Готовый перевод Reborn in Ancient Times: Farming and Raising a Family [Farming] / Перенесшись в древность, зарабатываю деньги на содержание малыша [Земледелие] [💗] ✅: Глава 101. В этот момент Гу Юнь не хотел быть вежливым

Никто лучше не знает сына, чем мать.

Как могла Чжоу Лань не понимать, что творится в сердце её Чжоу Лана?

Даже если поначалу она и не догадывалась, то позже, видя, как её сын Лан возвращается из дома Шэнь Дашаня каждый раз с потерянным видом, она легко могла догадаться.

В последнее время её сын с фанатичным упорством брался за любую работу, словно совсем не чувствуя усталости. Как она ни уговаривала его — всё без толку.

Однако она понимала: Чжоу Лану было больно на душе, и он пытался заглушить эту боль непрерывной работой. Видя это, она сама страдала.

Честно говоря, она ничуть не смотрела свысока на Ро-гэра из-за того, что у него был ребёнок. Она видела того малыша — беленького, нежного, и уже в таком юном возрасте было ясно, что в будущем он станет красивым гэром, да ещё и умным. Его большие глазки, кажется, узнавали людей, когда он на них смотрел.

Вот только...

Этот ребёнок был сыном сюцая Гу. Ещё с десяти лет Ро-гэр любил учителя Гу, и об этом знала вся деревня. Хотя после рождения малыша Ро-гэр, казалось, не собирался искать себе пару, но теперь, когда они оба знали о ребёнке, они естественным образом должны были быть вместе.

В этом не было никаких сомнений.

Просто её сыну А-Лану пришлось тяжело.

Если бы он сделал это раньше, гораздо раньше, возможно, результат был бы иным? Но теперь уже было поздно.

Чжоу Лань смотрела на Шэнь Ро, и её взгляд был сложным.

— Тётя Чжоу, возьмите, пожалуйста. А то в следующий раз мне будет неудобно просить вас о помощи, — улыбнулся Шэнь Ро. Семья тёти Чжоу была доброй и отзывчивой, но при этом не любила пользоваться чужими добротой. Он относился к таким людям с симпатией — с ними определённо стоило поддерживать хорошие отношения.

Не говоря уже о том, что её сын, Чжоу Лан, когда-то спас ему жизнь, а ещё раньше помогал перетаскивать жёлтую глину для их дома.

Шэнь Ро не знал, в курсе ли тётя Чжоу о чувствах Чжоу Лана к нему, которые он отверг, но он не собирался из-за этого прекращать с ними общаться. Любить человека — не преступление, просто для отношений нужна взаимность.

Чжоу Лан не любил Сяо Вонтона, поэтому Шэнь Ро точно не мог согласиться быть с ним.

Ведь на первом месте в его сердце был Сяо Вонтон — даже он сам стоял на втором.

Чжоу Лань беспомощно улыбнулась и взяла медяки.

— Эх, ты всегда так обращаешься с людьми. Рано или поздно ты разбалуешь нас, и тогда мы начнём роптать на тебя, — сказала Чжоу Лань. Она понимала, что не должна была этого говорить, но Ро-гэр так много помогал её семье, что она не смогла удержаться и высказала свои мысли.

Раньше она, бывало, присоединялась к Шэнь Цзыин, чтобы посмотреть на пересуды. Как же она была глупа!

Её сын Лан всего лишь подобрал его, упавшего на поле, и принёс домой, а он в благодарность принёс им кур и уток. Если кто-то говорил о нём в лицо, он парировал. Он не давал другим пользоваться собой, но и сам не позволял себе быть в обиде — принципиальный юноша.

Просто он слишком хорошо относился к ним, женщинам. Стоило им немного помочь, как он тут же угощал их коричневым сахаром и сладким соевым молоком. А что, если в будущем всё это исчезнет? Не подумают ли люди, что Ро-гэр стал скупым?

Правда режет слух, и тётя Чжоу знала, что её слова были неприятными. Но в деревне уже бывало, что из-за подобного люди становились врагами.

Шэнь Ро понимал, что Чжоу Лань говорила это из добрых побуждений, и притом прямо, без обиняков.

Он улыбнулся. Он прекрасно осознавал эти истины.

Если отдача не соответствует вложенным усилиям, в душе неизбежно возникает дисбаланс.

Где уж тут стать живым бодхисаттвой?

Но Шэнь Ро знал, что эти люди не такие.

В будущем он хотел стать хозяином собственного дела, и если они согласятся ему помочь, это будет прекрасно. Если он сможет помочь деревенским разбогатеть, никто не станет роптать на Шэнь Ро — напротив, все будут его хвалить и носить на руках.

Это была суровая правда жизни. Возможно, в будущем найдутся завистники, но только если его семья будет жить чуть лучше остальных. Когда же он достигнет высот, недоступных другим, зависть исчезнет.

Останется лишь восхищение.

Шэнь Ро улыбнулся и спросил в ответ: — Тётя Чжоу, а вы будете на меня роптать?

Чжоу Лань тут же покачала головой: — Как можно! Разве я похожа на человека, который не отличает добро от зла? Если ты хорошо ко мне относишься, я, естественно, отвечу тебе тем же.

— Вот и я так же. Раз тётушки готовы мне помогать, я рад отвечать вам добром. В будущем мне ещё понадобится ваша помощь, — сказал Шэнь Ро.

Чжоу Лань сдалась. О том, что ещё не случилось, можно было не думать. Теперь, глядя на Ро-гэра, она замечала, как сильно он изменился. Возможно, рождение ребёнка смягчило его.

Ей никак не удавалось связать его нынешний образ с тем, что она видела раньше: когда он хватал кухонный нож или голыми руками колотил тех, кто распускал о нём сплетни.

Чжоу Лань смотрела на Шэнь Ро, и ей он нравился всё больше. Если бы он стал её невесткой, она бы, наверное, смеялась во сне от счастья.

Шэнь Ро и правда был замечательным гэром... Просто её сыну не суждено было обрести такое счастье.

— Ро-гэр, если в будущем тебе что-то понадобится, говори прямо, не стесняйся. Моя семья поможет, чем сможет, — сказала Чжоу Лань, похлопав его по плечу.

— Хорошо! — Шэнь Ро откликнулся, действительно не став церемониться с благодарностями.

Чжоу Лань рассмеялась. Хотя в душе ещё оставалась горечь, сейчас она полностью отпустила ситуацию. Она последовала за Шэнь Ро в кухню, чтобы налить себе соевого молока, и он щедро положил ей полную ложку сахара.

— Возьмите ещё одну пиалу. Все, пожалуйста, не стесняйтесь — столько молока моя семья всё равно не выпьет, — обратился Шэнь Ро к окружающим.

Погода стояла жаркая, и приготовленное молоко могло испортиться уже к следующему утру, так что это была не просто вежливость — ему действительно нужно было, чтобы все помогли его распробовать, иначе останется слишком много.

Лю Саньнян расцвела от радости: — Ладно, ладно! Тогда я возьму ещё одну пиалу для своей семьи.

— Как вкусно! И совсем без осадка, — похвалила одна из тётушек, уже пригубив свою порцию.

— Наверное, мололи дважды?

— Да, дважды, чтобы текстура была нежнее, — подтвердил Шэнь Ро, наливая себе пиалу. Температура была как раз подходящей.

С первым глотком аромат соевых бобов наполнил рот, а сладость сахара распространилась по кончику языка, поднимая настроение.

Шэнь Ро отпил и сказал: — Тётушки, загляните попозже — к тому времени тофу уже будет готов.

Женщины заколебались: они уже пили подслащённое молоко, а теперь ещё и собирались уносить с собой — казалось, они слишком уж пользуются щедростью семьи Шэнь Ро. Как же можно так поступать!

— Не стесняйтесь. Завтра предстоит много работы, да и я не планирую ограничиться парой раз. Хочу в будущем регулярно продавать эти вещи, так что без вашей помощи не обойтись. Так что, пожалуйста, не церемоньтесь, — Шэнь Ро заранее подготовил их, намекнув, что ларёк точно будет открыт. В дальнейшем производство уже не будет таким кустарным, как для первых пробных партий на рынке.

Теперь предстояло точно рассчитывать, сколько ткани на что пойдёт, что хорошо продаётся — то и делать больше. Всё — ради прибыли, чтобы товар разлетался.

Услышав это, все обрадовались.

— Да без проблем! Мы с радостью поможем тебе с этими вещицами. Шитьё — дело пустяковое, совсем не утомительное. Да ещё и болтаем тут у тебя — так и время летит, — горячо отозвалась одна из тётушек.

Лю Саньнян отхлебнула молока и тут же поддержала: — Верно! По дому управимся — и время найдётся. Разве что в страду будет посложнее. В общем, Ро-гэр, зови — я приду!

— И мы! — Цяо-цзе и Синь-цзе, только что подошедшие, рассмеялись, услышав эти слова.

Шэнь Шуй тоже подошёл вместе с ними. Он посмотрел на Шэнь Ро: — Ро-гэр, и я тоже.

Шэнь Ро окинул взглядом всех восемнадцать человек и не смог сдержать улыбки.

Среди них было восемь тех, кто раньше приносил ткань в обмен на мясо и яйца — тётя Чжоу и Лю Саньнян в их числе; ещё пять — знакомые его матери, скромные и неболтливые тётушки; а также две девушки, Цяо-цзе и Синь-цзе, и Шэнь Шуй.

Характеры у всех разные, но взгляды на жизнь правильные, и они умели отвечать добром на добро. Шэнь Ро не беспокоился, что в будущем они станут на него роптать. К тому же, кто же не хочет заработать? Позже он планировал открыть небольшую мастерскую по производству безделушек, и если они согласятся работать, то станут её костяком.

Но сначала — завтрашний день. Нужно сделать все вещи и попробовать продать их в ларьке. Если пойдёт хорошо, можно будет готовиться к открытию мастерской.

В эту эпоху у женщин и гэров не было особого права голоса — в основном потому, что они не могли зарабатывать. Они уступали мужчинам в силе, да и в городе их редко брали на работу, так что они были заперты в четырёх стенах или на поле.

Но если бы они смогли самостоятельно зарабатывать, их влияние в семье неизбежно возросло бы!

Многие смотрели свысока на девушек и гэров, считая, что их удел — рожать детей, нянчиться с ними и заниматься мелочами. Но если бы они зарабатывали больше мужчин, разве не могли бы те сидеть дома с детьми?

Кто свободен — тот и занимается хозяйством!

Мышление Шэнь Ро, человека из современности, было глубоко укоренённым. В его времени было немало женщин-лидеров, обеспечивающих семью, пока мужья занимались домом. Но здесь такого не встречалось. Шэнь Ро хотел постепенно изменить их взгляды. Если получится — прекрасно, если нет — ну хоть деньги заработают.

Чем больше он об этом думал, тем ярче горели его глаза. Но он не мог поделиться этими мыслями с ними — потребность высказаться оставалась неудовлетворённой.

Увидев Гу Юня, стройного и благородного, с мягким взглядом, устремлённым на него, он не смог удержаться — ему захотелось рассказать именно ему.

Потому что Шэнь Ро знал: Гу Юнь поймёт.

Он не смотрел свысока на девушек и гэров, как другие деревенские мужчины. Для него все были равны.

Как и в значении его имени.

Тофу ещё не был готов, и люди, попив молока, не спешили расходиться, болтая возле дома Шэнь Ро.

Тот подмигнул Гу Юню и направился в главный дом.

Гу Юнь выждал момент, убедившись, что никто не смотрит, и последовал за ним.

Как только он вошёл, Шэнь Ро закрыл дверь.

Шэнь Фэн был на кухне, Лю Шань и Эргоу — в своей комнате, Шэнь Дашань — снаружи, а Ли Шаньтао, Лю Ланьсян и Сяо Вонтон — вместе.

В главном доме остались только они двое.

Шэнь Ро хотел привести Гу Юня, чтобы поделиться с ним своими мыслями и получить одобрение. В конце концов, всё, что он задумал ранее, не имело аналогов в этой эпохе — он не знал, правильно ли это, но всё равно решил действовать.

Однако это было слишком одиноко. У него было столько идей, которыми он хотел поделиться с Гу Юнем, услышать его мнение.

Как в тот раз, когда Гу Юнь предложил идею с листовками — кто знает, может, он снова подскажет что-то полезное.

Ещё в детстве его парень прослыл вундеркиндом, а теперь стал сюцаем — его ум явно превосходил обычных людей. Уголки губ Шэнь Ро задрожали от улыбки — вот он, готовый «золотой палец»!

Гу Юнь сейчас был на седьмом небе от счастья. Снаружи было полно людей, в соседних комнатах тоже кто-то находился, но здесь, в этой комнате, были только они вдвоём. Это вызывало у него восторг — чувство, что к нему относятся по-особенному.

Он был уверен: раньше Шэнь Ро никогда не приглашал других мужчин побыть с ним наедине в своём доме.

Это противоречило правилам приличия. Они ещё не поженились, и если бы кто-то их увидел, непременно начались бы пересуды. Люди снаружи, может, и не стали бы говорить гадостей, но кто знает, что пошло бы по деревне.

Но всё это не имело значения.

Сейчас Гу Юнь не хотел соблюдать приличия.

Перед ним был его будущий муж — ради него можно сделать исключение.

Шэнь Ро усадил его на скамью и принялся живо рассказывать о своих планах.

Его цели были грандиозны, и для их достижения требовалось время. К счастью, он был ещё молод — у него впереди были десятки лет для борьбы!

— Борись, но не изматывай себя, — Гу Юнь понимал, что Ро-гэр задумал многое, его устремления были не менее масштабны, чем у мужчин.

Он не собирался его останавливать — напротив, испытывал гордость.

Но его также переполняла нежность. Всё это звучало слишком утомительно, а он, честно говоря, мог помочь лишь в малом.

— Знаю, — Шэнь Ро обожал это чувство, когда каждое слово находит отклик, а каждое дело остаётся в памяти.

Он не смог сдержать улыбки, сверкая глазами.

— ...

Его улыбка была столь живой, что сердце Гу Юня забилось чаще.

Возможно, все мужчины обладают порочной натурой. Гу Юнь изо всех сил старался сдержаться, но не был исключением.

Он повернулся к гэру рядом и не смог отогнать воспоминания о том дне: снежные волны, мелькающие красные сердечки...

— Ро-гэр, — Гу Юнь внезапно схватил его за руку.

Шэнь Ро удивился: — Что такое?

Гу Юнь: — ...Ничего.

Его лицо мгновенно заалело, и он не посмел больше смотреть на того, кто был перед ним. Вскочив, он собрался уходить.

Но, решив уйти, он забыл отпустить руку и потянул за собой Шэнь Ро.

Тот фыркнул от смеха — впервые видя, как Гу Юнь ведёт себя так глупо.

— Ты чего? Так спешишь? И почему лицо такое красное? — весело спросил он.

Гу Юнь ненадолго замолчал, затем поднял на него взгляд: — Это действительно несправедливо.

— А?

Гу Юнь сдержанно перевёл дух: — Ты не помнишь тот день... Это действительно несправедливо.

Шэнь Ро не ожидал, что его же слова обернутся против него.

Тот день...

Он несколько раз прокрутил эту фразу в голове, и уши тут же запылали, став красными, как кораллы в море.

— О чём только думает этот учёный средь бела дня!!

Причечание Автора:

Спасибо за вашу поддержку! Ловите воздушный поцелуй~

(Напоминаю, значение имени Гу Юня — «искренне придерживаться середины»: в смысле искренне следовать принципу золотой середины.)

http://bllate.org/book/13807/1218619