Яо Чжань — чудак в классе. По словам Шао Вэя: «Вы когда-нибудь видели такую молодежную драму о школьных идолах? Такой актер, который притворяется в нем насильником, если Яо Чжаню разрешат сниматься, он определенно сыграет главную роль в своей истинной натуре».
Семнадцать или восемнадцать лет, мальчики и девочки находятся в расцвете сил. В это время весеннее сердце каждого ребенка растет и беспокойно. Изредка передавать небольшую записку, изредка подглядывать - обычное дело.
Но что касается Яо Чжаня, ни одна девочка не писала ему любовных писем, и, конечно же, никакие мальчики не пичкали его записками.
И не потому, что он некрасив или имеет какие-то недостатки, наоборот, Яо Чжань красив с хорошими оценками, да и родители у него тоже интеллигенты высокого уровня, по логике вещей, так быть не должно.
Но в этом мире слишком много вещей, которые не должны происходить, Яо Чжаню действительно не с кем завязать отношения.
Шао Вэй также резюмировал причину:
— У тебя безразличное лицо, и сам ты безразличен в этом возрасте, кто посмеет тебя провоцировать?
На самом деле, личность Яо Чжаня немного высокомерна, и он ни на кого не обращает внимания.
В последние несколько лет учебы в старшей школе единственным другом Яо Чжаня был их староста, Шао Вэй. Шао Вэй и Яо Чжань были двумя крайностями. Шао Вэй всем был хорошим братом, и ему нравилось заводить друзей, куда бы он ни пошел.
Шао Вэй сказал:
— Старый Яо, ты не можешь быть таким все время, ты слишком не социален. Как староста, я очень беспокоюсь о твоем физическом и психическом здоровье!
Яо Чжань равнодушно пожал плечами:
— Не беспокойся об этом, я в порядке.
— Почему бы тебе не сделать это, — сказал Шао Вэй, — недавно директор дал мне работу. Ты также можешь проявить свою способность общаться с людьми, присоединившись ко мне.
В то время Яо Чжань покупал сигареты и был одет в школьную форму. Дядя в супермаркете также убеждал его меньше курить в юном возрасте.
— Какая работа? — спросил Яо Чжань.
— Студент-художник в нашем классе, он слишком много пропустил, и учитель попросил меня восполнить это, — сказала Шао Вэй. — Я плохо его знаю, поэтому мне неловко быть одному.
Яо Чжань отказался, даже не подумав об этом в то время, но он не смог сдержать Шао Вэя и, наконец, беспомощно сказал:
— Давай поговорим об этом, когда придет время.
Того студента-художника звали Цюй Ихэн, и Яо Чжань знал, что в классе был такой человек, который приходил только два или три дня в неделю и часто учился в классе только по полдня.
Мальчик был довольно честным, малоразговорчивым, светловолосым и худощавым, часто приходил в класс с тубусом на спине. Это было единственным впечатлением Яо Чжаня о Цюй Ихэне в то время.
В день рождения Яо Чжаня оба его родителя ушли на работу сверхурочно, на самом деле он не особо обращал внимание на этот день, но надеялся, что его родители будут с ним.
Около девяти утра кондитерская доставила торт, который мама заказала ему заранее. Яо Чжань не мог есть торт в одиночку и не чувствовал себя счастливым.
После десяти часов Шао Вэй позвонил, сначала пожелал ему счастливого дня рождения, а затем спросил, не хочет ли он провести время вместе.
В любом случае, это были выходные, и дома Яо Чжань становился все более и более подавленным, поэтому он просто согласился.
Неожиданно Шао Вэй затащил его, чтобы съесть миску Мала Тана, как «лапшу долголетия», а затем отправился прямо в школу.
— В будущем, если я поверю в твою чепуху, возьму твою фамилию, — Яо Чжань сел в такси, сотни раз недовольный.
Шао Вэй улыбнулся и извинился:
— Я не боюсь смущения!
Яо Чжань сказал:
— Ты все еще знаешь, как написать слово «смущение»? Почему-то я не верю в это.
Несмотря на выходной день, ученики их школы все еще могут зайти в школу.
Когда они вышли из такси, Яо Чжань увидел мальчика в джинсах и белой футболке, стоящего у клумбы у ворот со школьной сумкой на спине. Было очень жарко, и этот парень просто грелся на солнышке, не избегая жары.
— Привет! — Шао Вэй шагнул вперед, чтобы поприветствовать его первым, и сказал с улыбкой. — Извини, мы немного опоздали.
Яо Чжань посмотрел на мальчика, который явно был удивлен, когда увидел его, затем перевел взгляд на говорящего Шао Вэя и сказал с застенчивой улыбкой:
— Я тоже только что пришел.
До этого дня Яо Чжань никогда не рассматривал этого мальчика по имени Цюй Ихэн, но, увидев его сейчас, он показался освежающим и чистым, что заставило его почувствовать себя очень комфортно.
Все трое шли к классу, Шао Вэй шел посередине, Яо Чжань и Цюй Ихэн следовали друг за другом, как стражи.
По пути Шао Вэй все время говорил, от Мала Тане, который они только что ели, до практических вопросов, которые учитель задал вчера днем, и что бы ни приходило на ум, ему было все равно, говорят ли с ним два человека рядом с ним или нет.
Они подошли к своему классу, у Шао Вэя был ключ от класса, он открыл дверь, Цюй Ихэн, долго не говоривший, спросил:
— Где мы сядем?
— Просто сядь там, где ты обычно сидишь, — Шао Вэй огляделся. — Эй, где ты сидишь?
Места в старших классах меняются каждую неделю, независимо от того, хорошие у них оценки или плохие, честные они или озорные, они могут сидеть в первом ряду и в последнем ряду, так что это кажется вполне справедливым.
На прошлой неделе настала очередь Цюй Ихэна сесть на последнее место у окна. Они прошли к месту, и как только Цюй Ихэн положил свой портфель, Яо Чжань открыл окно и сел на подоконник.
— Давай сначала займемся математикой.
Когда Шао Вэй говорил, Цюй Ихэн смотрел на Яо Чжаня, и как только он издал звук, Яо Чжань тоже обернулся, и они просто посмотрели друг на друга.
Когда Яо Чжань оглянулся, Цюй Ихэн тут же отвел глаза, в панике открыл портфель и вынул из него все тетради.
Яо Чжань слегка усмехнулся, потрогал карман и захотел закурить.
— Что такое? — Шао Вэй посмотрел на Цюй Ихэна, который листал книгу, и спросил.
Цюй Ихэн на мгновение растерялся, поджал губы и выглядел смущенным.
— Ах, я понимаю, — Шао Вэй похлопал себя по лбу. — Ты смущен, верно?
Цюй Ихэн смущенно кивнул, и когда Яо Чжань посмотрел на него, то обнаружил, что его уши покраснели.
«Очень легко смущается», — Яо Чжань подумал так и снова улыбнулся.
Шао Вэй начал объяснять Цюй Ихэну формулу в учебнике, он говорил терпеливо, а Цюй Ихэн внимательно слушал.
Яо Чжань сидел на подоконнике и выглядывал наружу, думая, что, когда дела здесь закончатся, он потащит Шао Вэя играть в бильярд.
— Понял?
Цюй Ихэн кивнул.
Шао Вэй открыл тетрадь и обвел несколько вопросов, чтобы Цюй Ихэн попытался ответить сам. Цюй Ихэн нахмурился, закусив губу, отвечая на вопросы, Шао Вэй и Яо Чжань вышли покурить за пределами класса.
Когда ему было семнадцать, он любил делать бунтарские вещи. Позднее, в свои тридцать, Яо Чжань почти бросил курить, но когда он был подростком, он часто курил тайно на улице.
Они вдвоем выкурили по одной сигарете, и когда они вернулись, Цюй Ихэн еще не закончил.
Шао Вэй пошел писать на доске, Яо Чжань подошел к Цюй Ихэну, держа в одной руке пачку сигарет, а вторую — в кармане брюк.
Цюй Ихэн посмотрел на него, его лицо тут же покраснело.
Яо Чжань взглянул на него, оседлал стул перед ним, откинулся на спинку стула и прошептал:
— Все в порядке, не беспокойся обо мне, продолжай работать над вопросами.
http://bllate.org/book/13934/1227759
