На этот раз Хань Ян ел жареную курицу вместе с Гу Нуанем.
Гу Юаньчэнь привёл их в ресторан с ярким и чистым интерьером. Это место совсем не походило на ту закусочную с жареной курицей, какой её представлял себе Хань Ян. Официант в белой рубашке любезно помог ему снять и повесить грязную куртку, а затем налил стакан лимонной воды.
От уютной обстановки и мягких подушек на стульях у Хань Яна возникло непривычное ощущение лёгкости, будто всё его тело словно стало невесомым.
Рядом с ним Гу Нуань радостно тыкал пальцем в картинку в меню:
— Отец*, я хочу вот это!
* Отец (父亲) — здесь: обращение к Альфе-родителю (Гу Юаньчэню). В семье Гу различают «отца» (Альфа) и «папу» (Омега).
— Это острое. Ты же не любишь острое, правда? — Гу Юаньчэнь заказал для них обоих «детский набор»*, а себе взял порцию пасты.
* 儿童套餐 (értóng tàocān) — «детский набор» (обычно включает небольшую порцию основного блюда, гарнир, напиток и игрушку).
Гу Нуань надул щёки:
— Я уже ученик начальной школы, а не ребёнок. Почему ты до сих пор заказываешь мне детский набор?
— Ты только в первом классе, — поправил его Гу Юаньчэнь.
— А гэгэ? Он уже в пятом классе, — Гу Нуань указал на Хань Яна.
— Если ты больше не ребёнок, то подарка на День защиты детей в следующем году не будет, — сказал Гу Юаньчэнь.
— Отец, кажется, я снова стал ребёнком!
Хань Ян не имел опыта участия в таких тёплых разговорах. Он смотрел на отца и сына, между которыми царила гармония, и нервно сжимал руки. Заметив это, Гу Нуань ловко сунул ему в ладонь клубничную конфету.
Хань Ян: — …
Гу Нуань, воспользовавшись моментом, придвинулся ближе и осторожно провёл тёплой ладошкой по обмороженным язвам на руке Хань Яна:
— Гэгэ, тебе всё ещё больно?
В душе у Хань Яна разлилась теплота, а воспалённая кожа неприятно заныла и зачесалась. Он поспешно спрятал руки за спину:
— Нет, уже не больно.
Ему хотелось, чтобы Гу Нуань не сидел так близко — от его близости он чувствовал себя странно.
Внезапно в воздухе разлился сладковатый клубничный аромат.
Хань Ян увидел, как Гу Юаньчэнь, обычно спокойный, нахмурился и строго сказал:
— Гу Нуань, разве мы не договаривались: перед едой нельзя есть конфеты? Давай их сюда, я конфискую твои конфеты.
— Сегодня же мы едим жареную курицу, а не обычную «еду», — возразил Гу Нуань, но, услышав, что отец назвал его полным именем, струсил. Он незаметно вытащил из кармана штанов пять конфет и разом сунул их в руку Хань Яну, тихо добавив: — Я их принёс для гэгэ.
Хань Ян принял конфеты. Они были очень сладкими, но ему казалось, что лёгкий клубничный аромат феромонов самого Гу Нуаня был намного приятнее, чем конфеы.
— Спасибо.
Он убрал конфеты в карман, словно белка, прячущая запасы.
Вскоре на столе появились два детских набора и паста.
Почувствовав запах еды, Хань Ян наконец немного расслабился. Он был ужасно голоден и набросился на еду, едва её поставили на стол. В этом он никогда не был медлительным, наоборот, в нём было какое-то напряжение, будто если он замедлится, у него всё отнимут.
Гу Нуань уже видел, как он ест лапшу, поэтому был немного готов к этому.
Он заботливо пододвинул к нему свою картошку фри:
— Гэгэ, ешь помедленнее. Вот, возьми мою тоже.
Гу Юаньчэнь знал, что Гу Нуань не любит картошку фри, поэтому нарочно сказал:
— А почему бы тебе не отдать ему и свою жареную курицу?
Кто бы мог подумать, но на этот раз Гу Нуань, с болью в сердце, всё же подвинул и свою порцию курицы. Гу Юаньчэнь едва сдерживал смех, внутренне ликуя, ему даже захотелось достать телефон и заснять это.
Но разве Хань Ян мог не понимать, насколько это неприлично — съесть ещё и чужую порцию? Он покачал головой, осознав свою бестактность, и, покраснев до ушей, сказал:
— Не надо.
Потом он посмотрел на Гу Юаньчэня: тот заказал себе только одну пасту.
Хань Яну стало очень неловко. Он осторожно подвинул на середину стола свою ещё нетронутую куриную ножку:
— Дядя, а вы не будете есть? — тихо спросил он.
— Ешь сам, я такое не люблю, — улыбнулся Гу Юаньчэнь. Немного подумав, он спросил: — Свитер, который на тебе, связала тётя Чжан?
Хань Ян понял, что речь о бабушке Чжан, и честно ответил:
— Да.
У него не было лишней одежды, всего одна-две зимние вещи.
— Раньше она и мне часто вязала свитера.
— Бабушка Чжан очень добрая…
Они перекинулись ещё парой фраз. Гу Нуань тем временем грыз куриную ножку, а в его маленькой голове возник огромный вопрос: почему у него самого нет свитера, связанного бабушкой Чжан? К счастью, Гу Нуань не был жадным ребёнком. Увидев, что Хань Ян начал говорить, он радовался больше всех и даже выпил колу залпом. Если бы Гу Юаньчэнь не остановил его, он выпил бы и второй стакан, пока его маленький животик не стал бы круглым, как шарик.
Перед уходом из ресторана Гу Юаньчэнь специально попросил официанта упаковать кусок торта для Хань Яна.
Когда дело касалось еды, Хань Ян редко отказывался. Он вежливо поблагодарил Гу Юаньчэня:
— Спасибо вам.
Сегодня, наверное, был день, когда он произнёс «спасибо» чаще, чем когда-либо за всю свою жизнь.
Они ещё не вышли из торгового центра, а Гу Нуань уже заявил, что хочет в туалет. Поскольку он был Омегой, Гу Юаньчэнь не мог пойти с ним, поэтому остался ждать с Хань Яном снаружи.
Хань Ян держал в руках коробку с тортом и несколько раз опускал на неё взгляд.
— Это клубничный торт. Сяо Нуань настоял, чтобы заказать именно его — сказал, что ты его любишь, — с этими словами Гу Юаньчэнь протянул ему ещё один пакет. — А это… пока ты был в уборной, он выбрал тебе куртку в магазине напротив. Она должна быть тёплой.
Хань Ян не взял пакет, а поспешно отступил на полшага назад:
— Дядя, вы с Гу Нуанем… и так уже подарили мне слишком много.
Как он мог так бесстыдно продолжать принимать подарки?
— Эту куртку тебе дарит Сяо Нуань, не я.
— …
— Его папа пообещал ему награду за успехи в учёбе, я тоже должен поощрить его, чтобы он старался ещё больше, — Гу Юаньчэнь похлопал Хань Яна по худенькому плечу, давая понять, что этим подарком он не обременяет их. Но он невольно поразился тому, насколько худым оказался одиннадцатилетний ребёнок. Помолчав мгновение, он добавил: — Зима в городе C всегда долгая. Сяо Нуань переживает, что ты будешь мёрзнуть.
— Раз он занял первое место, он должен выбрать подарок для себя, — покачал головой Хань Ян.
Не успел он договорить, как сзади с радостным криком подбежал Гу Нуань. Он схватил Хань Яна за руку, даже не вытерев мокрые ладони, от чего тот едва не вздрогнул всем телом от испуга.
— Это и есть то, что я хотел выбрать! — затараторил Гу Нуань. — Папа часто говорит: только приложив усилия, получаешь награду. Тогда результат по-настоящему твой, и делиться им приятно!А ещё, когда заводишь друзей, то им нужно дарить подарки!
В его голове словно щёлкали счёты. В этот день под красивым предлогом: «Скоро Новый год, так что это мой новогодний подарок для гэгэ!» он подарил Хань Яну и новый рюкзак, и новую куртку.
Когда Гу Нуань говорил, он всегда был очень эмоциональным, шумным и оживлённым. Хань Ян одновременно чувствовал раздражение но… не испытывал к нему неприязни.
Слушая его слова, сталкиваясь с невиданной прежде заботой и добротой, Хань Ян медленно покраснел. С одной стороны, Гу Нуань казался ему странным, с другой — внутри всё щекотало от непривычного тягучего чувства.
Хань Ян и сам знал, что всегда холоден и замкнут, но Гу Нуань всё равно тянулся к нему. Он не только давал ему конфеты и разговаривал с ним, но помог ему в самый холодный и голодный момент его жизни. Он подарил ему новую куртку и рюкзак, а ещё тот красный шарф, от которого пахло феромонами со вкусом клубники.
Сжимая в руках этот «новогодний подарок», Хань Ян вдруг ощутил никогда прежде не испытанное желание: он тоже хотел подарить Гу Нуаню новогодний подарок.
Но у него не было ни гроша. Кроме кучи хлама в потрёпанном рюкзаке, у Хань Яна не было ничего.
Он крепче прижал к себе рюкзак. Новая куртка была такой тёплой, что у него кружилась голова. Впервые в жизни Хань Ян искренне захотел вырваться из этой клетки и попасть в мир, где можно жить нормальной жизнью.
Он, как обычно, опустил голову:
— Прости… у меня нет ничего, что я мог бы тебе подарить.
Ему было безумно стыдно.
— Ты подарил мне так много… Если тебе что-то нужно… — он запнулся. — Я сделаю для тебя всё, что попросишь. Ты… чего-нибудь хочешь?
Так было всегда: в школе, если одноклассник делился с ним половиной булочки, он в ответ делал за него домашнее задание. Неравный обмен — закон выживания.
Но Гу Нуань был другим. В его мире не было ни законов выживания, ни расчёта.
— Тогда гэгэ, ты не мог бы мне улыбнуться?
— …
— Я хочу увидеть, как ты улыбаешься. Я ещё ни разу не видел твоей улыбки, — в глазах Гу Нуаня снова зажглись звёздочки, от которых дрогнуло сердце Хань Яна.
Хань Ян подумал: “Кому вообще может быть интересно смотреть на мою улыбку?”
Странно. Очень странно.
Гу Нуань и правда очень странный.
«Я не умею улыбаться», — хотел было сказать Хань Ян, но, увидев, с какой надеждой на него смотрит Гу Нуань, не смог отказать ему.
Он только сказал:
— Я… попробую потренироваться. В следующий раз улыбнусь тебе, хорошо?
В воздухе разлился аромат прохладной зимней мяты. Хань Ян, сам того не замечая, перестал сдерживать свои феромоны. Он радовался, как ребёнок, искренне и от всего сердца, хотя сам этого не заметил.
Гу Юаньчэнь довёз Хань Яна до ворот его жилого комплекса, после чего вместе с Гу Нуанем отправился домой.
Всю дорогу обратно Гу Нуань сидел, подперев подбородок рукой, и с озабоченным видом смотрел в окно.
— Сяо Нуань, что случилось?
— Позавчера я слышал ваш с папой разговор.
— Ты притворялся спящим?
Гу Нуань нахмурился и, подражая взрослым, возмутился:
— Я вовсе не притворялся! Я просто проснулся.
— Я слышал, что вы хотите спонсировать учёбу гэгэ … А ещё… ещё… — продолжил Гу Нуань, но вдруг замялся и расстроился: — Я слышал, как папа сказал, что гэгэ очень похож на него в детстве. Значит… папа тоже… так жил? Тоже терпел побои? Тоже голодал? Тоже мёрз зимой?
— …
Это было давно забытое прошлое. Гу Юаньчэнь не стал рассказывать маленькому Гу Нуаню историй из жизни его папы. Он просто сказал:
— Это было очень давно. Тех плохих людей, которые обижали твоего папу, больше нет. Сяо Нуань, есть вещи, о которых твой папа не хочет вспоминать. Давай не будем об этом говорить, хорошо?
Гу Нуань тут же кивнул, он ни за что не хотел ранить сердце Цзи Му.
— Но, отец, вы с папой правда будете помогать гэгэ и оплачивать его учёбу?
Гу Юаньчэнь и правда планировал это сделать…
Но сегодня он своими глазами увидел жестокость отчима Хань Яна, а днём раньше они с Цзи Му получили отчёт о расследовании его прошлого.
Судьба Хань Яна была слишком тяжёлой и запутанной — он никому не был нужен.
Проблема заключалась не только в бедности. Его мать Ли Ли много работала, но зарабатывала достаточно, чтобы оплачивать обучение своего сына.
Все факты указывали на то, что Хань Яну нужны были не деньги. Ему нужна была, скорее всего, возможность вырваться из дома и шанс вырасти в нормальной среде.
Иначе, если всё будет продолжаться так же, его психика рано или поздно не выдержит.
Подумав об этом, Гу Юаньчэнь вздохнул. Ситуация была непростой. Он взглянул на сына, который с тревогой ждал ответа, и не захотел его разочаровывать. На светофоре он погладил его по голове:
— Не волнуйся. Мы с твоим папой всё уладим.
Семья Гу никогда не испытывала недостатка в деньгах и уже много лет занималась благотворительностью: они помогали оплачивать обучение детям из бедных семей в горных районах. Однако в мире слишком много людей с тяжёлой судьбой, и они не могли помочь каждому.
Их желание помочь Хань Яну было обусловлено двумя причинами: во-первых, это была первая просьба Гу Нуаня помочь кому-то; во-вторых, детство Цзи Му слишком сильно напоминало судьбу Хань Яна.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13738/1615822
