Хотя из-за нового клиента, зашедшего в мастерскую, рабочий день немного затянулся, Цзи Цинчжоу всё же успел вернуться в особняк Цзе к ужину.
После заката солнца свет в холле первого этажа стал особенно тусклым, но из-за этого лунный свет, льющийся в высокие окна, казался ещё более чистым и ясным.
Когда Цзи Цинчжоу был на улице, он заметил, что в большой столовой горит свет, и подумал, что семья Цзе, должно быть, сейчас ужинает. Однако, войдя внутрь, он увидел, что комната пуста и безмолвна, лишь один Цзе Юань одиноко сидел за длинным столом.
Ужин ещё не начался, служанка только что расставила на столе идеально вытертую посуду.
Цзи Цинчжоу в сопровождении щенка, специально прибежавшего встретить его у дверей, направился к обеденному столу и с недоумением спросил:
— А где все остальные, почему ты один?
— В больнице, — безучастно ответил Цзе Юань.
— В больнице? — Цзи Цинчжоу не мог не удивиться, но, глядя на выражение лица Цзе Юаня, понял, что не должно было случиться что-то серьёзное, поэтому он продолжил расспросы: — Кто-то заболел? Надеюсь, ничего серьёзного?
— Это невестка рожает, днём уехали в больницу, — должно быть, уловив в его тоне нотки беспокойства, Цзе Юань специально добавил пояснение: — Только что звонили, сказали, что мать и ребёнок в порядке.
— А, вот оно что. А я уж испугался. Что ж ты за человек — говоришь всё только наполовину, — Цзи Цинчжоу с облегчением выдохнул и, отодвинув стул, сел рядом с ним. — Значит, сегодня ужинаем только вдвоём, да? Тогда можно подавать ужин. Я так проголодался за вторую половину дня — сил нет!
Он небрежно пожаловался и жестом велел служанке подавать ужин.
В ожидании, пока накроют на стол, он, расставляя приборы для Цзе Юаня, принялся болтать:
— Выходит, твоя невестка родила тебе племянника?
— Угу.
— А сяо Линлун тоже поехала? Посмотреть на братика? — сказав это, Цзи Цинчжоу вдруг вспомнил одну из их прошлых бесед и, толкнув Цзе Юаня локтем, усмехнулся: — У твоего брата, вон, уже двое детей, хоть он и молод. Как же ты теперь с ним тягаться будешь?
— Не существует того, чего нет, о чём тут можно говорить? — в голосе Цзе Юаня звучало равнодушие и холодность. — Меня это не волнует, даже если потомства не будет.
— А вот сейчас ты прикидываешься, что тебе всё равно. А забыл, что сам раньше говорил? «В моём возрасте мой брат уже учил Цзе Линлун ходить». Это твои слова? — Цзи Цинчжоу нарочно передразнил его интонацию, вкладывая в подражание три части насмешки, три части холодности и четыре части напускного равнодушия.
— Я констатировал факт. Разве это неправильно?
Цзи Цинчжоу фыркнул:
— Ну-ну, язык у тебя без костей.
Вскоре на стол подали одно за другим все блюда.
Сегодня они ужинали вдвоём, поэтому блюд было несколько меньше, чем обычно.
Цзи Цинчжоу только что наложил Цзе Юаню миску риса, как, повернув голову и увидев стоящее перед ним зелёное блюдо, невольно скривился:
— Как же тут оказалась горькая тыква? Кто вообще её любит? Ты будешь?
— Угу, — спокойно кивнул Цзе Юань.
— Тогда я тебе побольше положу.
С этими словами он общими палочками положил ему в миску два больших куска жареной горькой тыквы.
Затем, продолжая есть, он украдкой наблюдал за выражением лица Цзе Юаня. Видя, как тот, отправив в рот кусочек горькой тыквы, а следом — ложку риса, ест с совершенно невозмутимым видом, не выдержал и спросил:
— Разве не горько?
Цзе Юань покачал головой:
— Можешь попробовать.
— Серьёзно? — Цзи Цинчжоу уставился на овощи в тарелке. Его внезапно посетило сомнение: а не добавил ли повар в особняке Цзе какой-то тайный ингредиент, чтобы сделать это блюдо вкусным?
Поколебавшись мгновение, он осторожно взял один ломтик, поднёс ко рту и откусил маленький кусочек.
Не успел он даже прожевать, как по языку мгновенно растеклась густая, насыщенная горечь.
Цзи Цинчжоу скривился так, будто его сейчас стошнит, поспешно выплюнул кусочек и запихнул в рот несколько ломтиков ароматного тушёного мяса.
Обернувшись и увидев, что Цзе Юань всё так же неторопливо и невозмутимо ест этот зелёный овощ, он невольно щёлкнул языком от удивления:
— У тебя, наверное, вкусовые рецепторы какие-то притуплённые, такие же бесчувственные, как твоё восприятие любви.
— Почему ты не винишь свой собственный вкус в излишней чувствительности?
Цзи Цинчжоу приподнял бровь и, тут же подцепив оставшуюся у него в миске половинку ломтика горькой тыквы, протянул её Сяохао, который сидел на корточках у его стула.
Щенок, увидев, что хозяин его кормит, счастливо оскалился, но, понюхав угощение, тут же закрыл пасть.
Покосившись на выражение лица Цзи Цинчжоу, затем снова на горькую тыкву у него в руке, пёсик как ни в чём не бывало повернул морду к окну, будто там за стеклом было что-то, невероятно приковывающее его взгляд.
Цзи Цинчжоу тихо хмыкнул, усмехнувшись, и повернулся к сидящему рядом человеку:
— Видал? Даже собака жрать не будет.
Цзе Юань, даже не видя, прекрасно понимал, что тот натворил, и в его тоне послышалась лёгкая насмешка:
— Ну да. Чуткий, как собака.
— Тц... Да с тобой бесполезно разговаривать.
Цзи Цинчжоу, не найдясь, что возразить, лишь вытер руку и продолжил ужин.
***
Примерно в половине девятого вечера с больницы вернулись Шэнь Наньци и Цзе Цзяньшань вместе с Цзе Линлун. Цзе Юйчуань и матушка Лян всё ещё оставались в больнице, ухаживая за роженицей и новорождённым.
Цзи Цинчжоу, заметив из окна своего кабинета на втором этаже свет фар въезжающей в сад машины, догадался, что это они, и спустился вниз, чтобы перекинуться парой слов со старшими и расспросить о положении в больнице.
Узнав, что всё в полном порядке, он вернулся в кабинет, чтобы продолжить делать наброски.
Не успел он как следует улечься в кресло для отдыха с альбомом для набросков и карандашом, как дверь кабинета открылась, и вошёл только что принявший ванну Цзе Юань — волосы у него были ещё влажные, в руке — трость.
Цзи Цинчжоу скользнул по нему взглядом и сказал:
— Твои родители только что вернулись. Я спрашивал, у твоей невестки и племянника всё хорошо.
— Угу, — отозвался Цзе Юань. По звуку определив, что его любимое кресло для отдыха уже занято, он молча прошёл к стулу у окна и сел отдыхать там.
— Рисуешь? — спросил он, усаживаясь. — Разве вчера ты не закончил?
— Ага, с костюмами для фильма закончил, да вот сегодня новый заказ подвернулся, — Цзи Цинчжоу, держа карандаш, легко набрасывал эскиз на бумаге, и неторопливо пояснил: — Новый клиент — англичанин. Судя по визитке, то ли банкир, то ли член Муниципального совета. Приходил со своей невестой, заказал свадебное платье. Но вот какая штука: нужен только эскиз, шить я его не буду.
— Я сначала подумал: раз он моему мастерству так не доверяет, надо бы цену заломить. А он с порога предлагает за выкуп двести серебряных юаней! Ну, что тут скажешь? Я в газете за восемь рисунков всего шестьдесят четыре получаю. От таких денег отказываться — совесть замучает.
Цзе Юань, слушая его, тихонько усмехнулся. То ли его позабавили слова Цзи Цинчжоу, то ли он порадовался за него, заполучившего такой выгодный заказ.
— Но и эти двести монет не так-то просто заработать. Барышня У столько требований наставила: чтобы и благородно было, и целомудренно, и для широкой публики приемлемо, и в то же время чтобы уникально, не как у всех...
— Само по себе белое подвенечное платье — красота, конечно, но скучновато. Может, нарушить цветовую гармонию? Боюсь только, они не поймут...
Цзе Юань, слыша, что его мысли текут бессвязно и без определённого направления, как будто он просто размышлял вслух, не стал встревать и молча откинулся на спинку стула в ожидании.
Он прислушивался к тихому шороху карандаша по бумаге, рассеянно позволяя мыслям блуждать где угодно.
Сколько прошло времени — неизвестно, но вот из коридора донёсся бой напольных часов. Мысленно сосчитав удары, Цзе Юань понял: уже девять.
В этот самый момент до него донёсся звук закрываемого альбома, и Цзе Юань спросил:
— Закончил?
— Угу. Благополучно произвёл на свет очередной мусор, — привычным тоном констатировал Цзи Цинчжоу. Тут же он выпрямился, взял со стола другой альбом, раскрыл на чистом листе и начал готовить задание на завтра для Сун Юйэр — перерисовывать с образца.
Раз уж вдохновения нет, проще просто переключить мысли. Клиент дал полмесяца сроку, так что спешить некуда.
Цзе Юань, полагая, что тот на сегодня закончил, заметил:
— Уже девять. Можно идти в комнату отдыхать.
— Ты уже хочешь спать? Иди тогда, я тут для Сун Юйэр задание подготовлю, — Цзи Цинчжоу зевнул и сказал: — Если не сможешь заснуть, капни на подушку свои духи для сна и обними её — вот и спи себе спокойно.
Услышав это, Цзе Юань внезапно ощутил недовольство. Голос его стал низким и мрачным:
— Ты за кого меня принимаешь? За ребёнка?
Цзи Цинчжоу поднял на него взгляд. Видя, что молодой человек снова надел на лицо холодную, точно фарфоровую маску, он недоумённо нахмурился:
— А что я такого сказал? Ты опять недоволен? Разве не ты сам говорил, что этот запах помогает уснуть?
Цзе Юань поджал губы и промолчал.
Спустя мгновение он внезапно поднялся и, не проронив ни слова, направился к выходу, прихватив трость. Напоследок он с силой захлопнул за собой дверь.
— Чудной характер, — пробормотал Цзи Цинчжоу, опуская взгляд на бумагу. В голове было пусто, а перед глазами стояло только что увиденное холодное, бесстрастное лицо Цзе Юаня.
Нельзя было отрицать — его собственное настроение тоже пострадало под влиянием эмоций собеседника.
Взяв стакан, он сделал пару глотков воды, чтобы смочить горло, затем подошёл к окну, распахнул створки и, облокотившись на подоконник, немного полюбовался лунным светом снаружи, подставив лицо ночному ветерку.
Лишь после этого, переключив мысли, он вернулся к письменному столу и продолжил рисовать динамические позы человеческого тела, которые часто используются в дизайнерских эскизах.
Нарисовав с дюжину фигур, около десяти вечера Цзи Цинчжоу наконец завершил сегодняшнюю работу. Он выключил настольную лампу, прибрал вещи и вернулся в спальню.
В комнате царила привычная безмолвная тишина, нарушаемая лишь жужжанием электрического вентилятора.
Цзе Юань лежал на боку, спиной к двери, укрытый тонким одеялом. Волосы на затылке слегка колыхались от ветерка вентилятора — выглядело это довольно уютно.
Цзи Цинчжоу скользнул по нему взглядом, ничего не сказал, взял одежду и прошёл в ванную.
Приняв душ, он переоделся в пижаму, вышел, выключил верхний свет и лёг в кровать.
Царила глубокая ночь. Лунный свет был прохладен, словно вода.
Когда его голова коснулась подушки и глаза привыкли к темноте, Цзи Цинчжоу заметил, что шторы задвинуты не до конца — спокойный лунный свет просачивался сквозь щель.
Ему было лень снова вставать, чтобы задвинуть шторы, да и этот свет не мешал его сну.
Закрыв глаза на мгновение, он перевернулся на другой бок и уставился на затылок Цзе Юаня, погрузившись в свои мысли.
Узкая длинная полоска лунного света сбоку как раз падала на ухо Цзе Юаня, и шевелимые ветром пряди волос мерцали в этом смутном сиянии тонкими бликами.
Цзи Цинчжоу смотрел на эти дрожащие перед его глазами волосы и внезапно ощутил, как накатывает тяжёлая усталость, захотелось просто уснуть. Но, вспомнив, как недавно этот человек, затаив обиду, с недовольным видом ушёл, он всё же решил его немного успокоить.
Превозмогая сонливость, он хрипловатым шёпотом спросил, словно пробуя почву:
— Спишь, Юань-Юань?
Цзе Юань помолчал мгновение, затем перевернулся на спину и ответил:
— Нет.
— Не спится? — голос Цзи Цинчжоу был мягким и низким. — Или мысли какие?
Подождав немного и не услышав ответа, он снова спросил:
— Хочешь аромат для сна?
— М? — Цзе Юань издал вопросительный звук, словно не сразу понял, что тот имеет в виду.
Тогда Цзи Цинчжоу просто протянул руку и положил её на край его подушки:
— Когда принимал ванну, немного налил в воду. Чувствуешь аромат?
— Не чувствую, — ответил Цзе Юань всё тем же ровным, ни тёплым ни холодным тоном.
— Так близко, а не чувствуешь? А я вот чувствую. Может, у тебя нос заложен?
Пробормотав это, он, недолго думая, вытянул руку и положил её на шею Цзе Юаня.
Сквозь тонкий рукав пижамы рука ощутила тепло мужской шеи. Цзи Цинчжоу думал, что его тут же оттолкнут, но, к его удивлению, Цзе Юань лежал совершенно неподвижно, на удивление спокойно.
Цзи Цинчжоу тихонько рассмеялся:
— Что такое, Юань-Юань? Попал в удушающий захват и шевельнуться не можешь?
Цзе Юань безмолвствовал. Ему хотелось что-то сказать, но он даже боялся сглотнуть, чтобы кадык не дрогнул.
Тёплое запястье, источающее знакомый аромат, спокойно лежало на его шее. Кожа запястья, виднеющаяся из-под рукава, плотно прилегала к его сонной артерии.
Хотя рука касалась его лишь слегка, Цзе Юаню казалось, что вся шея онемела, возникло обманчивое чувство, будто он не может дышать.
Это показалось вечностью, но на деле прошло лишь несколько коротких секунд, прежде чем Цзе Юань не выдержал, поднял руку и, схватив его за запястье, убрал.
Мгновение поколебавшись, он, повинуясь почти инстинкту, поднёс запястье Цзи Цинчжоу к лицу и тонко вдохнул едва уловимый, нежный аромат.
Цзи Цинчжоу к этому моменту уже почти задремал, глаза его были полуприкрыты. Почувствовав, как внутреннюю сторону запястья обожгло тёплое дыхание, он мгновенно очнулся и рефлекторно отдёрнул руку.
— Цзе Юань, ты... — начал было он, но не смог продолжить. Ему казалось, что внутренняя сторона запястья горит огнём, а кончики пальцев непроизвольно дрожат.
— М? — в этом вопросительном звуке виновника его взбаламученных чувств, произнесённом в нос, была лишь привычная невозмутимость.
— Ладно, молчу. А то ты опять скажешь, что я много о себе воображаю, — с этими словами Цзи Цинчжоу перевернулся на спину, закрыл глаза и сказал: — Спи. Я досчитаю до пяти, и все твои тревоги исчезнут, сможешь уснуть спокойно.
Губы Цзе Юаня чуть шевельнулись, он уже хотел сказать «ребячество», как вдруг на его глаза легла прохлада — пальцы, источающие знакомый нежный аромат, накрыли его веки.
Словно самый примитивный фокус, каким часто развлекают детей: закрыть глаза, досчитать до пяти — и обещание исполнится.
Но в итоге запутанные, сложные мысли исчезли, да и Цзи Цинчжоу — Цзе Юань уже не слышал, что он там говорил.
Эти несколько коротких секунд его мир словно нажал кнопку «отбой», погрузившись в пустую тишину.
И лишь когда мягкое прикосновение исчезло, в окружении разлитого вокруг сладкого, чистого аромата он услышал, как бешено, без остановки колотится его собственное сердце.
А затем, уже запоздалой реакцией, от щёк до самых ушей разлилась обжигающая волна жара.
http://bllate.org/book/14313/1443313
SalfiusIV (читатель/культиватор основы ци)
24 февраля 2026 в 07:49
0
