Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 92. Сдача заказа

Ранним утром в маленьком садике рядом с Восточным флигелем послышался звук сметаемых опавших листьев.

«Ш-ш-ш...», «ш-ш-ш...» — один за другим, ритмично.

Под эти звуки уборки Цзи Цинчжоу и проснулся.

Сонно раскрыв глаза, он по привычке взглянул на место рядом с собой, но обнаружил, что оно уже пусто.

Потёр лицо, откинул одеяло и, вытянув шею, увидел, что Цзе Юань уже давно встал, раздвинул шторы и теперь, в пижаме, укутавшись в относительно тёплый фланелевый халат, грелся на солнышке, сидя на диване.

После дождливой ночи погода выдалась ясной. Мягкий солнечный свет просачивался сквозь листву пожелтевшей мелии за окном и заливал пол в восточной половине комнаты, делая её светлой и чистой.

— Чего это ты так рано встал?.. — Цзи Цинчжоу зевнул и, опершись на руку, сел. Первым делом он взглянул на часы на тумбочке. Сейчас только лишь двадцать минут восьмого. А он уж было испугался, что проспал.

— Сам проснулся.

— Я вот просыпаюсь раньше времени, только если у меня есть какая-то забота на душе. А у тебя что? Не первый ли это в жизни роман, от которого ты так разволновался, что и уснуть не мог?

Цзи Цинчжоу говорил и одновременно надевал часы на запястье, затем откинул одеяло и встал.

Цзе Юань слегка постучал пальцами по подлокотнику. Он с деланым удивлением спросил:

— А с чего бы мне волноваться?

— Это уж тебя самого надо спросить, — Цзи Цинчжоу не стал с ним спорить, взъерошил волосы и, пройдя прямо в умывальную комнату, закрыл за собой дверь.

Когда он, закончив умываться, вышел и открыл дверь, то увидел, что Цзе Юань, неизвестно когда успевший встать с дивана, стоит прямо за дверью, уставившись на него.

— Что случилось? — спросил он.

Цзе Юань просто стоял молча, не говоря ни слова. Его пушистые и мягкие чёрные волосы естественно спадали на лоб, окутанные мягким утренним светом, отчего он казался спокойным и чистым.

В голове Цзи Цинчжоу совершенно некстати промелькнуло словосочетание «Мемуары покойного мужа»¹.

Примечание 1: Цзи Цинчжоу использует интернет-выражение, которое применяют, когда видят фото или видео мужчины (обычно красивого), снятое с таким светом, ракурсом или в такой атмосфере, что кажется, будто это архивные кадры или постановочные фото «на память» об ушедшем человеке.

Конечно, не в том смысле, что он был похож на покойника, просто этот фильтр естественного света создавал ту самую прохладную, ностальгическую атмосферу.

Видя, что тот стоит молча и не начинает разговор, Цзи Цинчжоу как-то сам догадался, чего тот хочет. Он шагнул к Цзе Юаню, обвил руками его шею и, приподняв голову, чмокнул в уголок губ:

— Утренний поцелуй. Этого хотел?

Утренний поцелуй юноши был свеж, как утренняя роса, и полон лёгкой сладости, от чего сердце начинало биться чаще, но при этом дарил ощущение покоя и уюта.

Цзе Юань уже привычным движением обнял его за талию и, не удовлетворившись, сказал:

— Ещё раз.

Цзи Цинчжоу снова прижался к его губам, слегка касаясь:

— Теперь достаточно?

Цзе Юань всё ещё не удовлетворился, но не хотел казаться слишком навязчивым, поэтому, помедлив, промычал в знак согласия «Ммм» и разжал объятия.

— Тогда пойдём, переодеваться, — Цзи Цинчжоу взял трость, прислонённую к дивану, затем схватил его за руку и потянул к двери. — Сегодня, кажется, снова немного похолодало, надо одеться потеплее.

Войдя в гардеробную, Цзи Цинчжоу принялся выбирать сегодняшний образ из одежды, развешанной на вешалках или аккуратно сложенной в двух шкафах по обеим сторонам.

— А ты что наденешь? — неожиданно спросил Цзе Юань.

— А я как обычно. Рубашку надену, сверху пальто — и достаточно.

— Я тоже так хочу.

Цзи Цинчжоу скользнул по нему взглядом и, слегка улыбнувшись, сказал:

— Хочешь одеться, как парочка? Это тоже вариант, но ты же никуда не выходишь, дома, конечно, надо одеваться так, как удобнее.

Цзе Юань на мгновение замялся, а потом сказал:

— Я провожу тебя до мастерской.

— Да не стоит. Если поедешь, то всё равно будешь сидеть в кабинете. Дома-то свободнее, да и щенок с тобой поиграет. К тому же я сегодня не собираюсь задерживаться на работе, если всё пойдёт быстро, вернусь ещё днём. Так что сиди уж дома, хорошо?

Закончив говорить и не дожидаясь возражений Цзе Юаня, он вытащил одну из сложенных стопкой длинных чанпао, затем взял только что сшитый осенний жилет и, протянув всё это собеседнику, сказал:

— Первый день наших отношений, надо одеться попраздничнее. Я выбрал для тебя тёмно-синее чанпао и тёмно-красную стёганую жилетку на вате.

Услышав такое описание, Цзе Юань слегка нахмурился:

— Празднично?

— Ну, немного празднично, но в целом смотрится хорошо, — Цзи Цинчжоу посмотрел на него. — Да и с твоим ростом и фигурой на тебе любая одежда смотрится идеально, чего бояться?

Тут он вдруг вспомнил кое-что и рассмеялся:

— Помнишь, когда мы ездили в Сучжоу на свадьбу? Я выбрал для тебя тогда, как мне казалось, ужасно старомодное чанпао, а ты надел его, и он вдруг обрёл своё, особенное очарование: и зрелость, и сдержанность, и изящная учтивость — всё в одном флаконе.

— Тогда давай зрелый, — Цзе Юань, видимо, о чём-то своём подумав, слегка улыбнулся уголками губ. — Можно старше тебя лет на пять.

Цзи Цинчжоу сразу понял, что тот подшучивает над его возрастом, фыркнул и холодно рассмеялся:

— Можешь особо и не стараться состарить себя, всё равно все говорят, что я выгляжу очень молодо.

— Насколько молодо?

— А это ты сможешь увидеть только когда твои глаза поправятся, — с этими словами Цзи Цинчжоу подтолкнул его в плечо, поторопливая: — Давай, иди переодевайся быстрее, а то я сам тебе помогу. А твой халат, судя по всему, очень легко стащить.

Услышав это, Цзе Юань слегка замешкался, после чего, взяв одежду, скрылся во внутренней комнате.

Услышав, как тот, проявив бдительность, запер за собой дверь, Цзи Цинчжоу тихо усмехнулся и, достав из шкафа первую попавшуюся белую рубашку и тёмно-серые брюки, сменил пижаму.

Только он застегнул пряжку ремня, глядя в зеркало, как Цзе Юань, переодевшись, открыл дверь и вышел из внутренней комнаты.

Застёгивая запонки на манжетах, Цзи Цинчжоу подошёл к нему, поправил воротник, расправил линию плеч и вынес вердикт:

— Отлично. Сразу видно — человек со средствами.

— Ммм? — Цзе Юань издал вопросительный звук.

— Богат и очень даже красив, можешь не сомневаться.

Цзи Цинчжоу на ходу бросил небрежный комплимент, снял с крючка своё пальто, перекинул его через локоть и, взяв спутника за руку, собрался выходить из комнаты, чтобы спуститься вниз завтракать.

Но не успел он сделать и пары шагов, как кое-кто, неизвестно зачем, снова остановился.

— Что опять? — обернувшись, спросил он.

Цзе Юань с невозмутимым видом произнёс:

— Поцелуй.

— Ну ты прям подсел, — фыркнул со смехом Цзи Цинчжоу.

Он так и не понял, то ли это была врождённая черта характера, то ли сказывался пыл первых отношений, Цзе Юань оказался невероятно прилипчивым

Впрочем, требование было не таким уж чрезмерным. Видя, что Цзе Юань, сомкнув веки, терпеливо ждёт, Цзи Цинчжоу развернулся и, не торопясь, легонько коснулся его чуть приоткрытых губ.

— Теперь достаточно, Цзе Юаньбао?

Цзе Юань сжал губы и сказал:

— Ты просто ради приличия.

— А что, хочешь, чтобы я тебя целовал, как вчера вечером? — Цзи Цинчжоу еле сдерживал смех. — Если мы ещё немного провозимся, на улице стемнеет. Мне на работу-то идти или нет?

— Непременно нужно идти?

— Конечно, по планам как раз сегодня сдавать заказ, — Цзи Цинчжоу на мгновение задумался, а затем мягко сказал: — Давай так: завтра. Сегодня, как закончу дела, дам в мастерской два выходных и завтра весь день проведу с тобой дома, хорошо?

— А послезавтра?

— Тоже буду с тобой дома.

— Ммм, — с бесстрастным видом отозвался Цзе Юань, помолчал и добавил: — Тогда последний раз.

— Ну тебе палец в рот не клади, — Цзи Цинчжоу с беспомощной улыбкой покачал головой, прикрыл глаза и, приподнявшись на цыпочки, прильнул к его губам. Почувствовав, какие они мягкие на ощупь, он легонько прикусил нижнюю губу.

***

После ночного ветра с дождём небо сияло чистотой, будто его омыли, а утренний ветерок был прохладен и свеж.

В гостиной на втором этаже сияло яркое осеннее солнце.

В воздухе разливался свежий аромат парковых роз. Рядом со стеклянной вазой, где стояли цветы, на столе высилась стопка газет и журналов разных размеров.

— В последние дни несколько газетных издательств начали выпускать иллюстрированные приложения и открывать новые колонки, посвящённые моде. И всех художников, которых они приглашают для создания рисунков, — сплошь известные живописцы, — Ши Сюаньмань стояла перед трюмо, раскинув руки, и позволяла Сун Юйэр помогать ей регулировать ремень на талии, попутно ведя светскую беседу: — Даже того самого господина Е, прославившегося календарями с изображениями красавиц, одна крупная газета пригласила вести еженедельную художественную рубрику. Вам это известно, господин Цзи?

— Кое-что слышал. Я тоже получил несколько приглашений, но всё от газет не очень крупных.

— Крупные издания сейчас, конечно, не станут вас приглашать. Те, кто сейчас выпускает иллюстрированные приложения, либо хотят примазаться к чужой славе, либо нацелены на то, чтобы бросить вызов журналу «Модный фасон». Победят — завоюют рынок, что, конечно, лучше всего; а если проиграют — в будущем, возможно, начнут переманивать к себе ценные кадры.

— Как бы там ни было, то, что этот рынок благодаря всему этому процветает, — всегда хорошо, не так ли? — Цзи Цинчжоу ответил довольно равнодушно и, достав из коробки, завалившей весь диван, аксессуары к первому театральному костюму.

Ши Сюаньмань сегодня оставалось примерить всего три костюма, и это был последний день. Первый же из трёх оказался самым богатым на детали.

В его состав входили: чёрная внутренняя туника с глухим воротом из смесовой ткани, юбка-миди густо-синего цвета и такого же оттенка плащ-ветровка. На ноги полагались чёрные чулки до колен. Стиль одежды, если смотреть на него по отдельности, тяготел скорее к повседневно-зрелому образу.

Но когда Сун Юйэр помогла Ши Сюаньмань застегнуть ремень, надеть широкую повязку на голову (тоже синего цвета) и серьги, сплетённые из тёмно-синих лент, весь её облик сразу же приобрёл оттенок модной изысканности.

— Как же красиво... — Ши Сюаньмань, замерев, смотрела на своё отражение в зеркале. — Так и хочется поехать домой прямо в этом наряде. Ну как в каком фильм снимать? Чёрно-белая плёнка совершенно не способна передать красоту этих цветов. Обидно до слёз.

— Ничего страшного. Когда съёмки фильма закончатся, эти костюмы разве не вернутся к вам?

— Да разве это возможно? Режиссёр Чжан давно сказал: он возлагает большие надежды на этот фильм, и ещё больше его удовлетворяют сценические костюмы, которые сделали вы. Он уже готовится к тому, что после выхода фильма на экраны и его триумфального шествия по всей стране эти костюмы либо выставят в частной коллекции, либо пустят с молотка.

— Режиссёр Чжан так сказал? А я и не думал, что он такой жулик. Всё-таки делец, — пошутил Цзи Цинчжоу.

Затем он снова подошёл к комоду и, тихонько напевая себе под нос какую-то мелодию, достал из коробки, стоявшей на крышке, массивное колье, сплетённое вручную из тёмно-синих лент, чёрного бисера и других материалов, и принялся подправлять пропорции деталей.

Услышав его напев, Ши Сюаньмань удивлённо приподняла бровь:

— У господина Цзи сегодня, похоже, прекрасное настроение?

— Ммм? Неужели это так заметно? — Цзи Цинчжоу мягко улыбнулся и, поправив колье, передал его Сун Юйэр.

Ши Сюаньмань наклонила голову, позволяя Сун Юйэр помочь ей надеть украшение, и, любуясь в зеркале своим отражением, в котором одежда становилась всё изысканнее и великолепнее, спросила:

— Случилось что-то хорошее?

— Хорошее?.. — В голове Цзи Цинчжоу тут же всплыло чьё-то лицо — холодное, но с проблесками застенчивости. Он с трудом сдержал улыбку. Кое-как справившись с эмоциями, он лишь слегка приподнял уголки губ: — Как только этот крупный заказ будет выполнен, завтра можно будет устроить выходной. Разве это не повод для радости? Правда, Юйэр?

— Ммм, — Сун Юйэр энергично кивнула. При одной только мысли о выходных она не смогла сдержать улыбку.

Даже при такой, как у неё, любви к швейному делу, после трёх месяцев беспрерывной работы стало, честно говоря, немного страшновато. Наконец-то выпала возможность отдохнуть целых два дня — конечно, она была счастлива.

— Тогда я заранее поздравляю вас, — бодрым тоном объявила Ши Сюаньмань.

Цзи Цинчжоу, видя, что примерка первого костюма закончена и всё в порядке, принялся готовить следующий. И вдруг, вспомнив, спросил:

— Кстати, когда у вас будут пробы костюмов для фильма? Ничего не говорили?

— Говорили, что через несколько дней, примерно пятого числа следующего месяца. Сейчас они заняты подготовкой реквизита и декораций, — припоминая, ответила Ши Сюаньмань. — Я слышала, для съёмок в усадьбе семьи Ли используют одну из вилл самого режиссёра Чжана. Я там ещё не была.

— Собственная вилла, вот это размах. Что ни говори, а режиссёр Чжан есть режиссёр Чжан.

— К тому же в этот раз у нас будет специальный гримёр. Я слышала, раньше, когда режиссёр Чжан снимал кино, причёски и грим они делали сами, кто во что горазд, а костюмы собирали где придётся — брали взаймы, напрокат, что было под рукой, то и носили. Куда там до нынешних времён, когда приглашают такого искусного портного, как вы, для специального пошива! И всё это благодаря предложению и вниманию господина Рамоша.

— А может, всё потому, что им удалось заполучить такую красивую барышню, как вы, на главную роль, и они увидели в этом фильме настоящие перспективы. Вот и не пожалели денег.

— Кто знает, — хотя Ши Сюаньмань уже не раз приезжала на примерки и успела хорошо узнать Цзи Цинчжоу, привыкнув к его манере общения, от такого прямого комплимента ей всё равно стало немного неловко. Поспешив сменить тему, она сказала: — Однако, кроме визажиста, у нас никого нет. По задумке режиссёра Чжана причёски нам, актёрам, придётся делать самим. Но ведь на ваших эскизах, господин Цзи, для каждого костюма нарисованы и причёска, и украшения? Я тогда и сделаю точно так, как вы нарисовали.

— Хорошо, только с некоторыми, возможно, придётся повозиться… — Цзи Цинчжоу на мгновение задумался и сказал: — Кстати, моя первая лавка на Лав-Лейн — вы же помните? А рядом с ней как раз парикмахерская. Хозяин Гэ оттуда — настоящий мастер своего дела в отношении причёсок. Вы тогда спросите режиссёра Чжана. Если у него найдутся лишние средства, пусть наймёт ещё и парикмахера специально для вас.

— Отличная идея! — Ши Сюаньмань с готовностью согласилась.

Она доверяла вкусу Цзи Цинчжоу, и раз он сказал, что у хозяина парикмахерской золотые руки, значит, так оно и есть.

Про себя же она подумала: если режиссёр Чжан не согласится тратить лишние деньги, она, в конце концов, может и сама раскошелиться и нанять мастера.

Потратиться — не беда, нельзя допустить, чтобы такой красивой одежде не соответствовали причёски.

Примерка нескольких театральных костюмов прошла гладко. После того как внесли последние правки по нескольким мелким замечаниям, их передали сотрудникам мастерской для упаковки — оставалось только отправить в съёмочную группу.

Закончив дела во второй половине дня, Цзи Цинчжоу выплатил жалованье сотрудникам за этот месяц и объявил о начале выходных.

Когда Фэн Эр-цзе, Е-шифу и остальные, радостные, ушли с работы пораньше, он позвонил режиссёру Чжану, чтобы обсудить детали сдачи заказа. В итоге договорились, что тот сам приедет на машине утром четвёртого числа для приёмки.

Вспомнив слова Ши Сюаньмань о том, что пробы костюмов и грима начнутся пятого числа, Цзи Цинчжоу искренне подивился про себя беззаботному стилю работы режиссёра Чжана.

Не знай он, что в эпоху Миньго съёмочные группы действительно работали по принципу «любительской труппы», он бы ни за что не решился брать такой крупный заказ, который с самого начала и до конца вызывал ощущение какой-то сплошной импровизации.

Разобравшись с последними делами, Цзи Цинчжоу зашёл в кабинет, сложил в свою сумку через плечо недавно использовавшиеся альбомы для рисования и прочие инструменты, поручил А-Фу запереть двери, а затем сел на трамвай и отправился обратно в особняк Цзе.

Выпадал редкий случай, когда работа заканчивалась так рано — он вернулся домой ещё до трёх часов дня.

Обычно в это время Цзе Юань всегда находился в кабинете, услаждая свой слух музыкой.

Поэтому, войдя в главный зал, он сразу направился было в кабинет на втором этаже. К счастью, по пути ему встретилась матушка Лян, которая сообщила, что Цзе Юань ждёт его в малой гостиной. Цзи Цинчжоу тут же сменил курс и зашагал по коридору в сторону Восточного флигеля.

Дойдя до двери малой гостиной, он и услышал выразительное чтение газеты А-Ю.

Цзи Цинчжоу нарочно ступал как можно тише и заглянул в приоткрытую дверь.

В тёплом послеполуденном свете он увидел такую картину: Сяохао, вытянув шею, положил голову на диван, а кое-кто, устроившись на диване в непринуждённой позе, положил ладонь на собачью голову и рассеянно поглаживал её — раз, другой.

Больше не скрывая своего возвращения, Цзи Цинчжоу прямо толкнул дверь и вошёл.

В то же мгновение рука, гладившая собаку, замерла. Даже не видя, Цзе Юань всё равно повернул голову в его сторону.

Пёсик тоже обернулся и уставился на него своими круглыми глазами-бусинами.

Увидев эту картину, Цзи Цинчжоу расплылся в улыбке и громко объявил:

— Я вернулся! Скучали без меня?

Цзе Юань убрал руку и как раз собрался с деланой сдержанностью ответить: «Немного», как вдруг рядом тявкнула собака.

— Ой. А Сяохао по мне соскучился!~ — Цзи Цинчжоу подошёл к дивану и потрепал по голове радостно возбуждённого пёсика: — Такой хорошенький, Сяохао — самый умный и послушный пёсик на свете?

— Гав!

— Вот именно~ И правда умный, такие длинные предложения понимает! — как только Цзи Цинчжоу начинал разговаривать с собакой, он тут же невольно начинал сюсюкать. — Молодец, умница. Хочешь, потом в награду отпустим Сяохао поиграть с мячиком на лужайке?

Сначала он хотел затащить Сяохао на диван и как следует потискать, но пёс, которому уже почти полгода, заметно подрос и был как раз в том возрасте, когда особенно хочется резвиться. Цзи Цинчжоу чувствовал, что не выдержит такого собачьего напора, поэтому просто сам сел на диван и, как до него Цзе Юань, принялся успокаивающе гладить пса по голове.

Цзе Юань, слушая, как те двое рядом переговариваются, чуть нахмурился.

Ему хотелось что-то сказать, привлечь внимание того, кто был рядом, но он не знал, как начать, и потому оставался в мрачном одиночестве.

Цзи Цинчжоу хоть и гладил собаку, но взгляд его уже переместился на лицо Цзе Юаня. Видя, что тот сидит с кислой миной, он сделал единственному присутствовавшему в комнате слуге, А-Ю, знак «тсс».

Затем повернулся и чмокнул Цзе Юаня в щёку, шепнув ему на ухо:

— Юаньбао сегодня тоже был умницей, достоин награды.

http://bllate.org/book/14313/1571841