегка дёрнулось.
— Не жарко?
— У супруга прохладно, совсем не жарко.
В глазах Ци Си мелькнуло смирение.
«Пот со лба уже капает мне на шею, а он притворяется».
Он развернул веер и начал обмахивать Янь Каня.
— Сколько примерно будет гостей?
— Два стола, но нужно приготовить больше блюд для солдат по соседству.
— Их не приглашаем?
— Не то чтобы не приглашаем, но если позвать их, то придётся звать всех — и из города, и из лагеря.
Янь Кань прижался щекой к нежной шее супруга, забрал у него веер и начал обмахивать их обоих.
— Если разобраться, усадьба генерала — это только наш трёхдворный комплекс. Та часть, что отделена, кроме участков, где Чжоу Цзытун выращивает травы, принадлежит им.
— Солдаты уже давно обустроили свой быт.
— Усадьба даёт им защиту, но они не приписаны к ней, они — жители Сеша.
Ци Си кивнул.
— Достаточно приготовить побольше еды и отправить им. Если устраивать пир, понадобится несколько десятков столов.
— А-а-у... а!
Супруги опустили взгляды.
Янь Сяобао смотрел на них широкими блестящими глазами, растянул рот. Красноватые дёсны обнажились, и он заулыбался, как маленький дурачок.
Большой дурачок рядом поддразнил:
— Чей это ребёнок так много болтает? Когда старшие разговаривают, малышам не положено вмешиваться.
Ци Си оттянул ножку, которую тот тянул в рот, и вытер платком текущие слюни.
— Весь в своего большого папу.
— Я? Много болтаю? — Янь Кань, словно обидевшись, снова заныл и прижался к Ци Си.
Ци Си отклонил голову, уворачиваясь от потирающегося о плечо лба, и даже в голосе его послышалась улыбка:
— Да, немало.
— Нос Янь Каня скользнул по шее Ци Си, и оба замерли.
Улыбка Ци Си исчезла, его рука, лежавшая на краю колыбели, внезапно сжалась.
Дыхание на шее было горячим, влажное прикосновение едва уловимым. Его ресницы дрожали, пальцы, вцепившиеся в колыбель, побелели от напряжения.
— Янь Кань… — Он отвел взгляд, голос дрогнул.
— Мм, — мужчина ответил хрипло.
Талию сжали, и Ци Си оказался в объятиях Янь Каня, сидя на его твердых бедрах.
— Янь Кань, — Ци Си беспокойно пошевелился.
Янь Кань прижал голову Ци Си к своему плечу, нежно потираясь щекой о его лицо.
— Просто пообнимаю.
Ци Си сидел лицом к нему, летняя одежда была тонкой, и он отчетливо чувствовал мускулы под собой.
Лицо, уткнувшееся в плечо мужчины, ощущало ровный, сильный пульс. Он не смел пошевелиться.
Прошло некоторое время, прежде чем он полностью расслабился, уютно устроившись на Янь Кане.
Тот вдруг глухо пробормотал:
— Супруг, я не хочу больше спать отдельно.
Ци Си промолчал.
Не получив ответа, Янь Кань обнял его крепче и заныл:
— Муж…
Ци Си ладонью отстранил его лоб и слез с колен.
— Присматривай за Сяобао, я пойду продумаю меню для гостей.
Сказав это, он ушел, не дав Янь Каню возможности продолжать капризничать.
Выйдя за дверь, Ци Си провел рукой по лбу, словно стирая несуществующий пот.
Янь Кань, услышав замершие шаги, тихо рассмеялся.
Он обернулся к малышу, который смотрел на него широкими глазами, и взял его пухлую ножку, высоко поднятую в воздух.
Толстенькая и мягкая, на ощупь просто замечательная.
— Янь Сяобао, помоги своему папе? Уговори маленького папу — разве супруги могут спать отдельно?
Ци Си за дверью покраснел.
Вот же…
Нахал.
Как можно говорить такое ребенку?
Он поспешно удалился в кабинет.
***
Стояла жара, стрекот цикад не умолкал, и дни быстро текли сквозь пальцы.
Двадцать пятого июля приглашенные начали прибывать в усадьбу.
Ворота распахнулись для гостей, окрестные жители услышали хлопушки, и вскоре ворота снова закрылись.
Раньше здесь бывало мало народу, но с тех пор, как у Северных ворот начали собирать овечий навоз, люди стали смелее.
— Что-то случилось в усадьбе генерала, раз фейерверки запускают?
— Кто его знает?
— Я знаю, знаю! — Мужчина с горящими глазами протиснулся сквозь толпу, возбуждённо восклицая. — Двоюродный дед моего третьего сына по линии тёщи — повар в усадьбе. Говорит, у генерала сыну месяц исполняется!
— Что?! Генеральша родила?!
— Давайте посчитаем: генерал вернулся в прошлом году, свадьба была в июле-августе. Как раз сходится!
— Точно, сходится!
— Дядя, а маленький генерал здесь?
— Откуда мне знать.
Высокий крепкий мужчина махнул рукой:
— Да какая разница! У генерала дитя родилось — надо поздравить!
— Верно, верно! Генерал обычно ничего не принимает, но сейчас точно не откажется.
Толпа мгновенно рассеялась, оставив за собой лишь медленно оседающую пыль.
Чан Хай опоздал. Он смотрел на разбегающихся людей с озадаченным выражением лица.
«Неужели я так страшен?»
Чжэн Датоу, увидев его мрачное лицо, напрягся:
— Начальник?
Юань Ма напомнил:
— Начальник, в усадьбу входи с улыбкой.
Чан Хай хмыкнул и, развернув рукава, вошёл в усадьбу.
О том, что творилось снаружи, внутри не знали. Подойдя к воротам двора, Чан Хай услышал приглушённый голос младшего брата:
— Сяобао, Янь Сяобао... Наш маленький генерал такой красивый.
Чан Хай грубо провёл рукой по лицу, пробормотав:
«Неужели правда?»
Во дворе гости уже собрались. Несколько могучих мужчин сидели на веранде и пили чай. Ци Си помогал на кухне, Янь Кань принимал гостей.
— Начальник, пойдём уже.
Чжэн Датоу нёс подарки — два кувшина вина, только что купленные.
Юань Ма держал детские игрушки, всего две-три штуки.
По сравнению с другими сразу было видно, что он пришёл выпить.
— Брат, ты пришёл, — Чан Хэ, держа малыша, увидел застывшего в дверях старшего брата. — Заходи же!
А Син тут же бросился принимать подарки от Чан Хая.
— Хех! Не ожидал, что полковник принесёт целых два больших кувшина вина!
— Чан Хай, садись сюда!
— Заместитель Янь, Цзяо... Неужели правда, месяц со дня рождения? — Он ошеломлённо позволил своим подчинённым подтолкнуть себя к группе генералов.
Поставив подарки, Чжэн Датоу и Юань Ма тут же подбежали к Чан Хэ.
Янь Сяобао широко раскрытыми блестящими глазками смотрел на незнакомые лица и великодушно пустил пузырь.
— Какой беленький... И глазки большие, носик похож, ротик похож — точно генеральский ребёнок!
Юань Ма толкнул его, понизив голос:
— Не умеешь говорить — молчи.
Чжэн Датоу возмутился:
— Ну так скажи сам!
Юань Ма задумчиво почесал подбородок:
— Такой светлый оттенок кожи явно не от нашего генерала, наверное, в супругу пошёл.
— А-а! — В окружении людей Янь Сяобао был в восторге. Ножки дрыгались куда энергичнее обычного.
Тем временем Чан Хай всё ещё пребывал в ступоре.
— Откуда ребёнок? Когда это успели? И генеральша согласилась?!
Янь Чоу вздохнул:
— Ты вообще слышишь, что говоришь?
Честно говоря, он тоже был ошарашен.
Усыновлённый дедом Янь Каня, он приходился братом отцу Янь Каня. Сам он никогда не женился, поэтому считал сына своего брата своим собственным.
И вот теперь неожиданно появился внук!
Нетрудно представить его замешательство.
За столом лишь юный генерал Ду Фан сохранял невозмутимость, лишь время от времени отхлёбывая чай и наблюдая за малышом.
Янь Кань с загадочным видом произнёс:
— Янь Сяобао действительно наш с супругом ребёнок. Успокойтесь.
— Твой супруг... разве не сбежал? — Янь Чоу понизил голос.
Он всё это время находился в Северном лагере и был совершенно не в курсе событий.
Чан Хай, лично видевший Ци Си, залпом осушил чашку чая и тут же высунул язык от ожога.
— Какое там сбежал! Сам приехал за мужем!
— Но это же мужская жена! — Его голос сорвался на визг.
Ду Фан холодно парировал:
— И что с того? — Это были его первые слова за всё время.
Чан Хай, не отличавшийся тактом, упёрся:
— Разве мужская жена может рожать?
Чжоу Цзытун загадочно изрёк:
— Какая разница? Если они говорят, что их — значит, их. Может, это Янь Кань родил.
Все уставились на живот Янь Каня.
Ду Фан повёл глазами и ледяным тоном заявил:
— В этом мире возможно всё.
Чжоу Цзытун посмотрел на Ду Фана.
«Неужели поверил?»
Он затрясся от смеха.
«Этот глупыш действительно боготворит Янь Каня».
Янь Кань покорно положил руку на живот и поднял бровь: — Ну что, разглядел что-нибудь?
— Ты... разве способен родить? — Чан Хай выглядел так, будто только что съел землю.
«Странный тип».
Живот плоский, как стиральная доска. Если бы внутри был ребенок, его бы расплющило.
Как раз в этот момент в комнату вошел Ци Си. На нем была белая одежда с синим узором, и хотя его фигура не была мягкой, как у девушки, она определенно не выглядела такой мускулистой, как у Янь Каня.
Чан Хай не сдержался: — Твоя жена куда больше на это способна.
Янь Кань улыбнулся Ци Си и невозмутимо ответил: — Все равно лучше бы я рожал. Телосложение моего супруга не выдержит.
Ци Си не был глух. Подняв глаза и увидев, как они сравнивают живот Янь Каня с его собственным, он мгновенно захотел провалиться сквозь землю.
«Этот человек готов сказать что угодно. Совершенно бесстыжий».
Когда Ци Си вошел, присутствующие опомнились. У солдат кожа была толще обычного, и они, громко смеясь, поднялись и поклонились Ци Си.
Ци Си кивнул.
Они уже познакомились ранее, но почему-то Ду Фан вышел вперед.
Радужная оболочка глаз Ду Фана была светлого оттенка, а взгляд напоминал холодное оружие — тяжелый и давящий, словно грязь забивала рот и нос, не давая дышать.
Но Ци Си только недавно узнал, что тому еще нет и двадцати.
Его поведение отличалось от обычного, было странным. К счастью, Ду Фан обычно игнорировал людей.
Все под навесом уставились на него, опасаясь, что он поступит нелогично. Здесь только Янь Кань мог его удержать.
Ци Си посмотрел на стоящего перед ним человека: — Генерал Ду?
Ду Фан произнес: — Я хочу его подержать.
Ци Си на мгновение удивился, затем мягко улыбнулся: — Тогда возьмите.
Ду Фан развернулся и, не спрашивая разрешения, прямо выхватил малыша Янь Сяобао из рук Чан Хэ. Будто ограбил.
Хотя движения были резкими, он не смог избежать того, чтобы держать ребенка, как мешок.
— Не так, не так! Вот так надо! — А Чу, задрав голову, с беспокойством поправил его.
Ду Фан проигнорировал.
Янь Сяобао вертикально уткнулся в грудь человека, его маленькие ручонки схватили Ду Фана за уши с двух сторон.
Голова наклонилась, и слюна размазалась по лицу Ду Фана.
— И-и! — Янь Сяобао расплылся в фирменной улыбке, ямочки на щеках слегка обозначились.
— Ха-ха-ха-ха, генерал Ду, вот и тебя кто-то умудрился за уши оттаскать!
Ду Фан сделал вид, будто не слышит слов Чан Хая. Его движения изменились, и в конце концов он, как и говорил А Чу, осторожно прижал малыша к себе.
Глаза-виноградинки встретились с глазами-фениксами.
Чмок!
Янь Сяобао моргнул, поднял ручонку и уперся ею в щеку Ду Фана. — И-и!
Ду Фан наклонился и оставил симметричный поцелуй на второй ямочке.
Все остолбенели.
«Ду Фан лишился рассудка?»
«Это тот самый генерал Ду, которого никто не смел касаться?»
Прежде чем кто-либо успел опомниться, Ду Фан прижался всем лицом к малышу, словно обнимая кошку, и начал его «обнюхивать», так что даже лепет Янь Сяобао стал тише.
http://bllate.org/book/13339/1186333
