Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 87

Лунный свет, просачиваясь сквозь щели жалюзи, чётко очерчивал на стене сплетённые силуэты. Расфокусированный взгляд лишь спустя долгое время вновь обрел ясность, остановившись на влажном от испарины лице напротив.

«Полная потеря контроля», — подумал Цинь Цинчжо. Если прошлую ночь ещё можно было списать на алкоголь, то сегодня это было осознанное падение в бездну. Раньше он и представить не мог, что будет заниматься подобным в студии, и уж тем более — что позволит другому человеку перейти с ним все мыслимые границы. Однако, глядя в глаза Цзян Цзи, он чувствовал, что эта потеря контроля и падение были настолько прекрасны, что сопротивляться не было никаких сил.

Неистовый и несдержанный юноша, что был здесь мгновение назад, исчез. Теперь Цзян Цзи, нависая над ним, сосредоточенно и внимательно смотрел ему в глаза, и в его тёмном взоре сквозила глубокая нежная привязанность. Цзян Цзи мягко провёл пальцем по нижней губе Цинь Цинчжо. Прикосновение было тёплым и влажным. Цинь Цинчжо рефлекторно поджал губы и нахмурился:

— Что это?..

— Не знаю, твоё или моё, — сдерживая смех, произнёс Цзян Цзи, наблюдая за сложной гаммой эмоций на его лице. — Цинь-лаоши, как на вкус?

Цинь Цинчжо поднял руку, собираясь вытереть губу, и замер. В голове вдруг мелькнула шальная мысль. Его ладонь легла на затылок Цзян Цзи, и, слегка надавив, он приподнял голову, поцеловал его и усмехнулся:

— Попробуй — и узнаешь.

Цзян Цзи послушно опустил голову, отвечая на поцелуй. Языки сплелись, толкаясь и играя, и в итоге уже никто не мог бы сказать, где чьё, но вкус почувствовали оба. Спустя ещё один раунд они наконец угомонились и лежали на ковре в обнимку. Цинь Цинчжо неосознанно поглаживал подушечки пальцев Цзян Цзи. Кожа с тонкими мозолями ощущалась слегка шероховатой, и это прикосновение вызывало своего рода привыкание.

Раньше, когда Цинь Цинчжо играл на гитаре, он не любил мозоли на кончиках пальцев, поэтому вместо пальцев он предпочитал медиатор. Но сейчас мозолистые пальцы Цзян Цзи казались ему невероятно сексуальными. Особенно когда они касались его кожи — это вызывало у Цинь Цинчжо очень специфическое чувство... словно он может вспыхнуть в любое мгновение. На него накатила сонливость, голос стал хриплым и ленивым:

— Тебе пора возвращаться?

— Угу, — тихо отозвался Цзян Цзи. — Уйду, когда ты уснёшь.

Новая репетиционная база находилась довольно далеко, там было не так оживлённо, как на улице Хунлу. И хотя Цзян Бэй знала, что нужно запирать дверь, оставлять восьмилетнюю девочку одну на ночь было небезопасно. Цзян Цзи не мог успокоиться, пока не проверит, как она.

На чердаке было тихо, царило умиротворение, словно они были отрезаны от остального мира. Цинь Цинчжо проваливался в дрёму, а вот у Цзян Цзи сна не было ни в одном глазу. Он разглядывал чердак при свете луны, вспоминая тот вечер, когда ходил по второму этажу, открывая одну дверь за другой. То чувство, смесь раздражения, тревоги и страха потери, он помнил так отчётливо, словно это было вчера.

— Чердак так спрятан. Почему ты в тот день просто не затаился здесь? — спросил Цзян Цзи.

— В тот день... — Цинь Цинчжо вспомнил, как сидел здесь вечером после сообщения от Лицзы. Его охватило сильное беспокойство: он предположил, что Цзян Цзи настолько умный, что наверняка быстро найдет это место. А поскольку он совершенно не знал, что сказать Цзян Цзи при встрече, то, промучившись некоторое время, решил просто сбежать. Кто же знал, что Цзян Цзи всё равно перехватит его.

— Я слишком запаниковал. Настолько, что напрочь отключился разум, — сказал Цинь Цинчжо. — Если бы я спрятался здесь и не выходил, ты бы нашёл меня?

— Наверное, — подумал Цзян Цзи. — Реакция Лицзы в тот день ясно дала понять, что ты здесь, просто я тебя не нашёл. Если бы ты не вышел, я бы точно обыскал каждую комнату заново. Потайная дверь сделана хитро, но не настолько, чтобы её совсем нельзя было заметить.

— Значит, так или иначе, я был бы найден, да? — усмехнулся Цинь Цинчжо.

— Угу. — Цзян Цзи крепче прижал к себе Цинь Цинчжо. — Я бы нашёл тебя в любом случае.

Немного помолчав, он спросил:

— Так почему ты прятался от меня в тот день? Теперь-то можешь сказать?

Сон окончательно сморил Цинь Цинчжо, он закрыл глаза, и его голос стал тихим и неразборчивым:

— Наверное, я слишком много думал и опасался...

— А сейчас? — спросил Цзян Цзи. — Разобрался в себе?

Находясь в полудрёме, Цинь Цинчжо пробормотал что-то похожее на «вроде бы да», но расслышать это можно было только прислушавшись. Дыхание рядом стало ровным и глубоким — Цзян Цзи почувствовал, что Цинь Цинчжо уснул. Он наклонился, поцеловал его в волосы, прошептал: «Спокойной ночи» и ещё некоторое время понаблюдал за спящим. Лишь затем он медленно освободил руку, тихо встал, оделся и покинул чердак.

***

Проснувшись на следующее утро, Цинь Цинчжо открыл глаза и повернул голову, глядя на место рядом с собой. Он уже давно не спал так крепко, поэтому даже не заметил, когда ушел Цзян Цзи. Опершись рукой о ковер, он сел и привычным движением потёр уши, с удивлением обнаружив, что звона нет. С тех пор как он покинул сцену того шоу, это, кажется, был первый раз за более чем месяц, когда оба уха с утра наслаждались подобной тишиной. Настолько полной, что это было даже непривычно.

Это из-за душевного состояния? Цинь Цинчжо, сидя на ковре, задумался. Рядом с Цзян Цзи настроение и правда было отличным: объятия расслабляли, поцелуи дарили радость, а то невыразимое наслаждение от физической близости и вовсе заставляло погружаться в него с головой...

Рядом лежал листок бумаги. Цинь Цинчжо взял его — это была записка, оставленная Цзян Цзи перед уходом: «Доброе утро. Скоро увидимся». Скоро увидимся... Цинь Цинчжо улыбнулся.

Раньше, допоздна засиживаясь за работой, он часто ночевал в студии, поэтому здесь был запас сменной одежды. Он встал, переоделся и пошел умываться в спортзал по соседству.

После завтрака, перед началом работы, Цинь Цинчжо по привычке отправился на пробежку в спортзал. На выходе он столкнулся с Линь Ци и рассказал ему о просьбе выступить в качестве приглашенного вокалиста в финале.

— Ты бы сам выступил, — лениво протянул Линь Ци, выслушав его. — Цзян Цзи наверняка хочет, чтобы это был ты. Что, неужели ты не выкажешь должного уважения и ему откажешь?

— Нет, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Они лично просили пригласить именно тебя, так что выручай. С меня потом выпивка.

Линь Ци цокнул языком:

— Что-то мне не верится. Впрочем, ты последние два дня в такой отличной форме... Видно, постарался наш маленький друг.

— А разве я не всегда такой? — спросил Цинь Цинчжо.

— Да брось, — фыркнул Линь Ци. — Раньше ты ходил такой, будто жить надоело, Лицзы уже вся извелась от беспокойства.

— Разве? — Цинь Цинчжо попытался вспомнить свое состояние. Работа, работа и ничего кроме работы — о настроении, хорошем или плохом, речи даже не шло.

— Ещё как, — сказал Линь Ци. — Просто будто два разных человека, понимаешь?

Цинь Цинчжо лишь улыбнулся и промолчал. Дойдя до двери кабинета, он остановился:

— Ладно, не буду тебя задерживать, я к себе.

— Э, нет, пойдём со мной. — Линь Ци закинул руку ему на плечо и подтолкнул вперёд. — Я вот что скажу: ты уже в отношениях, а всё работаешь. Совсем не стараешься! Твой маленький друг там ещё не зачах?

— Значит, по-твоему, теперь мне должно хватать одной любви, чтобы забыть о еде и питье?

— Именно, — с полной серьёзностью кивнул Линь Ци.

Цинь Цинчжо последовал за ним вниз. Он думал, что Линь Ци тащит его на первый этаж, чтобы обсудить какое-то дело, но, спустившись, тот просто открыл входную дверь и выставил его из студии:

— Иди давай. Хватит корпеть над музыкой, иди крути любовь.

— Куда идти-то?.. — Цинь Цинчжо не знал, смеяться ему или плакать.

Линь Ци развернулся и направился к звукозаписывающей студии в конце коридора. Зайдя внутрь, он снова высунул голову:

— Иди на свидание! — И махнул ему тыльной стороной ладони, мол, давай, проваливай поскорее.

У Цинь Цинчжо просто не нашлось слов от этой выходки. Он покачал головой и уже собирался вернуться в офис наверх, но вдруг замер. А может... и правда пойти? Раз уж срочной работы нет, а любовь приносит столько радости. К тому же Се Чэнъюнь и Дуань Чун постоянно твердили ему, чтобы он не уходил с головой в музыку, а нашел занятие для души. Времяпрепровождение с Цзян Цзи определённо делало его счастливым. С этой мыслью он достал телефон и набрал водителя.

Через полчаса машина остановилась у репетиционной базы Цзян Цзи. Когда Цинь Цинчжо вышел из машины, ему навстречу выбежала Цзян Бэй.

— Куда ты? — спросил ее Цинь Цинчжо.

— Прокачивать аккаунт заказчику! — бросила Цзян Бэй, не сбавляя шага. — Я опаздываю!

Цинь Цинчжо опешил. Столь ответственный подход к играм заставил его почувствовать себя неловко — куда ему до такой самоотдачи.

— Твой брат внутри?

Цзян Бэй отбежала уже на несколько метров, но её голос долетел:

 — Да!

Цинь Цинчжо с облегчением выдохнул. Всю дорогу он переживал, что пока едет к Цзян Цзи, тот уже мог отправиться в студию. Но он удержался и не стал писать сообщение, потому что любил тот момент, когда глаза Цзян Цзи внезапно вспыхивали при виде него. И всякий раз, когда он это видел, казалось, будто свет загорается и в его душе.

Цинь Цинчжо подошел к комнате Цзян Цзи и постучал костяшками пальцев. Тук-тук-тук. Внутри послышались шаги, затем дверная ручка опустилась, и дверь открылась. Цзян Цзи был в чёрной футболке и свободных спортивных штанах. Похоже, он только что принял душ — от него исходила влажная прохлада.

Его тёмные глаза, как и ожидал Цинь Цинчжо, на мгновение вспыхнули. Не дав Цзян Цзи сказать ни слова, Цинь Цинчжо шагнул ближе и поцеловал его в губы. Цзян Цзи обнял его и коснулся волос, собранных на затылке:

— Почему сегодня убрал волосы?

— Нужна же хоть какая-то новизна, — ответил Цинь Цинчжо. — Красиво?

— Красиво. — Цзян Цзи втянул его в комнату и запер за ним дверь. — Хотя я ещё не налюбовался и на прежний вариант.

Цинь Цинчжо улыбнулся и оглядел комнату:

— Чем занимался?

— Только помылся, хотел переодеться и поехать к тебе.

— Тогда переодевайся. — Цинь Цинчжо сел на стул у письменного стола. — Я подожду.

Он взглянул на книги на столе. Цзян Цзи читал разное: помимо профессиональной литературы по теории музыки, здесь лежали романы, сборники эссе и стихи. К его удивлению, поэзия — как китайская, так и зарубежная — занимала значительную часть. Цинь Цинчжо взял один из сборников:

— Любишь читать стихи?

Цзян Цзи бросил сменную одежду на кровать и потянул за ворот футболки:

— Иногда листаю перед сном.

Он стянул чёрную футболку через голову, поэтому вторая часть фразы — «...иначе жизнь слишком скучна» — прозвучала немного глухо. Цинь Цинчжо слегка приподнял бровь и взглянул на него. В этот момент Цзян Цзи с обнаженным торсом поднимал с кровати одежду. Он выглядел стройным и поджарым.

Цинь Цинчжо никогда не любил чрезмерную, нарочитую мускулатуру, но Цзян Цзи выглядел идеально. В одежде он казался даже слегка худощавым, и только когда обнажал тело, открывая рельеф мышц, можно было ощутить исходящую от него почти вызывающую мощь.

Цзян Цзи оделся и, заметив, что Цинь Цинчжо молча смотрит на него, усмехнулся:

— Что, я не похож на того, кто читает стихи?

— Нет, — покачал головой Цинь Цинчжо. — Я представлял, как ты их читаешь.

Цзян Цзи подошёл к нему, вытянул из его рук сборник:

— Давай я почитаю тебе.

— Давай, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Что выберешь?

— Дай подумать. — Цзян Цзи листал страницы, почти не глядя в текст, словно размышляя всерьёз. Подумав немного, он отложил книгу и достал с полки другую: — Почитаю Борхеса.

Он быстро нашёл нужную страницу и прочел заглавие выбранного стихотворения:

— «Чем тебя удержать?»

Цинь Цинчжо откинулся на спинку стула и, глядя на него, слегка запрокинул голову.

— Я подарю тебе нищие улицы, отчаявшиеся закаты,

Луну одетых в отрепья предместий.

Я подарю тебе горечь того, кто слишком долго глядел

На луну одинокую...

Цзян Цзи опирался о письменный стол, его профиль подсвечивался сзади. Это напомнило Цинь Цинчжо их первую встречу в комнате отдыха на шоу — ту сцену, залитую ярким светом, словно переэкспонированный кадр на старой киноплёнке. Только тогда Цзян Цзи казался дерзким и бесшабашным, а сейчас, читая стихи, он излучал удивительное спокойствие.

— Я подарю тебе верность того,

Кто никогда верноподданным не был.

Я подарю тебе собственное ядро, которое мне

Удалось уберечь...

Голос почти не изменился: тембр оставался низким и холодноватым, с металлическим оттенком, но в интонации сквозила нежность. При первой встрече Цинь Цинчжо и подумать не мог, что однажды их свяжут столь близкие отношения. И уж тем более не мог представить, что тот юноша, яростно торгующийся с продюсерами и выглядящий так, словно к нему лучше не лезть, будет стоять у окна и читать ему любовную лирику.

— Я могу подарить тебе свою одинокость,

Свою темноту и голодное сердце.

Я пытаюсь тебя подкупить

Неуверенностью, опасностью и неудачей.

Цзян Цзи медленно дочитал стихотворение, отложил книгу и посмотрел на Цинь Цинчжо. Они молча смотрели друг на друга, и какое-то время в комнате стояла тишина. Затем Цзян Цзи коснулся ладонью его волос, слегка взъерошив их:

— Отличается от того, что ты представлял?

Цинь Цинчжо по-прежнему молчал, сидя на стуле и глядя на него снизу вверх. Возможно, из-за того, что последние два дня они постоянно целовались, его губы, даже без вина, были ярче и полнокровнее, чем обычно.

Пальцы Цзян Цзи коснулись его губ. Поддерживая его чуть заостренный подбородок, он большим и указательным пальцами игриво трогал пухлую и гладкую нижнюю губу. Цинь Цинчжо поднял руку, коснулся пояса брюк Цзян Цзи и расстегнул пуговицу, которую тот застегнул совсем недавно.

— Тш-ш... — Он поднял взгляд на Цзян Цзи. Его голос был так тих, что выдох коснулся пальцев юноши. — Не двигайся. И не издавай ни звука.

Чем тебя удержать? Хорхе Луис Борхес

Я подарю тебе нищие улицы, отчаявшиеся закаты,

Луну одетых в отрепья предместий.

Я подарю тебе горечь того, кто слишком долго глядел

На луну одинокую.

Я подарю тебе предков, моих мертвецов,

Которых живые увековечили в мраморе: деда, отца моего отца,

Убитого на границе Буэнос-Айреса, две пули

Продырявили легкие: мертвец-бородач был погребен

В коровьей шкуре своими солдатами.

Двадцатичетырехлетний дед моей матери

Повел в атаку три сотни всадников из Перу —

И поныне все они — тени на призрачных скакунах.

Я подарю тебе все, что есть в глубине моих книг,

Все мужество и веселие жизни моей.

Я подарю тебе верность того,

Кто никогда верноподданным не был.

Я подарю тебе собственное ядро, которое мне

Удалось уберечь — ту сердцевину души, которой

Нет дела до слов, до торговли мечтами: ее

Не затронуло время, несчастья и радости.

Я подарю тебе память о желтой розе,

Виденной на закате задолго

До твоего появленья на свет.

Я подарю тебе толкованья тебя,

Теории о тебе,

Подлинные и удивительные о тебе откровенья.

Я могу подарить тебе свою одинокость,

Свою темноту и голодное сердце.

Я пытаюсь тебя подкупить

Неуверенностью, опасностью и неудачей.

Перевод Яна Пробштейна

http://bllate.org/book/13503/1500226