Где-то когда-то... Наверное, в Карлаке. Хотя этот молодой рыцарь провёл большую чуть своей жизни на поле боя, для него не было бы странным встретиться с кем-то вроде меня, кто всю жизнь провёл в Карлаке. В памяти всплыли несколько мимолётных образов, ярких и несколько детализированных, заставивших меня усомниться, действительно ли это мои воспоминания. Например, образ выступающих вен на его крепкой руке или грубая линия шеи, то, как его зрачки выделялись на фоне серых радужных оболочек.
Но то, что я знал, кто он, не означало, что мы были достаточно близки, чтобы обниматься и обмениваться страстными поцелуями.
— Сэр Зиод.
— Да, — его взгляд смягчился, когда я произнёс его имя.
— Кажется, ты меня с кем-то спутал... — мне с трудом удалось это произнести.
— Ах, — он коротко вздохнул.
Рука скользнула с моей шеи вниз. Но обнимавшая мою талию рука начинала доставлять дискомфорт.
— Пусти... — мой голос ослаб.
Неудивительно, учитывая, насколько страстным был поцелуй всего несколько секунд назад.
Колени превратились в желе.
— Я не перепутал, — с этим словами он снова прижал губы к ушибленной щеке.
Шероховатость его губ на больном месте вызвала тупую боль.
— Больно.
— Кто сделал это с тобой?
Вместо ответа я толкнул его в плечо, но оно было крепким, как скала.
— Позволь повторить, я не перепутал тебя ни с кем другим.
— О чём ты говоришь?..
— Я знаю, что ты принимаешь лекарства. Не знаю, что тебе дала сэр Лисбет, но... Я думал, ты пришёл ко мне, но, похоже, это не так. В любом случае, это счастливое совпадение.
Его большая рука скользнула вверх и вниз по моей спине, вызывая дрожь, отчасти из-за страха, отчасти из-за чего-то ещё. У меня затрепетало в животе. Я попытался вырваться из его объятий, но это было всё равно что застрять между камнями.
Его взгляд стал проницательным, серые радужки глаз заблестели. Последние лучи солнца исчезли, оставив нас в темноте.
— Если у тебя есть хоть капля милосердия... — с этими словами он снова накрыл мои губы своими.
Я отстранился, словно ошпаренный, но он последовал за мной, не оставляя между нами ни малейшего пространства.
— После того, как я провёл последние два года как собака, разве бедный рыцарь не заслуживает хотя бы поцелуя? — и тут его губы снова оказались на моих.
На этот раз поцелуй был нежнее. Он обхватил мой подбородок, открыл мне рот и просунул язык внутрь, чтобы прикоснуться к моему. Рот наполнился слюной, я наконец закрыл глаза.
Он попробовал меня на вкус, прежде чем отстраниться. Я задыхался, лицо горело, дыхание участилось.
Он смотрел на меня сверху вниз с улыбкой в глазах, прижимая шершавый большой палец к нижней губе.
— Тебе так понравилось?
— Кому... — я попытался изобразить гнев, но лицо так покраснело, что это не имело никакого смысла.
Я хотел закричать, но вместо этого закрыл рот.
Щёки горели всё сильнее.
— Может, повторим?
Я покачал головой. Когда я опустил глаза, чтобы избежать его взгляда, он схватил меня за подбородок и снова заставил посмотреть на себя.
— Рад тебя снова видеть, — он сказал медленно.
У него был мягкий голос и нежный взгляд. Сам того не осознавая, я обнаружил, что смотрю в эти глаза. Уголки его губы приподнялись в милой улыбке.
— Не знаю, как долго на этот раз пробуду в Карлаке. Надеюсь, немного дольше... — он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — В любом случае я ещё какое-то время буду здесь. Как ты знаешь, все ненавидели, когда я оставался в замке. Они годами ненавидели мою родословную Ипсена. Они спать по ночам не могут, боясь, что я могу поднять восстание и отрубить им головы, — он говорил о скандале, окружающем его род, с тревожной веселостью.
Мои мысли метались, пока я пытался собрать воедино обрывки информации. Сэр Зиод, лорд Ипсенский. Его отец был великим лордом Стравина и Сёдерграна на севере, связанным кровными узами с правящей семьёй Карлака. Их семья когда-то владела крупнейшим имением в Карлаке и контролировала обширные земли, простирающиеся от Ломберга до юга гор Тавроса, пока не была побеждена и не склонилась перед заволевателем Карлака триста лет назад. Но всё богатство и слава не имели никакого отношения к этому человеку.
Его мать была рабыней Ипсена. Незаконорожденный сын. Он был позором для великого лорда.
Моё лицо застыло, он пожал плечами.
На его лице появилось очень нежное выражение. Он перебирал пальцами пряди волос, упавших мне на щёку.
— Было бы здорово, если бы мы могли проводить время вместе, как раньше...
Тихий вздох.
— Я бы хотел отвести тебя в спальню прямо сейчас, но думаю, ты упадёшь в обморок, если я так сделаю.
Когда я поморщился, он игриво усмехнулся. Игравшая с моими волосами рука вернулась к щеке.
— Ты не расскажешь мне? Кто это сделал с тобой? Это ведь не сэр Лисбет?
Я прикусил губу и покачал головой.
— Хм-м. Верно. Если бы она тебя ударила, этим всё бы не ограничилось.
— Я...
— О, ты наконец-то решил заговорить? Я думал, ты устроил молчаливый протест, потому что сильно злишься на меня.
— Я не помню тебя.
Он замолчал.
— Не то чтобы я не знаю, кто ты, — я быстро добавил. — Я знаю, кто ты... Все знают. Но, кажется, ты меня с кем-то перепутал...
— Слан, — он позвал меня по имени.
Я застыл, как соляной столб.
Его узкие глаза смягчились, в них расплылась мягкая улыбка. Половина его лица уже было невидно в надвигающейся темноте.
— Я же сказал, я не перепутал. Ни за что не перепутаю. Твоя память... Возможно, это из-за лекарств. Расстраивает немного, но ничего страшного. Я помню достаточно за нас двоих. Кстати, как твоя болезнь?
Внутри головы бушевала яростная песчаная буря, мозг плескался, как жидкость.
Он даже знал о моих лекарствах и о том, что я лишился разума...
Последние два года, с того рокового дня, когда вспыхнуло моё безумие, я принимал лекарства. Опасный препарат разрушал ствол головного мозга, проникал в височную долю и гиппокамп и медленно уничтожал память.
Неужели я действительно забыл этого человека?
Человека, с которым я был так близок, что мы обнимались и обменивались страстными поцелуями?
Я не помнил этого.
Пока я был в замешательстве, он опустил голову и поцеловал меня в макушку. Его губы скользнули вниз к моему лбу, поцелуи продолжались.
— М-м-м...
С губ сорвался стон. В ответ он крепче обнял меня. Слюна скопилась на языке, это было неприятно. Я пытался сопротивляться, но мои попытки были тщетны, поскольку его язык силой проник в мой рот. Большая рука на спине ласкала меня. Даже сквозь одежду жар был сильным. Наши тела были прижаты друг к другу, так близко, что я слышал биение его сердца в его упругой груди – или это моё собственное? По прикосновению наших тел я понял, что он возбуждён.
Все волосы на теле встали дыбом.
Это из-за страха. Так и должно быть.
Я сильно надавил на грудь обеими руками. Его губы наконец оторвались от моих.
— Пусти!
Мне казалось, я кричал изо всех сил, но вырвавшийся голос был до смешного слабым. Я вцепился в его предплечье, удерживавшее меня, он отпустил меня.
Как только поддерживавшая массивная опора исчезла, мои колени подкосились, я чуть не упал. Я едва смог удержаться на ногах, не упав на спину.
В панике я попытался обернуться. Ноги заплетались, но мне было всё равно. Я бросился бежать по темному коридору, спасаясь от него.
Я не остановился, пока не добрался до высокой стены, украшенной большим гербом Гленбургов. Руки и ноги дрожали. Колени подкашивались. Спина вся в холодном поту, шея тоже была влажной.
Я прислонился к стене, шатаясь, затем направился обратно ко входу. Я поднялся по трём невысоким ступеням из чередующихся сине-белых мраморных плиток и толкнул дверь.
Стеклянные двери бесшумно открылись. Я вошёл в коридор, слуга, который заправлял масло в стеклянную лампу на одной из стен, испугался и уставился на меня. Я кивнул ему в знак приветствия и быстро вышел из коридора.
Я поднялся по лестнице, ведущей в северную пристройку, где находились мои покои, когда из тени наверху лестницы быстро опустилась тёмная фигура.
Свет от лампы в руке человека замерцал.
Я приложил к груди правую руку, до сих пор дрожавшую от шока.
Это был Листер. Он был одет в длинную домашнюю мантию и тонкие шёлковые туфли. Его брови взлетели вверх.
— Что так долго? — проворчал он.
— Поводья?
Ох.
Я коротко застонал.
Из-за того негодяя, которого я встретил в коридоре, я совершенно забыл о поводьях!
— Прости... я их не взял.
— Что? — глаза Листера заблестели.
Уголок его рта приподнялся, словно он только что нашёл хороший повод устроить мне взбучку.
— Ты уснул? Или просто поленился? Как можно не справиться с такой простой задачей, как принести поводья? — его голос был полон восторга.
Я опустил глаза в пол.
Лицо всё ещё горело. Нижняя губа и язык, который так настойчиво сосали, всё ещё пульсировали. Возможно, они даже опухли... Я был безмерно рад, что темнота лестницы не позволила Листеру рассмотреть моё лицо детальнее.
— Ну-ну. Полагаю, даже ты не смеешь поднять голову, — он усмехнулся.
Уставившись на носки ботинок, я едва мог пробормотать оправдание.
— По дороге к конюшне... я столкнулся с незнакомым мужчиной...
— Незнакомым мужчиной? — голос Листера изменился после моего оправдания.
Его тон был настолько напряжённым, что я инстинктивно поднял глаза Листер нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Я срезал путь, и по дороге... там был незнакомый мужчина...
— Кто это был?
На этих словах я замолчал.
Я знал имя того человека, но если бы сказал его Листеру, мне пришлось бы объяснять, почему лорд Ипсенский заговорил со мной, что мы делали вместе и каждую деталь нашего разговора. Даже если я промолчу, что если Листер найдёт его и допросит?
Вспомнив, как губы мужчины прижимались к моим в темном коридоре, я снова покраснел. Я покачал головой.
— Слан, ответь мне. Как бы тот странный мужчина? Кто посмел тебя обидеть?
Это ты сейчас меня обижаешь... Я не стал говорить этого вслух.
— Я не знаю того человека... Я просто... убежал.
Листер с тревогой прикусил губу. Он тихо выругался.
— Хорошо, — он подошёл ко мне, рука, которая не держала лампу, легла мне на плечо.
Я вздрогнул, но не отстранился. Листер несколько раз похлопал меня по плечу, прежде чем убрать руку.
— Он ничего странного с тобой не сделал, да? — он спросил с настойчивостью.
— Нет, — я ответил, не задумываясь. — Я завтра пойду за поводьями. Сегодня уже темно...
— Хорошо, — Листер ответил несколько резким тоном. — Иди переоденься. Я буду ужинать, приходи подавать еду. Переоденься и встретимся в столовой.
— Понял, — я послушно кивнул.
Довольный моим подчинением мужчина быстро удалился. Я поспешно прошёл мимо него, поднимаясь по лестнице.
***
У меня болела голова. Обычная головная боль, которая встречала меня каждое утро, как только я открывал глаза. Словно маленькое насекомое грызло череп, копошась в мозгу. Я несколько раз надавил на пульсирующие виски. Терпя боль, я заставил себя переодеться и выйти на улицу.
Будучи рабом, я принадлежал семье Гленбургов. Лисбет не давала мне много работы, в основном мои обязанности сводились к служению Листеру.
У Листера было несколько слуг и немало оруженосцев, но он всё равно настаивал на том, чтобы я надевал ему обувь или подстригал ногти. Каждый раз, когда ему что-то не нравилось, он угрожал послать меня ремонтировать стены замка или чистить конюшни. Конечно, если рядом была Лисбет, он не мог выполнить угрозу, поэтому я в основном игнорировал его слова.
Брату и сестре Гленбургским была выделена большая резиденция, состоящая из двух зданий на западной стороне внутренних стен. Величественное здание, построенное из мрамора и агата, было окружено прекрасным садом и каменными коридорами. Хотя Лисбет теперь в отставке, когда-то она была одной из лучших придворных рыцарей, а Листер, помимо титула придворного рыцаря, занимал должность инспектора под командованием герцога Карлакского, поэтому их резиденция была одной из лучших в Карлакском замке. Только главное здание, не считая северной пристройки, где жили слуги, представляло собой трёхэтажное сооружение значительных размеров. Покои Листера располагались на верхнем этаже западной стороны. Подобная резиденция свойственна Карлакским замкам, она состояла из спальни, гостиной, ванной комнаты, отдельной столовой и нескольких других комнат.
Даже в быстром темпе мне требовалось целых десять минут, чтобы добраться до его покоев из моей комнаты. Приходилось спускаться на лестничный пролёт, пересечь северный двор, чтобы войти в главное здание, пройти по длинному внешнему коридору, а затем подняться ещё на один лестничный пролёт, прежде чем наконец добраться до его покоев. Это превращало ежедневный утренний путь в покои Листера в настоящее неудобство.
Листер, будучи рыцарем, был довольно прилежным. В девяти случаях из десяти, когда я приходил к нему в комнату утром, он уже встал. Сегодняшний день не стал исключением.
Я поставил на стол стеклянный таз с водой и вымыл ему руки и ноги. Листер мало что говорил, но когда я опустился на колени, чтобы вымыть ему ноги, он не удержался от язвительного замечания.
— Как тебе? Мои ноги.
Эту процедуру я повторял сотни раз за последние два года, так почему же он сейчас спрашивает.
Я пожал плечами, обернув его ноги полотенцем, смоченным водой.
— Я ничего не чувствую.
— Похоже, рабство пошло тебе на пользу, да?
— Наверное.
По какой-то причине мой ответ его разозлил, его лицо исказилось от раздражения.
Закончив с мытьем ног, я нанёс масло примулы вечерней на его ногти. То же самое я сделал и с руками. Только надев на него обувь, я смог выпрямить спину и встать. Листер посмотрел на меня на секунду, прежде чем заговорить с недовольством на лице.
— Прими лекарство, — он указал пальцем на широкий круглый стол в центре спальни.
Я кивнул и подошёл к столу.
На столе стояли стеклянный кувшин и чашка, а также сегодняшняя доза лекарства. Я положил в рот сразу три или четыре маленькие таблетки из неглубокой тарелки. Я сделал глоток воды и позволил таблеткам прокатиться по языку.
Крошечные таблетки скользнули вниз по горлу, пройдя через пищевод.
Я проглотил оставшуюся воду и снова наполнил чашку, чтобы выпить ещё.
Убедившись, что я принял лекарство, Листер медленно встал с кровати.
— Сегодня завтрак подавать не нужно. Я встречаюсь с герцогом Карлакским, поем с ним.
Титул герцога Карлокского относился к единственной правительнице Карлака. Она была моей двоюродной бабушкой.
Я нахмурился.
— В последнее время она не в настроении. Впрочем неудивительно. Кто бы не расстроился, если бы по замку бродил варвар из Ипсена? — он усмехнулся.
Я догадывался, кого он имел в виду под варваром из Ипсена, но промолчал, не став отвечать. Острый взгляд Листер окинул меня с ног до головы.
— Тебе не интересно? — он спросил, словно проверяя меня.
— Что интересно? — я поднял на него глаза.
— В последнее время все только и говорят об этом ублюдке. Говорят, он герой из героев, вернувшийся после подавления двадцатилетней гражданской войны в северо-западном Альто. Наверняка ты тоже так думаешь, да?
— Я ничего об этом не знаю.
Листер скрестил руки и уставился на меня. После долгой паузы он пожал плечами.
— Полагаю, нет. В любом случае не стоит. Какая польза рабу от слухов о замке Карлака? Не трать время на болтовню и сплетни с другими.
— Не буду, — отвечал я коротко, чувствуя раздражение. Листер ехидно рассмеялся.
— Если у слуг есть хоть капля здравого смысла, они не станут связываться с таким низким рабом, как ты.
Не обращая внимания на его глупости, я одел его и взял плащ, чтобы накинуть ему на плечи. Уходя, он дал мне последнее указание.
— Обязательно принеси поводья. Если не принесёшь их к моему возвращению, я заставлю тебя встать на колени во дворе и выпорю.
Я лишь надул губы.
После ухода Листера я сразу же направился на кухню.
На кухне было тихо. Завтрак для Лисбет и её детей, которые тоже по обычаю просыпались рано, как рыцари, уже был подан.
Пожилой повар неловко посмотрел на меня, когда я вошёл. Мне удалось взять у него суп и хлеб.
Он предложил приготовить что-нибудь новенькое, но я отказался. Нелепо готовить новое блюдо для раба. Водянистого супа из остатков и хлеба с прошлой ночи мне было достаточно.
Я быстро съел суп и хлеб в углу кухни и ушёл. Я больше не хотел беспокоить этого неуклюжего старика.
На самом деле дело не только в поваре – все были такими.
И дело не только в том, что я был рабом низшего ранга, как утверждал Листер.
Даже самый низший слуга здесь имел более высокий статус, чем я. Но поскольку я не родился рабом и не планировал оставаться им навсегда (хотя я был к этому скептически настроен) и поскольку брат и сестра Гленбургские не относились ко мне, как к рабу, вряд ли я когда-нибудь смогу стать одним из них. У меня также не было желания сближаться с ними...
Около года назад, когда Листер отрубил запястье рыцарю, который приставал ко мне, дергая за волосы, после того случая никто не осмеливался подойти ко мне или завести со мной дружеские отношения.
Я приуныл.
Но мой грех был тяжким, хотя он был вызван безумием, в Карлаке оно считалось серьёзным преступлением, уступающим по тяжести только государственной измене, поэтому мне невероятно повезло, что меня не казнили и не заключили в башню Хельги.
И точно так же я был в большом долгу перед Лисбет и Листером, приютивших меня, несмотря на то что они рисковали навлечь на себя гнев герцога Карлакского...
http://bllate.org/book/13872/1429596
