Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 57. Меч Пылающего Света

Цзи Шуан снова вздохнула:

— И я... не хочу покидать отца. В прошлом он удочерил меня и много лет относился ко мне как к родной. Ребенок своих родителей, если они совершают ошибку, должен приложить все силы, чтобы попытаться переубедить их. Пусть сил иногда и не хватает, — как можно просто взять и уйти?

Казалось, эти слова задели какую-то струну глубоко в сердце Гэн Шу, но он ничего не сказал.

Все трое замолчали на какое-то время.  Цзян Хэн первым нарушил тишину:

— Сестра, я думаю, все не так безнадежно.

После прибытия в Сычуань Цзян Хэн узнал немало новостей от торговых караванов со всех краев. Во-первых, после смерти гунцзы Шэна, хотя У-ван и оставался формальным правителем, все дела двора вел его старший сын, Ли Ми.

Армией Дая управлял второй его сын — Ли Сяо. Цзи Шуан же была очень любима и при дворе, и в народе. С одной стороны, она была потомком династии императоров Цзинь; с другой стороны, после смерти главной жены У-вана Дая, давшей жизнь наследнику престола Ли Ми, народ обрел в ней новый символ государства, заполнив пустоту, образовавшуюся после ухода «матери царства».

Государству всегда нужен символ матери, будь то императрица или императрица-мать[1]. В Юне это была вдовствующая правительница Цзян, а в Дае — Цзи Шуан.

[1] Императрица (王后) — законная супруга правящего императора, главная в гареме и управляющая его делами.

Императрица-мать или вдовствующая императрица (太后) — мать правящего императора, даже если раньше она была просто наложницей. Гаремом и государством она не

правила, но имела огромное влияние при дворе. Если император был еще незрел или нерешителен, могла вмешиваться в политику и фактически управлять государством.

Хотя У-ван был искусен в сражениях, эффективно управлять двором он не мог, но ведь кому-то непременно нужно заниматься делами царства. Таким образом, наследный принц Ли Ми и принцесса Цзи Шуан в некотором смысле представляли правящий двор и Внутренний дворец[2].

[2] Внутренний дворец – гарем во дворце правителя.

Цзи Шуан нахмурилась и тихо проговорила:

— Отправляя это письмо, я надеялась лишь, что Ваше Высочество Чжи, представляя род Чжи из Юна, сможет убедить отца возобновить союз между двумя царствами, чтобы отец не упорствовал в своем заблуждении... Но сейчас я понимаю, что была слишком наивна.

Гэн Шу по-прежнему молчал. Вместо него ответил Цзян Хэн:

— Нет, если позволить моему брату вмешаться, это, наоборот, вызовет гнев твоего отца. Есть ли способ вызволить наследного принца Ми?

Цзи Шуан опешила, затем, не веря своим ушам, широко раскрыла глаза.

Гэн Шу тоже понял:

— Ты хочешь, чтобы они устроили переворот?

Цзян Хэн поджал губы и отвел взгляд в сторону. Говорить такое в присутствии Цзи Шуан, было, возможно, не слишком правильно, но сейчас, чтобы предотвратить надвигающуюся войну, действительно оставалось только это.

— Ли Ми и так должен был унаследовать трон, — проговорил он. — После смерти гунцзы Шэна У-ван давно собирался отойти от дел. Есть ли разница, когда? Позволить наследному принцу взойти на престол немного раньше — лучшее решение. Как только Ли Ми получит власть, все проблемы тут же решатся. Наладив отношения с царствами Юн и Ин, Западный Шу мирно преодолеет этот кризис.

— Нет... невозможно, — эти слова поразили Цзи Шуан как гром среди ясного неба. Этот юноша оказался настолько дерзок, что собрался подстрекать наследного принца Дая к узурпации престола!

— Отцеубийство, — проговорила она, — поистине противно законам неба. Совершив такое, как он сможет занять трон?

Цзян Хэн ответил:

— В убийстве нет необходимости. Достаточно лишь запереть У-вана и дать ему время успокоиться. Разумеется, Ли Ми не из тех, кто стал бы убивать отца. Если бы он хотел, разве не сделал бы уже?

Цзи Шуан слушала с трепетом и ужасом. Она никак не могла ожидать, что Цзян Хэн будет так легко рассуждать о перевороте.

— А если нет, кто из трех твоих братьев больше подходит на роль правителя? — продолжал спрашивать Цзян Хэн. — Возможно, все они могут командовать войсками, но только наследный принц Ми с детства воспитывался для управления государством.

— Все не так просто, — сказал Гэн Шу. — Хэн-эр, армия ему не подчинится.

Нынешний У-ван Дая, Ли Хун, пришел к власти сорок лет назад благодаря военным заслугам, под его началом были генералы старшего поколения и очень высокого ранга.

Цзян Хэн ответил:

— Войска постепенно будут отправляться к границам, одно за другим. Ли Хун после начала весны тоже выступит в поход. По идее, в столице не должно остаться слишком много сил.

Цзи Шуан молчала. Размышления Цзян Хэна заставляли ее внутренне содрогаться, но это, несомненно, был единственный выход.

— Но я не уверена, — задумалась она, — удастся ли убедить его покинуть место заточения.

Цзян Хэн сказал:

— Дай мне знак доверия.

— Это бесполезно, — с волнением ответила она. — В тот день он даже не сопротивлялся и не позволил сановникам просить за него.

Гэн Шу:

— Тогда остается только вывезти его силой.

Цзи Шуан заметила:

— Труднее всего после того, как мы его вывезем, будет убедить армию. Это слишком сложно.

Когда речь зашла о расстановке военных сил, Гэн Шу тут же заинтересовался — это как раз было то, в чем он разбирался лучше всего.

— Даже если только часть войск останется вокруг столицы, — объяснил он Цзян Хэну, пытаясь отговорить его от задумки, — тебе с ними не справиться. У нас нет ни одного воина, как мы будем сражаться? Перебросить гарнизон из уезда Сун? Дороги Шу опасны, их обнаружат, как только он войдут на перевал Цзяньмэнь.

Цзян Хэн сказал:

— Зачем же все решать оружием? Разве нельзя переманить их на свою сторону? Говорят, после смерти гунцзы Шэна характер У-вана сильно испортился, он стал вспыльчив и непредсказуем. Может быть, подчиненные уже с трудом его выносят? К тому же умные люди должны понимать, кто будущий правитель. В такой момент перейти на сторону наследного принца все-таки выгодней.

С этими словами Цзян Хэн повернулся к Цзи Шуан:

— Если я верно помню, Сун Цзоу[3] говорил мне, что, когда Ли Ми разгневал твоего отца и был брошен в заточение, многие гражданские и военные чиновники просили за него. Это так?

[3] Сун Цзоу – управляющий уездом Сун.

Цзи Шуан все еще не могла прийти в себя от предыдущих слов Цзян Хэна, но ответила:

—  Да, это правда. Сейчас в столице размещено пятьдесят тысяч войск — это только одна армия, которая подчиняется верховному командующему Ло Вану. Кроме них — еще десять тысяч городской стражи и десять тысяч дворцовой охраны, объединенных в личную гвардию под командованием Ли Цзиня.

Цзян Хэн спросил:

— Ли Цзинь — из правящей семьи Дая?

Цзи Шуан кивнула. Цзян Хэн вспомнил: это был тот самый начальник стражи, который проверял их при первом въезде в город. Он и не думал, что у того такой высокий статус.

Он снова повернулся к Гэн Шу:

 — Ли Цзинь пошел даже на то, чтобы сместить наследного принца. Видно, что его эмоциональное состояние очень нестабильно. В такой момент достаточно умный военачальник задумался бы о том, как выйти из ситуации, верно?

Гэн Шу:

— Ладно, допустим, тебе повезет, и ты переманишь Ло Вана. А что делать с городской стражей? Ли Цзинь — из правящего рода и вряд ли восстанет против него. Если твоя попытка не удастся, он тут же нас схватит.

— Устранить, — сказал Цзян Хэн. — Не убивать, просто дать ему полежать дома дней неделю-другую.

— Кто пойдет? — спросил Гэн Шу.

— Ты, конечно, — ответил Цзян Хэн.

Гэн Шу: «…»

Цзян Хэн продолжил:

— Допустим, нам удастся переманить Ло Вана, и он временно возглавит городскую стражу. Тогда вытащим наследного принца — и дело сделано.

— У границы, на перевале Цзянцзюнь, стоят еще сто пятьдесят тысяч армии Северного похода царства Дай, — сказал Гэн Шу. — Ее ведет третий сын вана, Ли Нуо. Как только в столице произойдет переворот, он сразу же направится сюда с войсками.

— К тому времени Ли Хун уже будет у тебя в руках, — ответил Цзян Хэн. — Если удерживать его отца заложником, посмеет ли он штурмовать город? Посмеет ли выступить против законного наследного принца? В городе к тому же полно отцов и матерей, братьев и сестер его воинов.

Гэн Шу:

— А если он захочет воспользоваться моментом, чтобы убить наследного принца и самому стать правителем? Такое возможно.

Цзян Хэн:

— Тогда придется тебе идти уже к своему отцу и просить его выступить, чтобы зажать Ли Нуо в клещи.

— Ты с ума сошел! — не мог поверить своим ушам Гэн Шу.

Цзи Шуан: «…»

Цзян Хэн развел руками и улыбнулся. Но когда Гэн Шу успокоился и обдумал все, он вдруг понял, что в плане Цзян Хэна одно звено цепляется за другое. Хотя он и рискованный, но не безнадежный. Нет… можно даже сказать, что шанс на успех довольно велик!

— Ладно, — сказал Гэн Шу. — Тогда другой вопрос: почему ты уверен, что Ло Вана удастся переманить?

Цзян Хэн с улыбкой ответил:

— Только предполагаю. Сейчас мы же это и обсуждаем?

Он повернулся к Цзи Шуан:

— Сестра, что за человек Ло Ван? Ты его знаешь?

Цзи Шуан кивнула и, тоже успокоившись, ответила:

— Младший брат... Господин Цзян, Вы правы. Заточение моего старшего брата действительно вызвало волнения при дворе и в народе. Ло Ван больше десяти лет назад получил ранг верховного командующего, постепенно возвысившись благодаря военным заслугам... Но думаю, отец ему тоже... не вполне доверяет.

— Мгм, — согласился Цзян Хэн. — Если бы твой отец полностью доверял этому верховному командующему, он бы отправил его сейчас к перевалу Цзянцзюнь, а не оставил в столице. Он держит его при себе именно потому, что не может на него целиком положиться, и собирается взять с собой в поход после начала весны.

Глаза Цзи Шуан заблестели. Она взглянула на Цзян Хэна и кивнула.

Гэн Шу сказал:

— Тогда тебе надо придумать, как мне успешно убедить Ло Вана. И в то же время, нам нужно продумать вариант отступления. Если не получится, мы должны забрать принцессу Шуан и быстро покинуть Западный Шу, иначе наверняка станем причиной ее гибели.

— Не нужно, — серьезно сказал Цзян Хэн. — Не нужно, чтобы ты его убеждал, или даже принцесса убеждала. Давайте сначала вытащим Ли Ми, а потом пусть принц сам его и переманивает.

Гэн Шу: «…»

Цзи Шуан: «…»

Гэн Шу:

— А если он не сможет?

Цзян Хэн сказал:

— Ну тогда нам останется только бежать. Если наследник престола не сможет даже убедить своего главнокомандующего, какой же из него будущий правитель? Так ему и надо.

Гэн Шу:

— Вероятно, это невозможно... Он осекся, подумав, что если применить эту логику к царству Юн — наследному принцу Луну, Чжи Цуну и генералам, то действительно все правильно. Правитель Дая уже стар и рано или поздно умрет. Генералы должны были отлично понимать, чью сторону принять.

— М-м, — наконец признал Гэн Шу. — Ты прав. Ты умный, Хэн-эр. Ты такой умный.

— Искусство вертикалей и горизонталей[4], стратегии... — после недолгого раздумья ответил Цзян Хэн, — все это — человеческие сердца. Так что все становится проще. Где заточен наследный принц Ми?

[4] Искусство вертикалей и горизонталей – вертикальные и горизонтальные союзы (подробнее – в сносках к гл. 8).

Цзи Шуан не ответила на вопрос, вместо этого спросила:

— Генерал Ли Цзинь вырос вместе со мной... Возможно, мне удастся его убедить. Только... вы действительно хотите сделать это?

Гэн Шу встал, отошел в сторону и уставился на пруд с рыбками. Цзян Хэн же поднял бровь, вопросительно глядя на Цзи Шуан. Смысл был ясен: «а тебе это нужно?»

— Все зависит от тебя, — сказал Цзян Хэн. — Невест... сестра. Для моего брата неважно, кто станет правителем Дая.

Цзи Шуан и сама прекрасно понимала: если бы она не написала письмо с мольбой о помощи, они бы не приехали в Западный Шу.

Но вскоре Цзян Хэн понял, что она достойный потомок рода Цзи. За одно короткое мгновение Цзи Шуан приняла решение, ухватившись за мимолетный шанс.

— Обещайте мне, — сказала она, — что не убьете моего отца.

— Эти слова тебе стоит сказать своему старшему брату, — ответил Цзян Хэн.

— Он так не поступит. Итак, что должна делать эта сестра?

Гэн Шу обернулся:

— Не торопитесь с планами. У меня в руках только кинжал. Прикажете мне фрукты им чистить? А когда я уйду убивать или спасать, что будет с тобой? Кто тебя защитит?

Цзян Хэн ответил ему:

— Это легко обговорить, тебе не нужно волноваться. Сначала подумай, как лучше все сделать.

Подумав, он снова обратился к принцессе:

— Сестра, мне нужно встретиться с генералом Ло Ваном, заранее составить мнение о нем.

Цзи Шуан:

— Я устрою это.

— Мне также нужно найти способ ранить начальника городской стражи Ли Цзиня. А может, и не ранить — просто подсыпать ему в чай что-нибудь, чтобы он проспал несколько дней...

— Первого и пятнадцатого числа каждого месяца он приходит ко мне. Я все устрою. Но сначала попробую убедить его, он хороший человек. Если не получится, я умоляю господина не убивать его.

Цзян Хэн кивнул. Он учился у Ло Сюаня, да и Гэн Шу был рядом — лишить кого-то чувств не проблема. Он продолжил:

— После спасения наследного принца Ми нужно надежное укрытие.

— Пусть старший брат придет ко мне.

Цзян Хэн изначально хотел лишь попросить, чтобы ее люди из усадьбы нашли для них безопасное место, ведь прятать наследного принца здесь слишком рискованно. Но Цзи Шуан сразу и без волнения ответила:

— Это мой последний шанс. Если все провалится, чем это отличается от смерти?

Цзян Хэн сразу проникся к ней глубоким уважением.

Цзи Шуан велела принести бумагу и кисть, немного подумала и сказала:

— Старшего брата заточили в тюрьме загородного дворца в Тинцю. Это восемьдесят ли от столицы.

— Отлично, — от души порадовался Цзян Хэн.

Раз это не в самой столице, значит, не так легко привлечет внимание городской стражи. Какой бы строгой ни была охрана в Тинцю, она все же попроще.

Цзи Шуан проговорила:

— Лет десять лет назад мы ездили туда с братом и отцом. Нарисую план по памяти, но боюсь ошибиться.

— Не страшно, — отозвался Гэн Шу.

Цзи Шуан подняла глаза, мельком взглянув на него. Их взгляды встретились и сразу же разошлись.

Увидев, как она рисует план, Цзян Хэн не мог скрыть изумления.

— Сестра, — сказал он. — Ты была там один раз десять лет назад и можешь нарисовать план по памяти?

Цзи Шуан кивнула. Гэн Шу снова сел рядом:

— Хэн-эр с детства такой же. Что прочитает — никогда не забудет.

Но Цзян Хэн знал, что не смог бы нарисовать план места, где побывал всего раз. Он подумал: «Цзи Шуан просто невероятно умна!»

— Капелька малого ума, не более — скромно ответила Цзи Шуан. — А вот господин Цзян способен вытянуть нитку из комка спутанной пеньки — великий стратег.

Вопросов оставалось еще много. Например, после спасения Ли Ми в городе начнутся повальные обыски. Как противостоять гневу У-вана? Одно движение повлечет за собой множество последствий. Повлияет ли это на Северный поход и союзы, и множество других связанных вопросов… Но ответы на них не нужно было искать прямо сейчас. Цзян Хэну нужно было лишь спокойно все обдумать. Всегда есть решение.

Завершив карту, Цзи Шуан сказала:

— Прошу вас подождать.

С этими словами она быстро вернулась в свои покои. На закате, когда солнце уже клонилось к горизонту, она вышла, держа в руках длинный меч.

— Этот меч передается в нашем роду Цзи... — начала Цзи Шуан.

— Меч генерала Чжао, — сказал Цзян Хэн. — Меч Пылающего Света.

Цзи Шуан опешила:

— Ты его видел?

Гэн Шу протянул руку и она обеими руками подала ему меч:

— Пять лет назад царство Дай воевало у заставы Юйби, а потом войска встретились под Лояном. Мой двоюродный брат и генерал Чжао Цзе сгорели в пожаре. Позже мне привезли этот меч.

— Меч Пылающего Света, — Гэн Шу взялся за ножны одной рукой и чуть вытащил клинок, на котором заиграли лучи закатного солнца. На стали, прошедшей тысячу ударов молота и сто закалок[5], свет преломлялся, словно окружив меч сияющим ореолом.

[5] «Тысяча ударов молота и сто закалок» (千錘百淬)— образное выражение об исключительно высоком качестве материала и ковки.

— Одно золото, два нефрита, три меча и четыре небесных престола, — вспомнил Цзян Хэн слова Цзи Сюня четырехлетней давности. Они казались такими далекими, словно из прошлой жизни. Меч Небесной луны, Меч Пылающего света и Черный меч символизировали Великий инь, Великий ян и Вечную тьму[6]. Они были теми небесными хранителями, защищающими божественные земли Шэньчжоу.

[6] «Вечная тьма» (долгая/вечная ночь). Здесь — первозданный хаос до разделения мира на инь и ян, на луну и солнце.

Небесные престолы — четыре небесных хранителя, отвечающие за четыре части небосвода.

Как четверо мифических существ хранят Небеса и символизируют их единство, так три меча хранят и символизируют единство Шэньчжоу, «божественных земель»  — всей территории Китая, проекции Небес и космического порядка на земле.

Цзи Шуан сказала:

— У Вашего Высочества Чжи сейчас нет подходящего оружия. Возьмите его на время. Драгоценный меч должен следовать за достойным хозяином.

Гэн Шу помедлил мгновение, но не стал отказываться:

— Мы сделаем все, что в наших силах.

Вечером того же дня Гэн Шу и Цзян Хэн, вышли из дверей того же дома, в который входили, словно ничего не произошло. Как раз открывались лапшичные, и они сели за столик около торговой лавки на Южной улице. Гэн Шу заказал две миски лапши.

—  Могу поспорить, сейчас ты опять скажешь «невестка», — небрежно бросил он.

Цзян Хэн, сидя спиной к стене, зажав палочки для еды в зубах, держал в руках карту, он быстро обвел глазами округу, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. Лишь убедившись, что никого нет, он начал внимательно рассматривать карту.

— Вовсе нет, — на лице Цзян Хэна появилась лукавая улыбка. — Разве я что-то сказал? Я ничего не говорил.

Гэн Шу:

— Не сказал вслух, но про себя говоришь.

Цзян Хэн:

— Вот уж точно из Юна! Готов осудить даже за мысли.

Гэн Шу:

— Значит, признаешься, что в мыслях говоришь? Ешь давай, чем придумывать интриги целый день.

Цзян Хэн пихнул его ногой под столом и состроил насмешливую гримасу. Тот, естественно, понял, что он имел в виду: «Невестка умная и красивая».

Пока брат ел лапшу, Цзян Хэн перекладывал ему мясо, как в детстве. Гэн Шу хотел выложить его обратно, но он отказался:

— Ешь, тебе нужно есть больше, еще людей спасать.

Тот вдруг спросил:

— Почему наследный принц Лин не объявил на всю Поднебесную, кто мы такие на самом деле?

Цзян Хэн тоже все время задумывался об этом. После побега из крепости Юйби наследный принц Лин мог сделать всего один простой шаг, чтобы навлечь на них смертельную опасность.

Стоило объявить, что они — потомки Гэн Юаня, все, кроме Юна, бросились бы за ними в погоню.

— Может, он думает, что я еще могу пригодиться, — предположил Цзян Хэн, — не хочет так быстро отказываться от меня.

Гэн Шу с многозначительной усмешкой взглянул на Цзян Хэна:

— У него что, есть сестра, которую он думает выдать за тебя замуж?

Цзян Хэн сквозь смех и слезы подумал: «Да мне самому чуть не пришлось делить с ним ложе».

Но, конечно, он не стал говорить этого Гэн Шу. На что это было бы похоже?

— Нет, — ответил он. — Снова ревнуешь. Ты вечно ревнуешь.

— Я не ревную, — нарочито серьезно сказал Гэн Шу.

Но в конце концов признался:

— Да, ревную. Когда вижу, что ты с кем-то сближаешься, мне хочется выхватить меч и проткнуть этого человека, особенно если он еще и замышляет что-то насчет тебя. Я хочу владеть тобой безраздельно. Мысль о том, что ты покинешь меня хоть на миг, сводит меня с ума, я не могу усидеть на месте.

Цзян Хэн снова пихнул Гэн Шу ногой и, сквозь смех и слезы, проговорил:

— Ты сейчас и так сходишь с ума. Когда это я покидал тебя хоть на миг?

Но Гэн Шу продолжал с каким-то необъяснимым упрямством, словно хотел сказать: «Сейчас нет, а потом, может, и покинешь. Я хочу услышать от тебя однажды, что ты никогда меня не оставишь».

Он вынуждал Цзян Хэна снова и снова обещать ему быть вместе. За эти дни тот уже сотни раз давал такие клятвы. Гэн Шу никогда не уставал их слушать, хоть и знал, что в конечном счете это лишь его собственные тревоги, и дело вовсе не в нем.

— Не оставлю! — притворно рассердился Цзян Хэн и стукнул Гэн Шу палочками по голове. — Я не оставлю тебя. Никогда не покину, гэ!

И только услышав эти слова в очередной раз, Гэн Шу наконец утешился.

http://bllate.org/book/14344/1613524