Готовый перевод All Under Heaven / Все под небесами [❤️]: Глава 4. Мужчина так и должен поступать.

Слабая и непритязательная госпожа Чэнь не могла поверить, что ее сын мог получить такого знаменитого наставника, поэтому Чжао Су потратил почти полдня, уверяя ее в этом, прежде чем она, наконец, смогла принять это как данность.

Леди Чэнь, плача от радости, воскликнула:

– Благодарение Небесам, но это также и способности моего сына. Как мать, я не прошу от тебя многого, пока ты в безопасности. Точно так же, как сегодня, если бы не твой учитель, я боюсь, что лидер клана наказал бы тебя. Отныне ты не должен быть таким безрассудным, мы занимаем низкое положение в клане, мы должны терпеть это, поэтому вы не должны причинять им ненужных хлопот!

Скромное происхождение госпожи Чэнь заставило ее просто молча проглотить свое достоинство, не выказывая ни капли гнева, Чжао Су мог это понять, но не мог с этим согласиться.

– Мама, не волнуйся, я бы никогда не отправился на поиски неприятностей, но если другие придут, доставляя нам неприятности, а мы просто будем терпеть это, то это просто заставит их поверить, что нас легко запугать, и они попытаются еще больше притеснять нас. Теперь у меня есть учитель, по крайней мере, теперь в округе Чанлэ никто не посмеет нас запугивать.

Леди Чэнь кивнула, пытаясь придумать, что сказать, когда они услышали какие-то крики за дверью.

– Чжао Су! Выходи! Чжао Су!

Сначала он не собирался обращать никакого внимания на этого человека, но шум снаружи, казалось, и не думал утихать. Казалось, что если он не выйдет, это никогда не прекратится. В конце концов, у Чжао Су не было другого выбора, кроме как выйти, хмурясь.

Мальчишке на вид было около тринадцати-четырнадцати лет, он был одет в белые одежды. Белые одежды носили ученики семьи Чжао. У пришедшего были густые брови и большие глаза, с большим духом, он громко кричал от ярости, казалось, что он хотел выбить дверь, чтобы добиться своего. Увидев, что как Чжао Су совершенно спокойно направился в его сторону, не замедляя шага, тот наконец сменил свою горделивую позу, убрав ранее выставленную вперед ногу.

– В чем дело? – спросил он. Чжао Су даже не потрудился спросить его имя.

Другой человек долго немного поколебавшись, наконец, представился сам:

– Меня зовут Чжао Нуань.

Чжао Су:

– ???

Чжао Нуань почесав в затылке, продолжил:

– Ты действительно никогда раньше не учился? Почему твоя речь сегодня была такой плавной, даже лучше, чем у меня?

Это был, безусловно, простой вопрос от ребенка, Чжао Су сложил ладони вместе в знак приветствия:

– Су должен позаботиться о матери, поэтому я больше не могу с тобой возиться.

Сказав это, он собирался развернуться и уйти обратно в дом, но Чжао Нуань подбежал, схватил его за рукава, усмехаясь. И без того очень хрупкая ткань была тут же порвалась.

Чжао Су:

– ...

Чжао Нуань сразу же отпустил его, чувствуя себя неловко, он улыбнулся:

– Я не хотел, это, гм...

Некоторое время он что-то бормотал себе под нос, восклицая, но больше ничего и не сказал. Чжао Су, никак не реагируя, поднял оторванный кусок своего рукава.

Как и ожидалось, ничего хорошего не могло произойти от столкновения с кем-то из семьи Чжао. Чжао Су вернулся в дом, чтобы переодеться, попросил госпожу Чэнь помочь заштопать рукав и снова вышел на улицу только для того, чтобы обнаружить, что Чжао Нуань все еще там. Никто не посещает храм без причины, был ли у него какой-то скрытый мотив?

Чжао Су задумался, жестом приказывая Чжао Нуаню уйти:

– Если больше ничего нет, тогда вам следует идти домой, уже темнеет.

На самом деле, он слишком много надумал себе, теперь, когда он был принят уважаемым учителем, его статус отличался от прежнего, так что не было ничего необычного в том, что кто-то решил прийти и попытаться выслужиться перед ним. Чжао Шенхай был ярким примером этого.

Чжао Нуань покраснел:

– Я только что переступил черту, завтра я пришлю тебе новую одежду. Кстати говоря, мы на самом деле с тобой двоюродные братья, так что с этого момента давай узнаем друг друга получше!

Чжао Су покачал головой:

– Я ценю вашу доброту, но мы всего лишь скромная семья и не смеем принимать такую доброту, вам лучше сейчас пойти домой!

Чжао Нуань выглядел обеспокоенным, что его не так поняли:

– Я ничего такого не имел в виду, и я не знал о вашей ситуации раньше… Мой отец был учителем, который оскорбил тебя сегодня перед школой клана, я здесь только для того, чтобы загладить свою вину!

После того, как Чжао Нуань раскрыл свою личность, у Чжао Су внезапно в голове всплыло воспоминание о разъяренном лице Чжао Шенью ранее. Он с холодной иронией сравнил этот образ с лицом ребенка, стоящего перед ним. Отец и сын не могли быть более разными.

– Твой отец, вероятно, не знает, что ты пришел сюда?

Чжао Нуань жалобно воскликнул:

– Со мной все кончено, я пробыл здесь так долго, что мой отец, вероятно, уже вернулся домой. Если он меня не увидит дома, я обязательно буду наказан. Я сейчас поспешу домой, а завтра я вернусь снова!

Сказав это, он просто так быстро ускользнул.

У этого ребенка какие-то проблемы с психикой?

Чжао Су смотрел, как он уходит, и на его лице появились черные линии.

На следующий день когда он встал, чтобы умыться, это был даже еще не иньши(1), леди Чэнь последовала его примеру и помогла ему приготовить завтрак. Чжао Су спешно покончил со своим завтраком. Он достал две книги, которые были у него дома, "Аналекты Конфуция" и "Менций", держа их обе в руках, чтобы отправиться к учителю.

(1) Иньши – время с 3 до 5 часов утра.

Гостевая резиденция Дай Гунванга находилась на востоке города, это был дом окружного судьи Чжан Лая. Чжао Су даже не знал, как долго его новый учитель пробудет в городе, он только понимал, что сейчас дорога каждая минута, каждая секунда, проведенная рядом с учителем. Не говоря уже о том, что это был его первый раз, когда он отдавал дань уважения своему новому учителю, поэтому он должен был прийти пораньше, чтобы произвести хорошее впечатление на другую сторону.

Когда он добрался до места назначения, небо все еще было темным, Чжао Су осмотрел себя и подумал, что выглядит не так уж плохо. Он постучал в дверь, через некоторое время кто-то подошел к двери. Это был седовласый старик, который зевал, с удивлением глядя на Чжао Су.

Чжао Су поприветствовал его, сложив ладони вместе:

– Учитель Дай уже встал?

Старик вдруг сказал:

– Вы, должно быть, тот новый ученик, которого вчера принял мастер? Быстро заходите! – мужчина провел его в кабинет и попросил подождать там, прежде чем закрыл за собой дверь. Он ждал долго, но никто не пришел, к счастью, Чжао Су позавтракал перед своим приходом, иначе он бы умер с голоду.

В кабинете было большое количество книг, Чжао Су не знал, принадлежали ли они Чжан Лаю, или их перенесли сюда после прибытия Дай Гунванга. Большинство книг было издано в Фучжоу, и их было трудно достать. На столе лежала наполовину раскрытая книга. Чжао Су небрежно взглянул на нее, и чем больше он читал, тем больше был очарован прочитанным.

Дай Гунванг толкнул дверь и вошел, Чжао Су поспешно отложил книгу, чтобы поприветствовать его.

– Учитель, ваш ученик приветствует вас.

– Хм, – Дай Гунванг оглядел его с ног до головы, прежде чем его взгляд упал на книгу на столе. – Ты читал эту книгу? Тебе было понятно прочитанное?

Чжао Су немного замялся и ответил на это:

– Этот ученик только пролистал книгу, этот ученик далек от понимания содержания и смог выделить только определенные элементы в прочитанном.

Дай Гунгванг не поверил ему и не усомнился в нем, он только улыбнулся и сказал:

– Достаточно, я видел, что когда вы опровергали учителя за пределами школы, вы спорили не очень убедительно. Отвечай прямо! – сначала он принял Чжао Су за своего рода врожденный талант, который на самом деле не умел читать, так как он никогда не посещал школу ни одного дня, поэтому он намеревался начать учить его некоторым простым китайским иероглифам, но он никогда бы не подумал, что Чжао Су сможет прочитать и понять что-то из такой вот книги.

Эта книга называлась "Чуань-си лу"(2), если бы ее положили перед человеком в современную эпоху, то не многие люди знали бы о ней, но в ту эпоху это была очень известная книга, можно сказать, такая же знаменитая, как "Аналекты Конфуция". Эта книга была написана не самим Конфуцием, а одним из его последователей, который собрал цитаты и письма Конфуция и отредактировал их в этой книге. Этим человеком был Ван Шурэнь(3).

(2) Философ Ван Янмин (Ван Шурэнь) «Чуань-си лу» (传习录«Записи преподанного и воспринятого») – неоконфуцианство.

(3) Ван Шурэнь – (26 октября 1472 – 9 января 1529) - китайский каллиграф, военачальник, философ, политик и писатель времен династии Мин. После Чжу Си он обычно считается самым важным неоконфуцианским мыслителем с интерпретациями конфуцианства, которые отрицали рационалистический дуализм ортодоксальной философии Чжу Си.

Ван Шурэнь был легендарной фигурой.

Есть очень мало людей, которые способны применить то, чему они научились, и найти свою собственную школу мышления. Таких людей, как Ван Шурэнь, действительно можно было пересчитать по пяти пальцам, кто был бы знаменитым военным генералом на коне и литературным гением вне коня.

Он правил Цзянси, подавил принца Нина, подавил вооруженное восстание и правил провинциями Гуандун и Гуанси. В то время ходили слухи, что когда враг слышал имя Ван Янмин – он будет побежден; когда мирные жители услышат имя Ван Янмин, они обрадуются, когда ученые услышат Ван Янмина, они будут разочарованы тем, что не смогут обсудить с ним философские концепции.

Его «Школа Мысли» была основана на учении конфуцианства, и в средне-поздний период правления династии Мин она стала силой среди людей, которую было трудно игнорировать. Даже некоторые высокопоставленные чиновники в Большом Секретариате также были последователями Школы Мысли. Говорят, что учения Школы Мысли также сыграли определенную роль в Японии во время Реставрации Мэйдзи(4).

(4) Реставрация Мэйдзи (яп. 明治維新 Мэйдзи Исин), известная также как Обновление Мэйдзи и Революция Мэйдзи — комплекс политических, военных и социально-экономических реформ в Японии 1868—1889 годов, превративший отсталую аграрную страну в одно из ведущих государств мира. Являлась переходом от самурайской системы управления в лице сёгуната к прямому императорскому правлению в лице императора Муцухито и его правительства.

Чжао Су был человеком из нового времени, поэтому для него было невозможно глубоко изучить эту книгу "Чуань-си лу", но зная, что содержание здесь написано самим Ван Шурэнем, уже было достаточно, чтобы Чжао Су почувствовал себя чрезвычайно скромным перед этим трудом.

Не говоря уже о том, что эта книга лежала на столе его собственного учителя.

Может быть, этот учитель тоже был последователем Школы Мысли? В это время, хотя последователей Школы Мысли было много, большинство из них были среди обычных людей, и это не всегда хорошо принималось правителями. Но это определенно не было таким мейнстримом, как Школа Принципов, поэтому, даже если в Большом Секретариате и были последователи этого направления, они бы не стали легкомысленно демонстрировать это в открытую.

Школа Мысли делала упор на идее единства знания и действия. Проще говоря, вы должны не только просто учиться, но и идти вперед и применять свои знания. Аргумент был немного похож на современную поговорку: “Практика – критерий истины”(5).

(5) Это высказывание принадлежит Карлу Марксу.

Это также неявно подразумевает значение освобождения ума. По сравнению с учением Школы Принципов Чжу Си, которая в то время выступала за “Поддержание Справедливости и Уничтожение Желаний”, это, конечно, было шокирующим замечанием, поэтому последователей Школы Мысли нельзя обвинять в том, что они оставались настолько сдержанными, насколько это было возможно. Это был первый день Чжао Су в школе, но он еще ничему не научился, так как первое, что ему нужно было сделать, это сдать тест.

Чжао Су некоторое время размышлял, а затем медленно сказал:

– Ваш ученик пролистал всего несколько страниц. То, что описывает Ван Янмин, – это единство знания и действия, которое отличается от учения Чжу Си.

– Хорошо, так кто же из них прав?

Чжао Су улыбнулся, он явно хотел, чтобы я оценил Школу Мысли:

– Единство знания и действия можно сравнить с тем, что человек читает тысячу книг, а также проходит тысячу миль пешком. Конечно, Ван Янмин находится на более высоком уровне, однако на данный момент учение Чжу Си является ортодоксальным и обязательным для Императорских экзаменов, поэтому...

Ему не нужно было произносить это вслух, Дай Гунванг, конечно, уже и так понял, к чему клонит его ученик.

На самом деле, то, что сейчас сказал Чжао Су, было на самом деле не сложно в понимании, но из-за его статуса и идентичности возможность высказаться с таким знанием преподнесла его учителю настоящий приятный сюрприз. Дай Гунванг еще раз утвердился в том, что он определенно не совершил ошибки, приняв этого ребенка в свои ученики, и даже посмотрел на Чжао Су добрее.

– Ты можешь распознавать китайские иероглифы?

Чжао Су кивнул:

– Я могу распознать основы, но я редко практикую их в написании, поэтому боюсь, что не смогу хорошо писать, – учитывая, что он привык писать упрощенными символами.

Дай Гунванг похлопал его по плечу:

– Пойдем со мной, посмотрим на твоего шисюна(6).

(6) Старший соученик — 师兄 (шисюн, старший брат)

Дом Чжан Лая был действительно просторным, и в нем имелся отдельный вход в кабинет. На четырех стенах висели наполовину свернутые бамбуковые занавески. Снаружи также был посажен бамбук, а перед домом – пруд с лотосами. Легкий ветерок заставлял шелестеть листья бамбука, принося слабый аромат лотоса и рассеивая сухую летнюю жару. Это было отличное место для учебы.

Когда Дай Гунванг привел Чжао Су в кабинет, там на низком стуле сидел молодой человек с книгой в руках. Молодой человек встал, чтобы поприветствовать их, когда они вошли.

– Приветствую тебя, Учитель.

Дай Гунванг улыбнулся:

– Подойди сюда и познакомься со своим шиди(7), его зовут Чжао Су.

(7) Младший соученик — 师弟 (шиди, младший брат)

Затем он сказал Чжао Су:

– Это твой шисюн, Юань Шу.

Чжао Су быстро поприветствовал его:

– Приветствую тебя, шисюн.

Этот ребенок был высоким и красивым, у него были красиво изогнутые брови, а волосы схвачены нефритовой лентой. Он был опрятен, ни один волосок не выбивался из прически. Он посмотрел на Чжао Су и ответил:

– Шиди, – на его лице читалось неодобрение, но он был намного умнее Чжао Цзиня и не показывал этого слишком явно.

Чжао Су, видя это, не сказал ни слова и просто улыбнулся.

Теперь, когда с представлениями было покончено, пришло время начинать занятия. Обычный школьный день был разделен следующим образом. Утреннее занятие проходило от маоши до сыши. После этого был небольшой перерыв, когда пожилая служанка принесла какие-нибудь закуски. По словам сиси(9), пришло время обедать. После этого был сделан часовой перерыв. Эти трое людей ели за беседой. От уши до вэйши(8) снова было время учебы. Как только урок закончился, каждый разошелся по своим домам.

(8) Маоши – с 5:00 до 7:00, сыши – 9:00 до 11:00, уши – с 11:00 до 13:00, вэйши – 13:00 до 15:00

(9) Сиси – 姐姐 – старшая сестра на китайском.

С таким расписанием занятий Чжао Су воспользовался возможностью встать пораньше, чтобы подняться на гору и собрать немного лекарственных трав, которые он передал Хуэй Чун Тану. Он оставлял им разбирать собранные им травы, а после занятий, возвращался к ним, чтобы забрать деньги. Таким образом, не было никакого конфликта по времени. Он мог учиться и зарабатывать деньги одновременно, убивая двух зайцев одним выстрелом.

Способ, которым учитель Дай преподавал, был очень своеобразным, на самом деле, он полностью отличался от того, что Чжао Су ранее тайно подслушивал за дверями школы клана Чжао.

Сначала он спрашивал учеников о том, что они прочитали вчера, и просил их повторить это наизусть, а также понять скрытый смысл прочитанного текста. Поскольку Чжао Су пришел на занятие впервые, ему не нужно было отвечать.

Шисюн, Юань Шу, казалось, учился довольно хорошо, он повторил каждое слово без ошибок, его рассуждения также были ясны. Он даже мог задавать свои собственные вопросы и имел свою собственную точку зрения. Дай Гунванг ни разу не сделал ему выговора и проявил много терпения при объяснениях, чтобы позаботиться об опоздавшем Чжао Су, он также уделял внимание тому, чтобы говорить как можно четче.

В качестве домашнего задания учитель попросил их запомнить отрывок из "Менция", а также разгадать скрытый смысл в тексте.

В конце концов Дай Гунванг отложил в сторону Четыре книги и Пять классических произведений и начал рассказывать о своем опыте путешествий по стране и о вещах, с которыми он столкнулся в качестве судебного чиновника. Он рассказывал о Цзянсу, прибрежном регионе, где часто разбойничали вокоу, совершавшие набеги на прибрежные районы, или о таком, как наводнение реки Хуан, жертвах, которые продавали своих детей, и о каннибализме. Он даже рассказывал анекдоты о Чжэн Хэ, который исследовал моря во времена правления Юнлэ. О многих из этих историй Чжао Су никогда не слышал, не говоря уже о Юань Шу. Они вдвоем слушали с большим интересом и не поняли, что время пролетело в мгновение ока.

После обеда Дай Гунванг отправился на задний двор, чтобы немного отдохнуть. А Юань Шу и Чжао Су остались в кабинете. Кроме маленькой скамейки, в кабинете ничего не было, так что они либо могли подремать, либо тупо сидеть, погрузившись в свои мысли, но между ними не было неловкости.

Чжао Су использовал это свободное время, чтобы попрактиковаться в каллиграфии, используя кисть для письма. Его почерк выглядел ужасно, поэтому он хотел уделить дополнительное внимание тренировкам.

Как только он поднял глаза, то увидел, что голова ребенка покачивается перед ним, он спокойно читал книгу, не оглядываясь на него.

Со скучной улыбкой Чжао Су кашлянул:

– Сяо(10) шисюн, я не понимаю этого отрывка, ты можешь объяснить мне?

(10) Сяо – 小 – маленький

Юань Шу не обратил на его обращение никакого внимания и притворился, что не слышит его.

Чжао Су продолжил приставать к нему:

– Сяо шисюн! Сяо шисюн! – и даже протянул руку, чтобы подергать того за рукав.

После того, как он окликнул его пять-шесть раз, Юань Шу, наконец, повернул голову в его сторону и раздраженно сказал:

– Шисюн, просто шисюн, почему ты должен добавлять “Сяо”?!

http://bllate.org/book/13519/1200170