Время летело незаметно, и вскоре прошло восемь лет.
Царство Юньхуа, секта Тяньсюань.
В этот день утренний ветерок обдувал зелёные горы и леса. Солнце, взошедшее на востоке, сияло ярким светом.
Мягкий свет рассвета мягко падал на арену на площади пика Цзыцай, очерчивая две соревнующиеся фигуры.
Движения обоих быстро сменяли друг друга, оставляя следы, и внезапно появлялся свет меча. Всего за мгновение между ними пронеслись десятки движений.
Дзынь!
Раздался резкий металлический удар, и в затянувшейся финальной ноте исход поединка был предрешен.
В центре арены неподвижно стоял молодой человек в шуршащих черных одеждах. Духовный меч в его руке был аккуратно возвращен в ножны.
Перед ним неподвижно стоял другой культиватор меча в похожем одеянии. Увидев, что он потерпел поражение, выражение его лица сменилось с ошеломленного на изумленное. Он не мог не вздохнуть от волнения.
— Янь-шиди, нет, теперь я должен называть тебя Янь-шисюн. Твое мастерство владения мечом становится все лучше и лучше. Я проиграл.
Это сказал Лю Вэймин, прямой ученик главы секты Тяньсюань и бывший главный ученик секты Тяньсюань.
Победителем стал Янь Цзюгэ, гениальный культиватор меча, который вошел в секту Тяньсюань во время последнего тура отбора в секту бессмертных.
— Лю Шиди, я принимаю твое поражение.
Янь Цзюгэ поднял брови и в хорошем настроении ответил на призыв Лю Вэймина «шисюн».
Большой конкурс секты Тяньсюань проводился раз в год, и в нем должны были участвовать ученики-культиваторы меча, вступившие в секту за последние сто лет. В соответствии с рейтингом выбирался новый главный ученик.
Шиди, только начавший обучение восемь лет назад, теперь стал всеобщим любимцем. Репутация Янь Цзюгэ давно распространилась по царству Юньхуа, и все знали, что в их секте Тяньсюань есть культиватор меча, который был гордостью Небес.
Но мало кто знал, что помимо Янь Цзюгэ у Секты Тяньсюань есть еще один гордый сын Небес.
На краю арены стоял молодой человек в одежде культиватора-медика Секты Тяньсюань. Солнечный свет падал на его красивое и нежное лицо. Его лицо напоминало тонкий нефрит, а осанка была прямой, как бамбук. Вся его аура была настолько нежной, что люди не могли отвести от него глаз.
Культиваторы-медики в секте Тяньсюань жили уединенно от остальных членов секты и редко спускались с пика Чжунлин. И только после прихода Чу Шиди ситуация изменилась.
За последние несколько лет благодаря медицинскому таланту Чу Шиди пик Чжунлин возделал столько лечебных полей, что для него пришлось выделить целую гору.
Каждые три месяца ученики-мечники должны были надевать талисманы, блокирующие их ци, и идти помогать ученикам-медикам собирать духовные растения. Это стало одним из регулярных заданий в Секте Тяньсюань, за которое они получали вознаграждение в виде лекарственных пилюль, изготовленных культиваторами-медиками.
После этого культиваторам меча Секты Тяньсюань больше не нужно было покупать лекарства во дворце Фуяо или в Секте Цинлин! Сэкономленные духовные камни можно было использовать для подпитки духовных мечей и тренировок! Жизнь стала намного лучше!
Таких культиваторов-медиков, как Чу Шиди, можно было назвать подарком Небес.
Толпа затихла.
Как только соревнования на арене закончились, Янь Цзюгэ развернулся и спрыгнул со сцены, идя прямо в направлении Чу Ци. Они стояли бок о бок, один опустил глаза, а другой поднял их. Во время разговора всегда царила атмосфера, которая заставляла других чувствовать, что они не могут вмешаться.
Все ученики Секты Меча Тяньсюань знали, что отношения между ними были самыми лучшими во всей секте.
С самого детства они были неразлучны. Даже сейчас никто не мог быть так близок, как эти двое.
***
— А-Ци.
До слуха Чу Ци донесся знакомый голос. Он замер на месте, наблюдая за приближением Янь Цзюгэ.
Высокий и статный юноша в черном заслонял солнечный свет перед Чу Ци, бессовестно окутывая его своей тенью.
Чу Ци слегка приподнял голову и, как всегда, ответил:
— Да.
Глядя на взъерошенные волосы на лбу Янь Цзюгэ, он тихо подумал про себя.
«За эти восемь лет многое изменилось, но было и то, что осталось прежним»
С детства и до совершеннолетия они прошли путь от стадии Создания Основания до стадии Золотого Ядра, и оба добились своих успехов в культивации.
Но Янь Цзюгэ по-прежнему был выше его на полголовы.
Чу Ци был еще более подавлен тем, что, когда культиватор становился взрослым, его тело и внешность практически не менялись. Когда они были еще молодыми, это не было чем-то неизменным, но теперь для него не было никакой надежды.
— О чем ты думаешь? — Янь Цзюгэ увидел, что Чу Ци немного отвлекся.
Чу Ци вернулся к реальности и ответил ему:
— Я просто думал о том, как сильно я изменился с тех пор, как мы впервые вошли в Секту Тяньсюань.
— Правда? — Янь Цзюгэ сузил глаза, словно размышляя о чем-то, и перевел взгляд на Чу Ци.
«...»
Когда Янь Цзюгэ так смотрел на него, у Чу Ци появилось плохое предчувствие. Подсознательно он спросил:
— Да, ты ведь тоже так думаешь?
Не мог же Янь Цзюгэ быть настолько одержим их ростом, как он?
— А-Ци не изменился, — серьезно сказал Янь Цзюгэ.
— Что ты имеешь в виду? — Чу Ци был озадачен.
Даже если он был на полголовы ниже Янь Цзюгэ, он все равно стал выше.
— Назови меня шисюном, хочу посмотреть не покраснеют ли у тебя уши.
В глазах Янь Цзюгэ мелькнул отблеск света, и он снова заговорил о старых делах. Кроме того, после сегодняшнего состязания Янь Цзюгэ стал главным учеником Секты Тяньсюань, так что у Чу Ци заканчивались отговорки.
— Кстати говоря, теперь, когда я стал главным учеником, я до сих пор не слышал, чтобы ты меня так называл.
«...»
Чу Ци был шокирован.
Он уже заметил, что Янь Цзюгэ разыгрывает его, но не ожидал, что спустя столько лет Янь Цзюгэ все еще думает о том, как заставить его говорить «шисюн».
Как по-детски.
Чу Ци уставился на Янь Цзюгэ, и его обычное спокойное и умиротворенное выражение лица приобрело некоторую живость. В тени Янь Цзюгэ кончики его ушей под украшениями из серебряных листьев быстро окрасились в пунцовый цвет.
— Я не буду. — Чу Ци отказался: — Я ученик медицинской школы. А ты всего лишь главный ученик культиваторов меча.
Придумав оправдание, Чу Ци не забыл добавить:
— Прошло столько лет, почему ты все еще думаешь об этом. Как ребенок.
Янь Цзюгэ только улыбнулся, ничего не сказав, его глаза были наполнены видом Чу Ци, пытающегося найти отговорки.
Он знал, что лицо Чу Ци было тонким, как у ребенка, и не сильно изменилось за прошедшие годы.
Но он не мог этого сказать, иначе смущение превратилось бы в гнев.
Янь Цзюгэ с сожалением сказал:
— Тогда не надо.
http://bllate.org/book/13996/1230024
