Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 55. Я НЕ сбегал!

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

– Се-гэ, вы ведь сейчас ненавидите меня настолько, что хотите убить?

– Убить тебя? – Се Цинчэн цедил каждое слово сквозь зубы. – А ты, оказывается, не настолько тупой. Поэтому и сбежал, да?

Хэ Юй никак не ожидал от Се Цинчэна подобных слов. Только-только с трудом натянутая на лицо маска напускной невозмутимости и холодной озлобленности мигом треснула, обнажив под собой скрываемую растерянность юноши.

Улыбка Хэ Юя тут же исчезла, а его лицо слегка побледнело:

– Я не сбегал!

– Ты не сбегал?

– ... Это был не побег. Я просто... Я...

– Ты просто? – прищурившись, Се Цинчэн шаг за шагом приближался к Хэ Юю. – Ты просто проснулся раньше и, чувствуя бодрость во всем теле, натянул штаны. А увидев, что на улице отличная погодка, подумал, почему бы не отправиться на неспешную оздоровительную утреннюю пробежку. Ну, а чтобы вчерашние грязные делишки не беспокоили, ты взял и кинул в бан мой контакт в телефоне и в «WeChat». Решив, что дело улажено, ты просто вышел из номера, довольный собой настолько, что даже забыл оплатить собственный счет. Так?!

– …

Хэ Юя перекосило, будто он отравился.

– Ты просто гребаное ничтожество, Хэ Юй. Ничтожество, которое только и может, что сбежать, натворив дел.

На пепельно-бледном лице Хэ Юя смущение и гнев смешались с негодованием и некоторой долей унижения.

– Я же сказал, что не сбегал! Разве я не вернулся и не оплатил счет сразу же, как ты позвонил?!

Се Цинчэн вскипел:

– У тебя совесть есть? Думаешь, я хотел, чтобы ты платил? Слушай сюда, если бы не... До конца жизни глаза бы мои тебя не видели!

Этот батя не лгал – если бы у него на карте был 1 680 000 юаней, он бы точно оплатил счет сам, а не стал бы вызванивать этого ублюдка Хэ Юя.

Он тоже мужчина – как будто у него была нужда в том, чтобы Хэ Юй оплачивал за него апартаменты?

Пока Се Цинчэн продолжал извергать поток ругательств, Хэ Юй, то краснея, то бледнея, сверлил его взглядом в ответ.

Хотя оба подсознательно старались говорить тихо, но царившую между ними напряженную атмосферу скрыть было невозможно.

Девушка-администратор украдкой глянула на них из-за стойки регистрации и не удержалась, закатив глаза от поведения Се Цинчэна.

…Черт возьми, мало того, что этот великовозрастный мужик за одну ночь спустил 1 680 000 юаней молодого господина, так теперь еще и отчитывает его? Как можно быть настолько бесстыдным?!

После продолжительного противостояния, Хэ Юй, сдерживая в сердце обиду, решил не продолжать с Се Цинчэном разговор на эту тему. Выровняв дыхание, он с трудом заставил себя успокоиться.

– И чего же ты теперь хочешь? – раздраженно произнес он. – Раз уж я вернулся, может, попросишь нож на стойке регистрации и просто убьешь меня?

Хэ Юй пристально уставился на Се Цинчэна, в голосе его звучала злая насмешка.

– Просто убить? – Се Цинчэн холодно усмехнулся. – Как наивно. Я, блядь, хочу взять нож и кусок за куском расчленить тебя!

Услышав эти слова, Хэ Юй улыбнулся, будто этого и ожидал. Его глаза все еще были чуть покрасневшими, а лицо болезненно-бледным.

– Отлично… Отлично. Валяй...валяй, – повторил он. – Как скажешь, Се Цинчэн. Не важно, захочешь ли ты меня живьем резать на куски, или уже труп потрошить будешь, мне все равно. Жить или умереть – на самом деле, не имеет для меня значения. Живой я или мертвый, все равно никому не нужен.

Когда юноша произносил эти слова, по изгибу его губ трудно было понять, насмешка это или самоуничижение.

– Знаешь… в прошлом, я верил во всю ту ложь, что ты мне говорил. Я был настолько глуп, так долго и упорно старался. А потом вся моя вера в одночасье рухнула. И все благодаря тебе… На самом деле, мне бы хотелось, чтобы Лу Юйчжу прицелилась получше, когда стреляла. Раз – и делу конец. И мне бы сейчас не было настолько мерзко.

Взгляд его темных глаз скользнул по фигуре Се Цинчэна, в голосе слышалась сдерживаемая боль.

– Вы ведь также думаете, правда? Если бы я тогда умер, было бы гораздо проще. И вы бы не оказались в такой неловкой ситуации, как сейчас.

Се Цинчэн грубо, со звериной злостью ткнул в Хэ Юя пальцем, но, когда юноша упомянул Лу Юйчжу, в его сердце неожиданно кольнуло.

Сказал ли Хэ Юй это намеренно или нет, но за то происшествие в архиве с Лу Юйчжу Се Цинчэн чувствовал себя в долгу перед ним.

Его захлестнула волна ненависти, но в ушах будто снова прозвучал звук выстрела, и алая кровь, хлынувшая из плеча Хэ Юя, резанула по сетчатке, вызывая боль и покраснение.

В этот миг звук выстрела превратился в лозу, которая сдержала и обуздала его гнев, не позволяя ему со всей дури отвесить Хэ Юю пощечину.

– ... Хэ Юй, – наконец сквозь зубы процедил Се Цинчэн. Испытывая физический дискомфорт и тяжелые моральные терзания, от этой бессмысленной перепалки с ним его голос охрип до неузнаваемости. Стал обессиленным и невыносимо ледяным. – Собрался сегодня со мной обсудить эту тему, да?.. Ладно. Хорошо. Тогда слушай. Даже если я сделал что-то не так, даже если я не захотел рисковать и продолжать быть врачом, даже если я не оправдал ожиданий своего учителя, и бывшие коллеги теперь смотрят на меня свысока, презирают и плюют в мою сторону... я все равно не заслужил того, как ты меня истязал… Возможно, с чем-то я справлялся не идеально, из-за чего ты затаил на меня обиду, но, когда я лечил тебя, я не совершил ничего такого, за что мне следовало бы по-настоящему просить прощения… Подумай, не находишь ли ты отвратительным то, что совершил?

Се Цинчэн тяжело вздохнул. Сквозь сильную головную боль и головокружение он надрывно пробормотал:

– Подумай об этом.

Если до этого их разговор заставлял Хэ Юя чувствовать неловкость... то теперь он действительно безжалостно уколол его в самое больное место.

Хэ Юй не планировал больше общаться с Се Цинчэном, и тем более не планировал говорить с ним о Се Сюэ. Но в этот момент он не смог сдержаться, у всех на глазах затащил его в туалет и запер за ними дверь.

– О чем ты хочешь, чтобы я подумал?.. Мм? Се Цинчэн, о чем ты хочешь, чтобы я подумал?! Ты до сих пор считаешь, что я ничего не знаю, да? – в Хэ Юе кипели эмоции. – Так вот, позволь сказать, что я знаю все! Я знаю все!.. Бредовое расстройство, самозащита, ложные воспоминания… Многое из того, что в моей памяти связано с Се Сюэ, – на самом деле самообман, плод моего воображения, нарисовавшего мне то, что я желал, но не мог получить. Я все это знаю!

Лицо Се Цинчэна побелело, отчего он еще больше стал похож на неприкаянного духа.

– Я все знаю...

Взгляд Хэ Юя казался безумным. И хотя его голос звучал мягко, каждое произнесенное слово будто резало Се Цинчэна ножом по лицу.

– Доктор Се, вы же все знали, только молчали. Вы просто наблюдали со стороны, пока я вел себя, как идиот. Вы беспокоились, что я слишком к ней привяжусь, боялись, что, узнав правду, я не смогу ее принять, поэтому тянули время и ничего мне не говорили, только постоянно напоминали ей держаться от меня подальше. – Хэ Юй продолжил: – Даже мой старик вот уже семь лет как знает, что друг, на которого я полагался, – всего лишь моя фантазия. Лишь я один ничего не знал! Лишь я один все глубже и глубже погружался в этот фарс! Вам нравилось это представление?.. Было весело, Се Цинчэн? Тебе не кажется, что ты был жесток, высокомерен и никогда не считался с моими чувствами? Да кто я, в конце концов, для всех вас такой?.. Человек-полувыдумка. Когда мне хотелось получить хоть каплю тепла, мне приходилось полагаться на того, кого я наполовину выдумал! Никто никогда по-настоящему не любил и не заботился обо мне. Даже день рождения приходилось отмечать в одиночестве, уповая лишь на поздравление и торт от иллюзии.

Хэ Юй схватил Се Цинчэна за шею, пристально вглядываясь в его лицо. Оно было бледным, а кожа очень горячей. Хэ Юй истязал этого мужчину всю прошлую ночь, и, хотя тот все еще через силу держался, но стоило юноше только к нему прикоснуться, как стало ясно, что у него жар.

Обжигающее тепло окутало кончики пальцев Хэ Юя, пока он неотрывно смотрел на Се Цинчэна.

Спустя долгое время он, наконец, услышал:

– …Даже если бы ты дал мне второй шанс, я все равно поступил бы точно так же. Я все равно велел бы ей держаться от тебя подальше и все равно предпочел бы не говорить тебе правду.

Разъяренный Хэ Юй швырнул Се Цинчэна об стену туалета, выложенную черной плиткой. На фоне насыщенно-черного цвета бледное лицо мужчины казалось белым, как бумага.

Если бы не жар, который Хэ Юй чувствовал под ладонью, он бы подумал, что Се Цинчэн вылеплен из снега и вот-вот растает.

Се Цинчэн слегка закашлялся, но взгляд его оставался таким же холодным и острым, как в день их первой встречи.

– Хэ Юй.

– …

– Я поступил так, потому что знал, что ты не сможешь этого вынести… Это было лучшее решение. Что бы ты ни думал, я не чувствую себя виноватым за это.

На самом деле, изначально Се Цинчэн собирался сказать: «Я должен тебе, Хэ Юй. Я задолжал тебе искренность в прошлом. Ты решил доверить мне свое сердце и, держа его в ладонях и привстав на цыпочках, протянуть мне, но я относился к тебе лишь как к пациенту и не разглядел в твоих глазах отчаянного желания, жажды того, чтобы кто-нибудь от чистого сердца захотел быть рядом с тобой.

Это правда, я был излишне черств. Такого больше не повторится.

Я не слишком хорош в теплом общении и, скорее всего, по-прежнему буду упрямым и холодным, но я готов стать твоим мостом. Потому что, в момент, когда я оказался беспомощен и одинок, именно ты решил помочь мне. В обмен на ту толику поддержки, которую я сам даже не считал добротой, ты чуть не отдал свою жизнь.

Возможно, я не смогу дать тебе именно то, чего ты хочешь, но я могу перестать быть для тебя доктором Се и стать просто Се Цинчэном. Если тебе это все еще нужно».

…Такие мысли он вынашивал и хотел высказать до прошлой ночи.

Но теперь все изменилось.

Се Цинчэн больше не желал говорить Хэ Юю ни одного из тех слов. Жар, боль в интимном месте, головокружение – все это было метками позора, оставленными безумием Хэ Юя на его теле.

Та капля чувств, что жила в Се Цинчэне, была уничтожена этой ночью.

Даже несмотря на то, что Хэ Юй сжимал его лицо, взгляд мужчины из-под растрепанной челки был таким же пронзительно острым, как и прежде. Он зло оттолкнул Хэ Юя и, не обращая на него внимания, прикурил сигарету. Затянувшись, он вновь почувствовал прилив раздражения и с шипением затушил сигарету о стену прямо рядом с Хэ Юем.

Он в упор посмотрел на юношу покрасневшими глазами:

– За те семь лет, как врач, я сделал все, что должен был сделать... Но из-за того непотребства, которое ты совершил прошлой ночью, вот что я тебе скажу, Хэ Юй, ты гребаная скотина, хуже свиньи и собаки.

Договорив, Се Цинчэн выпрямился, обошел Хэ Юя, и, терпя сильный дискомфорт, направился к двери. Но едва его рука коснулась дверной ручки, как Хэ Юй резко схватил его.

– Ублюдок, какого хера тебе еще от меня нужно?! – Застигнутый врасплох Се Цинчэн оказался прижат Хэ Юем к двери туалета, его персиковые глаза полыхали огнем. – У меня больше нет времени на то, чтобы возиться тут с тобой. У меня дома дела, я ухожу! Сейчас же отъебись от меня!

На мгновение Хэ Юю действительно захотелось придушить Се Цинчэна. Он полагал, что раз уже побывал внутри этого мужчины, то тот с ним должен стать хоть чуточку уступчивее и мягче. Но ничего подобного не произошло.

Се Цинчэн стал только холоднее и жестче, чем раньше, словно глубинная порода под слоем льда, и каждое его слово было пронизано стужей.

Такое поведение, безусловно, заставило взбеситься и без того находящегося на грани безумия Хэ Юя. Кровожадные, жестокие помыслы бушевали в его сердце, точно ураган. Он не знал, что именно собирается сделать, но окажись у него под рукой пистолет, он мог бы пристрелить Се Цинчэна. Послушный труп уж точно не посмеет сопротивляться.

Но, когда Хэ Юй, крепко схватив Се Цинчэна за руку, прижал его к двери, и их дыхания переплелись, он услышал приглушенный болезненный стон мужчины и вдруг замер.

Постельные сцены из прошлой ночи замелькали у него перед глазами, словно в калейдоскопе.

– Отпусти меня… Отвали, блядь… отвали!

Горячее от жара тело Се Цинчэна билось под ним. Спустя несколько мгновений неловкого молчания Хэ Юй вдруг обнаружил, что он... что он почему-то возбужден...

Се Цинчэн еще не успел заметить его реакции, но вот самого Хэ Юя это определенно потрясло. Изумленный от самого себя, он тут же отшатнулся и широко распахнул свои миндалевидные глаза, не осмеливаясь даже приблизиться к Се Цинчэну, будто тот был пропитан каким-то афродизиаком или приворотным зельем. То, что произошло прошлой ночью, было просто неудачным стечением обстоятельств.

К тому же, он тогда выпил «Сливовый аромат 59» и не думал, что после всего у него может возникнуть какое-то влечение к Се Цинчэну.

Секс между ними произошел исключительно по случайности, из-за бокала с не тем вином. Это даже не было договорным перепихом на одну ночь. Так откуда у него могла возникнуть такая реакция на Се Цинчэна?

Се Цинчэн понятия не имел, что происходит с Хэ Юем, но раз тот вдруг его отпустил – и то хорошо.

Он перевел дыхание и, с предельной настороженностью глядя на Хэ Юя, поправил воротник и смятые полы рубашки.

На самом деле, рубашка была ему маловата, в клубе было только несколько запасных базовых предметов одежды, да и то не всех размеров. Для Се Цинчэна с его ростом метр восемьдесят подходящей рубашки не нашлось, поэтому короткие манжеты не скрывали его снежно-бледных запястий.

Се Цинчэн редко носил одежду с коротким рукавом. Даже в самые жаркие дни он всегда был безукоризненно одет в рубашки с длинными рукавами.

В одежде подходящего размера вероятность увидеть обнажившееся запястье мужчины была крайне мала, поэтому Хэ Юй довольно редко видел эту часть рук Се Цинчэна. Даже когда они прошлой ночью занимались сексом, Хэ Юй был слишком возбужден и поглощен ощущениями. Он не сводил глаз с лица Се Цинчэна, опасаясь пропустить хоть мгновение уязвимости и смущения, отражающихся на нем. Тогда вся его сущность была погружена в мягкий, влажный жар, испытывая настолько острое наслаждение, как никогда прежде.

Эти ощущения были такими возбуждающими, что на другие части тела Се Цинчэна Хэ Юй особого внимания не обращал. Даже когда накрыл его тыльную часть ладони своей, у него и в мыслях не было взглянуть на запястье. Только сейчас Хэ Юй вспомнил, что у Се Цинчэна на руке была татуировка. Он видел ее очень давно.

И в этот самый момент он снова зацепился взглядом за бледное запястье левой руки Се Цинчэна: по полупрозрачной коже бежала длинная, изящная линия вытатуированных букв дымчато-серого цвета.

Here lies one whose name was writ in water.

«Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде», – прочитал Хэ Юй на татуировке. Столько лет прошло… Если бы не это стечение обстоятельств, он бы почти забыл об этих словах на запястье мужчины. Тем временем Се Цинчэн поправил одежду, метнул на Хэ Юя уничижающий взгляд, развернулся и вышел. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Хэ Юй остался стоять в одиночестве, уставившись на место, где они только что яростно боролись.

Он долго пребывал в оцепенении, заставляя свою нелепую похоть и мятущееся сердце уняться.

Те слова продолжали мелькать перед его глазами, а в ушах эхом отдавался холодный, но словно сдерживавший бурю эмоций, голос Се Цинчэна...

«За те семь лет, как врач, я сделал все, что должен был сделать».

«Но из-за того непотребства, которое ты совершил прошлой ночью, вот что я тебе скажу, Хэ Юй, ты гребаная скотина, хуже свиньи и собаки».

«Подумай об этом».

«Подумай об этом...»

И вдруг, словно порыв ветра распахнул страницы книги на главе из прошлого, злой дракон отчетливо вспомнил случай из своего отрочества. Кое-что связанное с этой татуировкой.

Автору есть что сказать:

Чуть не забыла написать, «Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде»* – эпитафия Джона Китса [английский поэт-романтик].

Чтобы хоть немного сохранить достоинство дружочка Хэ Юя, давайте взглянем на счет за ночь первого раза молодого господина Хэ (хотя он почти и заставил Се-гэ его оплатить).

Итак, детализация счета Хэ Юя и Се Цинчэна в клубе «Skynight» за вечер 2 октября [день, когда вышла глава 53]:

Башня из шампанского «Armand de Brignac Brut Gold» + большое блюдо с фруктами (башня из 80 бокалов) – примерно 700 000 юаней.

Коньяк «Louis XIII», 10 бутылок – примерно 300 000 юаней

Фирменное клубное вино «Сливовый аромат 59», 3 бутылки – примерно 270 000 юаней.

Коньяк «Hennessy XO», 15 бутылок – примерно 50 000 юаней

Коньяк «Remy Martin», 1 бутылка – 100 000 юаней

Коньяк «Martell Blue Swift», 10 бутылок – 110 000 юаней

Плата за бронирование пентхауса на всю ночь – 60 000 юаней.

Плата за услуги высококлассных хостесс – 50 000 юаней.

Компенсация за повреждение ценных предметов – 40 000 юаней.

Специальная стимулирующая смазка + презервативы – 1 000 юаней.

Рубашка + сигареты – 5 000 юаней.

Приведенный выше счет был любезно предоставлен юной сотрудницей клуба «Skynight», которая неправильно определила актива и пассива и поэтому постоянно закатывала глаза на Се-гэ.

Если мы все сложим и округлим, получим 1 680 000 юаней... И это мы еще не учитывали остаток ... Тц, тц, тц...

[Прим. пер.: моя математика никак не сходится с математикой Митбан XDDD или кто-то везде ноликом ошибся XDD]

* Надгробие на могиле Джона Китса

http://bllate.org/book/14584/1293668