Готовый перевод Xiān shēng jīn tiān chéng gōng lí hūn le ma / Удалось ли вам сегодня развестись, господин?: Глава 2. К чёрту сдержанность. К чёрту хождение по тонкому льду!

Когда Лу Тинфэн вошёл в квартиру, Янь Суо сидел в гостиной и курил.

Лаоши Лу привык находиться в помещениях, где не курили, поэтому, неожиданно почувствовав запах сигаретного дыма, закашлялся и нахмурился.

Неподалёку, на кожаном диване, сидел мужчина в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Его плечи были расслаблены. Услышав, как открылась дверь, он поднял веки и взглянул в сторону прихожей, но тут же отвёл глаза, опустил голову и выдохнул бесформенное облако дыма.

Янь Суо впервые курил дома и впервые позволил Лу Тинфэну увидеть свою усталость.

Глядя на него издалека, Лу Тинфэн ощутил необъяснимую боль, словно случайно подсмотрел чужую, никому не показанную уязвимость.

Немного помедлив, он переобулся и вошёл в гостиную.

Сначала Лу Тинфэн отнёс пакеты с покупками на кухню, достал два куска вырезки и оставил их размораживаться. Лишь после этого он вернулся в гостиную и первым заговорил с Янь Суо:

— Ты сегодня так рано вернулся. В компании нет дел?

— Мм, — рассеянно отозвался Янь Суо. Было очевидно, что он почти не слушал.

Как это — нет дел? Совещание по подведению итогов финансового года было в самом разгаре, когда Янь Суо бросил полный зал топ-менеджеров и уехал. Сейчас эти несчастные, должно быть, уже готовы были поседеть от тревоги. Но у президента Яня сегодня не было настроения заниматься работой: телефон на журнальном столике непрерывно вибрировал, а ему было лень даже взглянуть на экран.

Лу Тинфэн понял, что Янь Суо не в настроении, едва переступил порог.

На самом деле ему очень хотелось спросить: «Что случилось? Ты устал?»

Но слова застряли в горле, и он так и не смог произнести их вслух.

Кем он вообще приходился Янь Суо? Почти бывшим мужем, с которым они вот-вот оформят развод, или просто человеком, связанным с ним договором? Как ни посмотри, заводить столь личный разговор было неуместно.

Телефон внезапно перестал вибрировать, и гостиную заполнила такая глубокая тишина, что на душе стало тоскливо.

Обычно в минуты неловкого молчания именно Лу Тинфэн брал инициативу на себя и разряжал обстановку. Этот раз не стал исключением.

— Кстати, я купил в супермаркете много мяса: и рёбрышки, и вырезку. Раз уж ты сегодня вернулся рано, выбирай, что приготовить на ужин. Как только мясо разморозится, я начну готовить, — сказал он, подходя к дивану.

Янь Суо не ответил, но успел погасить сигарету ещё до того, как Лу Тинфэн подошёл вплотную.

Заметив этот незначительный жест, Лу Тинфэн испытал сложное, труднообъяснимое чувство.

Весь прошедший год Янь Суо казался ему благородным, неприступным человеком, который никогда не улыбался. И вот теперь, когда дело дошло до развода, Лу Тинфэн неожиданно увидел его мягкую и заботливую сторону. Разве это не было досадно?

Пока он предавался этим сумбурным мыслям, ноги уже сами принесли его к дивану.

Янь Суо поднял на него глубокий, сдержанный, почти изучающий взгляд.

Почувствовав на себе этот взгляд, Лу Тинфэн прикусил губу, отбросил посторонние мысли и сел рядом.

Под его весом диванная подушка возле ноги Янь Суо заметно прогнулась. Тот опустил глаза, уставившись на образовавшуюся вмятину, и лишь тогда наконец ощутил происходящее как нечто реальное.

Хорошо, что Лу Тинфэн всё ещё был рядом и пока не исчез из его жизни окончательно.

Возможно, у него ещё оставался шанс — как и говорил Чу Цяньчэнь, раскрыть свои истинные чувства и, отбросив стеснение, попытаться добиться любимого человека.

Не получив ответа на предложение выбрать блюдо, Лу Тинфэн почувствовал себя довольно неловко.

Он уже ломал голову над новой темой для разговора, когда обычно немногословный Янь Суо заговорил сам:

— Убери мясо в холодильник. Сегодня ужин готовить не нужно.

Лу Тинфэн на мгновение опешил от этой редкой инициативы, но быстро пришёл в себя и спросил:

— Ты не будешь ужинать дома?

Встретившись с ним взглядом, Янь Суо серьёзно покачал головой и поправил:

— Не я, а мы.

Лу Тинфэн снова растерялся.

"Сегодня что, какой-то особенный день? Почему столько всего происходит впервые?!"

Если память ему не изменяла, Янь Суо впервые употребил местоимение «мы», говоря о них двоих.

Само по себе это слово было совершенно обычным и не заслуживало такого удивления. Но, слетев с губ столь холодного и отстранённого человека, оно невольно создало иллюзию, будто они не супруги по договору, стоящие на пороге развода, а семья, прожившая вместе долгие годы, — самые близкие друг другу люди на свете.

Сердце Лу Тинфэна дрогнуло. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, а затем он, изо всех сил изображая невозмутимость, поддержал разговор:

— Пойдём в ресторан? В вечерний час пик там часто бывают очереди. Куда ты хочешь пойти? Я заранее забронирую столик.

— Я уже поручил ассистенту забронировать столик в «Павильоне Чуаньсян». Блюда тоже заказал: ферментированный китайский окунь, копчёные побеги бамбука с вяленой свининой, цветную капусту в сухом горшочке и цыплёнка с перцем чили*. Нужно добавить что-нибудь ещё?

*Павильон Чуаньсян (川湘阁 / Chuānxiānggé / Чуаньсянгэ) — название ресторана. «Чуань» и «Сян» обозначают сычуаньскую и хунаньскую кухни соответственно, «гэ» — традиционное название для изысканного павильона или зала.

*Маринованный китайский окунь (臭鳜鱼 / chòuguìyú / чоугуйюй) — знаменитое блюдо хунаньской кухни. Рыба имеет специфический резкий запах, напоминающий тухлятину, но обладает нежным вкусом; считается деликатесом.

*Копчёные побеги бамбука с вяленой свининой (烟笋腊肉 / yānsǔn làròu / яньсунь лажоу) — традиционное хунаньское блюдо из сушёных побегов бамбука и солёно-копчёной свинины.

*Цветная капуста в сухом горшочке (干锅花菜 / gānguō huācài / ганьго хуацай) — популярное блюдо, которое подаётся в специальной металлической посуде с подогревом снизу, чтобы овощи оставались горячими и хрустящими.

*Цыплёнок с перцем чили (辣子鸡 / làzǐjī / лацзыцзи) — классическое острое блюдо из кусочков курицы, обжаренных с большим количеством сушёного перца и сычуаньского перца.

— Ничего больше не надо, это же все мои любимые блюда! — услышав перечисление, лаоши Лу едва не захлебнулся слюной от предвкушения.

И всё же ему было немного непонятно:

— Откуда ты знаешь, что я люблю хунаньскую кухню*?

*Хунаньская кухня (湘菜 / Xiāng cài / сянцай) — одна из восьми основных кулинарных традиций Китая, известная остротой, насыщенными вкусами и широким использованием копчёных, вяленых и маринованных продуктов.

— Откуда знаю... — Янь Суо ненадолго задумался, а затем безапелляционно ответил одним словом: — Догадался.

*** *** ***

Ресторан «Павильон Чуаньсян» находился в центре города, совсем недалеко от их жилого комплекса.

Янь Суо не стал брать машину, и они дошли туда пешком всего за пять минут.

Ресторан специализировался на изысканных блюдах хунаньской кухни. Обстановка была элегантной, а посетителей — не слишком много. Войдя через главные двери, они вслед за официантом прошли через внутренний дворик с мостиками и журчащей водой и только потом попали в основную обеденную зону.

Лу Тинфэн привык жить экономно и впервые оказался в таком изысканном ресторане, поэтому невольно испытывал лёгкое волнение. Ему даже захотелось сфотографировать на память старую софору, росшую во дворе.

Однако он всё-таки был взрослым, степенным народным учителем*, а привычка фотографировать всё подряд, казалось, не слишком соответствовала его статусу.

*Народный учитель (人民教师 / rén mín jiào shī / жэньминь цзяоши) — официальное и почётное наименование профессии учителя в Китае, подчёркивающее её общественную значимость.

Подумав об этом, лаоши Лу сдержался и не стал доставать телефон.

Янь Суо забронировал отдельный зал на первом этаже. Просторное помещение украшали старинные каллиграфические свитки и картины. Веерообразное окно выходило прямо в тот самый дворик, через который они недавно прошли.

Когда они сели друг напротив друга, официант принёс две чашки травяного чая, опустил бамбуковую штору и тактично удалился.

Поскольку заказ сделали заранее, кухня успела подготовиться и блюда подали очень быстро.

Окинув стол взглядом, Янь Суо поднял глаза на Лу Тинфэна и спросил:

— Будем пить алкоголь? Местный «Сянцюань»* здесь довольно неплох.

*«Сянцюань» (湘泉 / Xiāngquán / Сянцюань) — марка байцзю, китайского крепкого алкогольного напитка, производимого в провинции Хунань.

— Лучше не стоит. Хунаньские блюда очень острые, а алкоголь притупляет вкус.

— Хорошо. Тогда что будешь пить?

— ... — Лу Тинфэн поколебался, словно ему было неловко произносить свою просьбу.

— Не стесняйся. Просто скажи, чего хочешь.

— У них есть соевое молоко?

Янь Суо слегка опешил от такого вопроса.

— ...Сейчас спрошу.

Он нажал кнопку вызова официанта и, не тратя времени, сразу спросил у подошедшей девушки, подают ли в ресторане соевое молоко.

— ...Соевое молоко? — молодая официантка тоже растерялась. "Неужели нынешние богачи стали настолько приземлёнными?" — подумала она. Заказывают хунаньские блюда по семьсот-восемьсот юаней за порцию, но не забывают запивать их соевым молоком по четыре с половиной юаня за бутылку.

— Так у вас оно есть или нет? — в голосе Янь Суо уже прозвучало нетерпение.

Девушка спохватилась и с гордостью ответила:

— Конечно есть! Соевое молоко марки «Вэйи»*!

*«Вэйи» (唯怡 / Wéiyí / Вэйи) — популярный в Сычуани и Хунани бренд соевого молока, который традиционно подают к острой пище, так как оно помогает смягчить жжение. Считается недорогим и народным напитком.

Президент Янь на мгновение потерял дар речи. Чем тут вообще гордиться — тем, что в ассортименте ресторана есть соевое молоко «Вэйи»? Но раз любимый человек хотел его выпить, следовало заказать.

— Тогда принесите одну бутылку.

— Хорошо, господин. Сейчас оформлю заказ.

На лице девушки сияла вежливая улыбка, а про себя она извергала потоки брани*: "Вот же тип! Даже другу не предложил. Жадный ублюдок".

*Извергать потоки брани (口吐芬芳 / kǒu tǔ fēn fāng / коу ту фэньфан) — иронический эвфемизм, дословно означающий «извергать из уст благоухание»; употребляется, когда человек ругается или сквернословит.

Янь Суо, понятия не имевший, что его только что мысленно обругали, в этот момент обрёл своё маленькое счастье.

Оказывается, этот придурок Чу Цяньчэнь был прав: покупать что-нибудь, чтобы порадовать любимого человека, и видеть, как тот улыбается из-за одной бутылки соевого молока, действительно было огромным счастьем.

Пусть даже это счастье окажется недолговечным и в любой миг расправит крылья и улетит.

*** *** ***

Лу Тинфэн очень любил острое. Заедая блюда ароматным рисом, он за считаные минуты уничтожил больше половины порции побегов бамбука с вяленой свининой, а от ферментированного окуня оставил только голову и хвост.

Утолив первый голод, он невольно замедлился, чтобы не продолжать набрасываться на еду с прежней жадностью.

Только тогда Лу Тинфэн заметил, что почти все блюда на столе съел он один, а Янь Суо практически не притронулся к еде.

Рука Лу Тинфэна с зажатым в палочках кусочком острой курицы замерла в воздухе. Он посмотрел на Янь Суо и спросил:

— Что случилось? Тебе не нравится еда?

— Нет, всё очень вкусно, — спокойно ответил Янь Суо.

— Тогда почему ты почти не ешь?

— Ничего особенного. Просто задумался кое о чём.

Янь Суо произнёс это вскользь, не придавая своим словам особого значения, но Лу Тинфэн воспринял их слишком серьёзно.

Он отложил палочки и осторожно спросил:

— Ты... хочешь поговорить о разводе?

Янь Суо совершенно не был к этому готов. Когда слово «развод» так внезапно сорвалось с губ Лу Тинфэна, его сердце болезненно сжалось.

За какие грехи он сам направил разговор в эту сторону?..

Впрочем, раз уж он собственными руками вырыл эту яму, оставалось лишь прыгнуть в неё. Другого выхода не было.

К тому же Янь Суо прекрасно понимал: рано или поздно им всё равно придётся серьёзно обсудить развод.

Так почему бы не сделать это прямо сейчас?

Прикрыв глаза и собравшись с духом, он решительно кивнул:

— Можно и поговорить.

Стоило поднять эту тему, как оба сидевших за столом мгновенно напряглись. Янь Суо никогда не нервничал во время деловых переговоров, однако теперь его ладони вспотели. У Лу Тинфэна ладони оставались сухими, зато сидел он с такой прямой спиной и строгим видом*, словно готовился к важнейшему экзамену.

*Сидеть с прямой спиной и строгим видом (正襟危坐 / zhèng jīn wēi zuò / чжэнцзинь вэйцзо) — идиома, описывающая крайне собранную, официальную и напряжённую позу: человек сидит прямо, оправив одежду и демонстрируя предельную серьёзность.

Янь Суо заметил его напряжение и намеренно спросил:

— Ты, кажется, немного нервничаешь?

— Да, действительно нервничаю, — честно признался Лу Тинфэн, нисколько этого не стыдясь.

— Из-за чего? — продолжил расспрашивать Янь Суо.

Он всегда считал, что нервничать должен именно он, ведь в любви тот, кто первым отдаёт своё сердце, неизбежно оказывается в более уязвимом положении*.

*Тот, кто первым отдаёт своё сердце, оказывается в более уязвимом положении (谁先动情谁卑微 / shuí xiān dòng qíng shuí bēi wēi / шуй сянь дунцин шуй бэйвэй) — распространённая в китайской интернет-культуре фраза о том, что первым влюбившийся становится эмоционально зависимым и занимает более слабую позицию в отношениях.

— Ну... — Лу Тинфэн не нашёлся с ответом и уклончиво пробормотал: — Я и сам не могу толком объяснить. Может быть, это просто физиологическая реакция...

Мужчина, который ещё минуту назад лениво пил соевое молоко, теперь сидел с идеально прямой спиной, скованный, словно первоклассник на уроке. Янь Суо вдруг захотелось рассмеяться. Он поднял чашку, сделал глоток травяного чая и с трудом скрыл улыбку.

Когда он проглотил чай, его кадык плавно скользнул вверх и вниз — и это выглядело необъяснимо сексуально.

Лу Тинфэн, словно загипнотизированный, тоже невольно сглотнул.

Вскоре Янь Суо поставил чашку и снова заговорил:

— Не нервничай. Это всего лишь обычный разговор.

Только тогда Лу Тинфэн понял, что неприлично так откровенно разглядывать чужой кадык. Смутившись, он поспешно опустил голову и ответил:

— Хорошо.

Янь Суо ненадолго замолчал, вспомнив их дневной телефонный разговор.

— Ты уже распечатал соглашение о разводе?

— Да, но оно осталось дома. Я не взял его с собой.

Янь Суо кивнул и с совершенно невозмутимым видом произнёс:

— Когда вернёмся, сразу порви его.

— А? Почему я должен его рвать?.. — Лу Тинфэн недоумённо посмотрел на него.

Янь Суо тоже смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, хотя в душе у него бушевала буря.

Перед ним сидел человек, в которого он был влюблён ещё со школьной скамьи.

Мальчик из его воспоминаний, неизменно носивший белую футболку, словно прошёл сквозь долгие годы и слился с образом молодого преподавателя в белой рубашке. Один был юным и прекрасным, другой — мягким и красивым. Два силуэта переплелись, воплотив самую важную мечту в жизни Янь Суо.

Столько лет пролетело словно одно мгновение, и тот юноша уже давно повзрослел.

Неужели и чувства, которые Янь Суо так глубоко похоронил в своём сердце, могли наконец пробиться сквозь землю, увидеть свет и дать ростки?

В этот миг он внезапно всё для себя решил.

К чёрту сдержанность. К чёрту хождение по тонкому льду!

Единственное, что Янь Суо хотел и должен был сделать прямо сейчас, — ясно и недвусмысленно сказать Лу Тинфэну:

— Потому что я не собираюсь с тобой разводиться. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

http://bllate.org/book/13351/1736025