Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 159. Начало

В два часа пополудни, в самую знойную пору дня, у магазинов по обеим сторонам широкой улицы по-прежнему царило оживление, и покупатели сновали туда-сюда непрерывным потоком.

И лишь «Дом моды „Шицзи“» в пятьсот двадцатом здании сегодня, казалось, закрылся раньше времени.

Кружевные занавески на витрине были плотно задёрнуты, деревянная табличка на двери перевёрнута на «Перерыв», и только красная дверь со стеклянными вставками оставалась распахнутой настежь. Возле неё стояла молодая женщина в форменном платье продавщицы — белый верх, чёрная юбка, — будто ожидая прибытия гостей.

— Ох, ну и жара, — глядя на шумную уличную картину, тихонько выдохнула Цзинь Мяо.

Хотя до осени было уже рукой подать, послеполуденное солнце всё ещё слепило глаза нестерпимым светом.

«И надо же было назначить меня встречать гостей... Управляющий Линь такой управляющий Линь. Только потому, что я могу сказать пару слов приветствия по-английски, я должна торчать у двери, обдуваемая горячим ветром...»

В душе Цзинь Мяо тихонько ворчала, но на лице её сохранялось ровное, безмятежное выражение.

Как-никак, сегодня был день презентации новой осенней коллекции, гостей ожидалось много, и если из-за дурного настроя испортить дело боссу, чего доброго, можно и лишиться места.

Цзинь Мяо получила работу, где к женщинам относились без предвзятости и платили весьма достойное жалованье, — такую работу она терять совершенно не хотела.

Она рассеянно глазела на улицу, как вдруг к обочине неподалёку от дверей магазина, сбавив скорость, подкатил автомобиль.

Шофёр вышел и открыл заднюю дверцу; из машины появилась элегантная дама в светло-голубом платье и шляпке, а следом за ней — служанка, державшая над ней зонтик от солнца.

У Цзинь Мяо тотчас возникло предчувствие, что эта дама наверняка приглашена на показ новинок; она невольно распрямила спину и поправила выражение лица.

Так и вышло: дама вместе со служанкой направилась прямиком к их дверям.

— Пожалуйста, предъявите ваше приглашение, — следуя установленному порядку, произнесла Цзинь Мяо с мягкой улыбкой.

— Моя госпожа бывала здесь уже несколько раз, неужели вы до сих пор не запомнили её?

По всей видимости, под влиянием душной погоды служанка опустила брови и бросила это с оттенком недовольства.

— Полно, таковы здешние правила, — госпожа обернулась и остановила служанку предостерегающим взглядом.

Затем она неторопливо извлекла из сумочки пригласительный билет на кремовой бумаге и протянула ей.

На душе у Цзинь Мяо сделалось слегка досадно, однако возражать служанке она не посмела. Притворившись, что ничего не заметила, она приняла приглашение и, бросив взгляд на нарисованный от руки цветок шиповника, лишь тогда немного оттаяла сердцем.

Это приглашение, задуманное лично их боссом и собственноручно исполненное художником Ином из редакции журнала, что располагалась этажом выше, казалось ей очень красивым. Сколько бы раз она его ни разглядывала, всякий раз невольно проникалась восхищением перед его утончённым и прекрасным внешним видом.

Кремовый пергамент с естественной фактурой был сложен на манер конверта, края — обрезаны ровными волнами. На треугольном клапане с лицевой стороны изобразили фирменный знак Дома моды — маленькое платье в переходах от красного к розовому, а рядом, повторяя изгиб волны, нежными, изысканными красками вилась ветвь пёстрой плетистой розы. С другого же края конверта, ради сохранения содержимого в тайне, была обёрнута водянисто-розового оттенка плиссированная лента, завязанная крохотным декоративным узелком; сочетание цветов и впрямь вышло необычайно изящным и трогательно-милым.

Цзинь Мяо осмотрела приглашение, затем аккуратно завязала ленту обратно и, возвращая его, произнесла:

— Госпожа Цзян, прошу вас, входите.

Цзян Лояо убрала пригласительный билет, стараясь, чтобы он по возможности не помялся, и опустила в сумочку. Потом велела служанке возвращаться в автомобиль и ожидать там, а сама, держа в руке маленькую сумочку, переступила порог магазина.

Показ мод, как было заявлено, должен был начаться в три часа, но, имея опыт предыдущего раза, когда представление открыли на двадцать минут раньше, в этот раз уже задолго до половины третьего в магазине собралось немало гостей.

Невесть откуда доносилась мелодичная классическая струнная музыка; под нежные звуки джентльмены стояли в центральном зале, держа в руках свежезаваренный чёрный чай или лёгкие напитки, и вели светские беседы.

А в другой стороне, в западной гостиной, где были расставлены десерты и кофе, собрались в основном изысканно одетые дамы и барышни: кто стоял, кто сидел, кто весело болтал, кто пробовал угощения — атмосфера царила радостная и непринуждённая.

Цзян Лояо обвела взглядом обстановку в магазине и заметила, что все стеллажи для товаров и демонстрационные подставки из середины зала убраны, отчего помещение казалось гораздо просторнее, чем обычно. Впрочем, стулья и скамейки, расставленные рядами по обеим сторонам лестницы, всё ещё занимали немало места.

На манекенах в витрине по-прежнему красовались недавно поступившие в продажу летние новинки; фасоны, построенные на звериных принтах и диких, вызывающих расцветках, чрезвычайно бросались в глаза, но были совершенно не в стиле Цзян Лояо. Тем не менее она не могла не признать, что модели этой серии весьма модны и самобытны. Прежде ей не доводилось видеть платьев с леопардовым узором, и она не слыхала о женских кожаных куртках; можно сказать, господин Цзи открыл целую новую категорию модной одежды.

Даже в некоторых иностранных газетах были опубликованы статьи об этом модном доме, где основателя бренда «Шицзи» описывали такими выражениями, как «обладатель поразительно авангардного вкуса» и «самый креативный дизайнер из числа китайцев».

— Ходят даже слухи, что Французская палата высокой моды¹ связалась с ним.

Примечание 1: Историческая организация (Chambre Syndicale de la Haute Couture), основанная в 1868 году в Париже, которая устанавливает стандарты для домов высокой моды и регулирует употребление термина «haute couture».

Встретившись со своей близкой подругой Лу Сюэин, Цзян Лояо, попивая сок из бокала, делилась с ней слухами, услышанными на великосветских собраниях.

— Вряд ли. Будь это правдой, хозяин Цзи наверняка уже уехал бы учиться.

— Даже если бы он просто числился за границей ради одного звания, — скептически заметила Лу Сюэин, — стоило бы ему вернуться, как за ним уже гонялась бы целая толпа поклонников.

В нынешние времена действовал именно такой закон: кто из-за границы вернулся — за того, будь он хоть псом, и то наперебой хватаются.

Цзян Лояо едва заметно кивнула:

— В твоих словах тоже есть доля истины.

— А вот тут я позволю себе с вами не согласиться, — возразила тётя Лу Сюэин, Лу Чжуанцин.

Она постоянно проживала в Нанкине и, будучи преданной поклонницей готовой одежды марки «Шицзи», приехала в Шанхай нарочно ради этого показа.

— Я тоже просматривала кое-какие заграничные журналы высокой моды, так платья и юбки там вовсе не такие свежие и красивые, как у марки «Шицзи». Стоит ли непременно ехать во Францию ради одного только имени? Господин Цзи — вовсе не какой-то неогранённый нефрит, требующий шлифовки, он сам по себе как чистое золото: где бы ни оказался, всюду будет сиять.

Цзян Лояо, выслушав это, тоже нашла в её словах известный резон и в раздумье проговорила:

— Но, откровенно-то говоря, стиль прошлой коллекции пришёлся мне не особенно по вкусу. Весенняя серия, хоть и была чересчур лёгкой и яркой, всё же насчитывала несколько симпатичных платьев, которые стоило приобрести. А вот в летних моделях я практически не нашла что-то себе по душе. Будем надеяться, что осенние новинки принесут какие-то перемены.

Лу Чжуанцин, которой как раз полюбились весенняя и летняя коллекции, приоткрыла было рот, но, подумав, что у каждого свой взгляд, спорить в конечном счёте не стала.

Она перевела взгляд вдоль длинного прохода на противоположную сторону — туда, где виднелась изогнутая дугой лестница. Выкованные в узорах чугунные перила были убраны новыми серебристо-серыми шёлковыми лентами; поблёскивающие ленты, ниспадая волнами с самой верхотуры, струились вниз, выглядя и сдержанно-строгими, и роскошно-благородными разом.

Вспомнив рассказы Лу Сюэин о прошлом показе, она поняла, что скоро ступень за ступенью по этой лестнице начнут спускаться манекенщицы, одна за другой, облачённые в самые последние новинки.

Сердце невольно затрепетало, переполняясь острым предощущением.

Тем временем по другую сторону Сун Юлин, установив на своей лучшей обзорной точке камеру, болтал с журналистом из развлекательной газеты «Новое окно», которого тоже пригласили на показ.

— Сегодня коллег немало, — Сун Юлин попросил у продавщицы стакан ледяного лимонного чая с мёдом и, пробежав взглядом по толпе вокруг, заговорил, понизив голос.

Пришёл он отнюдь не рано и, только оказавшись здесь, понял, какой размах обрело сегодняшнее событие: тут были не только работники акционерной кинокомпании «Дэнли» со съёмочной аппаратурой на плечах, но и коллеги из нескольких иностранных газет.

Даже среди тех, кого он опознал, имелись такие заметные иноязычные издания, как «L’cho de Chine» и «The Shanghai Mercury», причём от «The Shanghai Mercury» явился сам главный редактор, Гейл.²

Примечание 2: Реально существовавшие в эпоху Миньго иностранные издания в Шанхае.

Это был британец лет около пятидесяти, высокого роста, с копной каштановых кудрей; Сун Юлин держал о нём впечатление как о гиене от журналистики — тот неизменно чуял запах горячей новости быстрее всех собратьев по перу.

— Подумать только, сам главный редактор пришёл, — негромко изумился стоявший рядом репортёр из «Нового окна».

— Ничего удивительного, «The Shanghai Mercury» — старейшая из иностранных газет, напечатавшая новость о Доме моды «Шицзи». И, насколько мне известно, Цзи Цинчжоу не платил им за рекламу, — Сун Юлин отпил глоток холодного чая и произнёс скорее для самого себя: — Но раз уж он тут, возможно, сегодня стоит ждать чего-то особенного.

— Я лишь надеюсь, чтобы всё поскорее началось, — журналист «Нового окна», изрядно томясь от духоты, потянул узел галстука и перешёл поближе к вентилятору остыть.

Полуденная пора «осеннего тигра»³ и вправду донимала душной жарой; к счастью, в помещении задёрнули шторы, да и три вентилятора беспрестанно гоняли воздух, хоть немного даря собравшимся прохладу.

Примечание 3: Китайская идиома, обозначающая период необычайно тёплой, душной погоды ранней осенью, словно лето возвращается, как «тигр».

Около трёх часов, когда гости успели перемолвиться, на лестнице показалась молодая барышня в тёмно-сером платье и с короткой современной стрижкой и громко объявила:

— Пожалуйста, займите свои места, показ осенней коллекции вот-вот начнётся.

— Ах, её волосы... — репортёр из «Нового окна» снова очутился возле своего фотоаппарата и, заприметив эту непривычную стрижку, где гладкие пряди мягко облегали уши и завитками сходили к щекам, округлил глаза от изумления, отчаянно порываясь сделать кадр.

— Ты ведь знаешь, что это моя сестра? — неизвестно когда успевший очутиться рядом с ним Сун Юлин вставил замечание. — Она прежде говорила, что хочет коротко остричься, и дома все были против, но волосы-то растут на её голове — если она настоит, разве мы сможем её удержать? А как постриглась, уложила — кто бы мог подумать, вышло очень модерново и, право слово, премило и хорошенько.

***

Когда под руководством продавщиц гости один за другим заняли свои места, смолкла и струнная мелодия, до того наполнявшая гомонящий зал, и Линь Сяи, управляющий магазином, выйдя на лестничную площадку, прежде всего выразил собравшимся признательность за визит.

Сразу вслед за тем он на трёх языках, как было у него заведено, объявил об официальном открытии показа осенней коллекции.

Под ободряющие рукоплескания публики он, словно конферансье, сделал в сторону лестницы за собой жест «прошу внимания сюда», после чего удалился в угол за спинами гостей.

Вскоре после его ухода с верхней площадки лестницы полилась неторопливая фортепианная музыка — не бойкий, жизнерадостный ритм, как в прошлый раз, а спокойная, утончённая, полная повествовательного настроения мелодия.

— Эта музыка наводит на мысль, что стиль нынешней коллекции окажется совсем иным, — вполголоса поделился мистер Тэйлор, сидевший на мужской половине, с находившимся рядом хозяином Янем.

Ян Вэйлян глубокомысленно кивнул в знак полного согласия и только собрался высказать собственные соображения, как с лестницы послышался стук кожаных туфель о ступени.

И в следующее мгновение оттуда появилась фигура и стала спускаться вниз.

Это была всё та же открывавшая прошлый показ модель Ляо Сяочжэнь. Вновь выйдя на публику спустя полгода, она держалась гораздо увереннее — и осанка, и поступь дышали невозмутимостью, вполне под стать её теперешнему облику.

Светло-каштановые волосы с чуть ленивой естественной волной были свободно заплетены в косу, спадавшую за спину. Осенний ансамбль из трёх предметов: хлопчатобумажная блуза кремового оттенка, к ней — свободная прямая юбка, скроенная из добротной материи для брюк каштаново-коричневого цвета в тонкую полоску, и кожаный ремень тёмно-коричневой кожи, стягивавший талию. На груди блузы красовались два плоских клапанных кармана, а по бокам юбки вшили диагональные прорезные карманы — с виду всё выглядело весьма практично.

Поверх блузы в качестве дополнения был наброшен длинный трикотажный жилет тёмно-серого цвета, на ногах — чёрные кожаные ботинки, а в руке модель держала большую замшевую сумку шоколадного оттенка — с первого же взгляда было ясно, что она подойдёт к чему угодно.

Весь этот ансамбль дышал расслабленной непринуждённостью, но при этом тройная нитка чёрных сандаловых бус, в несколько оборотов обвивавшая блузу, неожиданно привносила оттенок юной безмятежности и умиротворения.

Лицо Ляо Сяочжэнь покрывал лёгкий, естественный макияж; отсутствующее выражение лишь подчёркивало некоторую отстранённую холодность облика и вместе с тем несло в себе ту жизненную силу, с какой буйно разрастаются дикие травы.

Шла она неторопливо, но чрезвычайно ритмично; стремительный шаг заставлял распахнутые полы вязаного жилета развеваться взад-вперёд, а ткань юбки, отличавшаяся замечательной текучестью, рисовала мягкие, плавные линии.

— Покрой на редкость простой и, кажется, весьма удобный и практичный, — негромко заметила какая-то госпожа на дамской половине своей соседке, — однако смахивает на...

— На строптивую девчонку, которая тайком стащила одежду у отца или старшего брата, — нахмурясь, закончила за неё соседка.

— Блуза из хлопка, ткань вовсе не из привычных для дамского платья, да и фасон совершенно мужской, — на другой стороне переговаривались между собой владелец одного магазина европейского платья и его ученик.

— Замени юбку на западные брюки, и получился бы чисто мужской костюм, даже ботинки...

Пока вполголоса роились эти толки, модель, завершив показ наряда и задержавшись в заданной точке, повернулась и направилась обратно.

И если фотокамеры и киносъёмочная аппаратура по-прежнему исправно продолжали свою работу, то реакция собравшихся, судя по всему, оказалась далеко не столь удивлённой и воодушевлённой, как в прошлый раз.

Сидевший в нижних рядах главный редактор «The Shanghai Mercury» Гейл, приглядываясь к выражению лиц вокруг, уже набрасывал в блокноте несколько опорных замечаний.

«Исключительно дерзкая новаторская попытка».

«Долетевший с лестничного проёма ноктюрн Шопена так поразительно точно совпадает с глубокой, безмолвной атмосферой зала».

«Открывающая показ вещь — от рубашки до юбки — целиком исполнена из мужских костюмных материалов; несмотря на отдельные мягкие, женственные детали, ансамбль всё равно остаётся сдержанно-холодным, словно мужское платье».

«Выражения лиц у дам более чем сложные, похоже, новый стиль дизайнера им отнюдь не по душе».

«Неужели хозяин Цзи на сей раз отказался от той лёгкой и изящной манеры, которую сам же и создал для бренда „Шицзи“?»

«Станут ли прежние заказчицы платить за его одежду после сегодняшнего дня?»

«Неужто восходящая звезда мира моды вмиг закатится?»

http://bllate.org/book/14313/1614636