Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 194. Возвращение домой

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Два года спустя.

– Господин Се, лекарства следует принимать по расписанию. Инъекции мы предоставим частной больнице «Мэйюй», ставить их нужно раз в два месяца, – объяснял Се Цинчэну работавший в нью-йоркском санатории врач – голубоглазый шатен в маске. – Хотя ваше состояние несколько улучшилось, если не будете о себе заботиться должным образом, все легко может пойти насмарку. Как только уладите свои дела, мы рекомендуем вам вернуться для продолжения стационарного лечения… Не теряйте надежды, мы продолжаем работу над действенным препаратом, который будет способен полностью нейтрализовать осложнения, вызванные «RN-13». Чем дольше проживете, тем выше вероятность дождаться этого лекарства…

– Спасибо, я все понял, – перебил врача Се Цинчэн.

После двух лет общения с ним он уже знал, насколько разговорчив этот тип – если позволить ему продолжить, это может длиться бесконечно.

Укутавшись в простое черное шерстяное пальто, Се Цинчэн загрузил чемодан в такси и отправился в аэропорт.

Он собирался вернуться на родину.

Непрерывное целенаправленное лечение помогло ему сохранить некоторые функции органов, и, хотя его здоровье все еще оставляло желать лучшего, пока он принимал таблетки по расписанию, смерть от отказа органов в ближайшие несколько лет ему не грозила. Однако его зрение все равно неуклонно ухудшалось. Теперь ему приходилось носить очки, иначе все вокруг казалось размытым пятном.

Его лечащий врач был идеалистом. Когда разговор выходил за рамки науки, он говорил Се Цинчэну:

– Глаза – это зеркало души. Знаете, почему лечение не эффективно для ваших глаз, и зрение становится только хуже? Скорее всего, причина в том, что ваше сердце закрыто. В глубине души вы не желаете замечать происходящее вокруг, поэтому ваши глаза отказываются исцеляться.

Законченный материалист Се Цинчэн ответил ему на это лишь холодным взглядом, можно даже сказать, немного презрительным.

Врач нью-йоркского санатория также предлагал ему операцию, сказав, что в научно-исследовательском институте, с которым они сотрудничают, один ученый изобрел глазной протез. Этот протез был настолько качественным, что после имплантации функционально был практически идентичен натуральному глазу и выглядит совершенно естественно.

Се Цинчэн отказался.

Сейчас ему было не до глаз. Да и вообще, он не знал, сколько ему еще осталось.

По возвращению в Китай ему предстояло приступить к очень важному заданию… После того сражения в море военные и полиция вплотную занялись расследованием в отношении группировки Дуань Вэня, известной как «Организация «Мандела», и «RN-13». За прошедшие два года Се Цинчэн несколько раз помогал им в процессе следствия, но в остальном они считали, что дело его не касалось.

Однако, некоторое время назад директор больницы «Мэйюй» и ответственный за связь с ним капитан Чжэн неожиданно позвонили, сообщив, что в Китае произошел серьезный медицинский инцидент. Злоумышленники через теневые каналы продавали больным лейкемией дженерик [аналог оригинального лекарственного препарата с тем же действующим веществом]. Лекарства, приобретаемые легально, обычно стоят очень дорого, многим семьям приходилось покупать так называемые «заменители», поэтому кое-кто воспользовался этой ситуацией и продал большое количество экспериментального препарата.

Его состав очень схож с «Водой послушания», производной «RN-13». Сейчас его официально стали называть «Вода послушания № 2». Люди, принимавшие «Воду послушания № 2», в любой момент могли подвергнуться воздействию на психику. Должно быть, «Вода послушания № 2» – всего лишь экспериментальный продукт, потому жертвы манипуляций быстро впадали в безумие, теряли рассудок, переставали кого-либо слушать. Единственное, что оставалось, – это поместить их в психиатрические лечебницы.

Столкнувшись с этой ситуацией, полиция своевременно прикрыла цепочку поставок «Воды послушания № 2», ликвидировала семь подозреваемых преступных группировок и задержала сотни их предполагаемых сообщников.

Проблема заключалась в том, что все они были всего лишь контрабандистами, осуществлявшими поставки из «Золотого треугольника», связи с вышестоящими звеньями у них не имелось. И хотя полиция знала, что за этим крупномасштабным распространением экспериментального препарата наверняка стоит Дуань Вэнь, прямых доказательств у них не было.

«Вода послушания № 2» доставляла полиции множество хлопот, люди боялись признаваться, что употребляли этот препарат. Надеясь, что все обойдется, они скрывали это, но, когда начинался приступ, контролировать его было совершенно невозможно... За последний месяц с небольшим произошло шесть случаев жестоких нападений с тяжелыми последствиями со стороны людей, принимавших «Воду послушания № 2». Общественность кипела, необходимо было как можно скорее разработать эффективное лекарство для этих пациентов.

В вопросах, касающихся «RN-13», у Се Цинчэна опыта было больше, чем у кого-либо другого.

Поэтому им требовалось, чтобы он вернулся прямо сейчас.

Пострадавшие и страна нуждались в нем, и для него, конечно, это было вопросом долга. Самолет приземлился в шанхайском международном аэропорту, Се Цинчэн забрал свой багаж и сразу же увидел семью Вэй Дунхэна и тетушку Ли.

Тетушка Ли немного постарела, но духом была все также бодра. Она теперь часто помогала Се Сюэ, присматривая за ребенком, и стала практически второй бабушкой. Едва она увидела Се Цинчэна, по ее щекам потекли слезы. Она улыбалась и плакала. Се Цинчэн уже собрался утешить ее, как перед глазами зарябило…

– Гэ!

Оказалось, это Се Сюэ бросилась к нему со всех ног. Хотя она уже и была матерью двухлетнего ребенка, но все равно обнимала его столь крепко, как когда сама была маленькой.

В прошлом году Се Сюэ приезжала в Америку навестить Се Цинчэна, но не задержалась ненадолго. В конце концов, у нее уже была своя семья и новорожденная дочь, которая нуждалась в материнской заботе. Поэтому-то, когда Се Цинчэн вернулся, она была вне себя от радости.

– Гэ, устал? Поехали скорей домой, там все уже готово. Я попросила Сяо Вэя установить для тебя специальное удобное джакузи. Поехали, примешь ванну, расслабишься хорошенько…

Пока Се Сюэ без умолку тараторила, к ним подошел Вэй Дунхэн, неся на руках двухлетнюю Вэй Мэнъя.

– Гэ, – улыбнувшись, Вэй Дунхэн поприветствовал Се Цинчэна, а затем поднял руку дочери, чтобы та помахала ему. – Давай, Яя, поздоровайся с дядей. [Мэнъя 萌芽 – буквально «первый росток»/«почка»; Яя – уменьшительно-ласкательное «прозвище», образованное удвоением последнего слога имени]

За эти два года по настоянию родителей Вэй Мэнъя вынуждена была общаться по видеосвязи со своим дядей, живущим далеко в Америке, хотя та толком даже не понимала, что такое видеосвязь.

Когда она увидела Се Цинчэна, ее черные глазки-фасолинки широко распахнулись, она радостно захихикала, что аж слюнка потекла:

– Дя… тя!

Се Цинчэн:

– …

По едва изменившемуся выражению лица брата Се Сюэ поняла, что в нем взыграли заложенные инстинкты.

Тем, кто был способен убедить Се Цинчэна продолжать жить дальше, была уже не она, а Яя. Се Цинчэн был из тех «папочек», что сохраняли на лице каменное выражение при виде тянущегося к нему ребенка, но в душе ему было невероятно приятно. Он привык заботиться о других и воспитывать детей. Не говоря уже о том, что Яя очень походила на Се Сюэ в детстве. Глядя на нее, у Се Цинчэна возникала иллюзия, будто он вновь держит на руках свою сестренку в ожидании, когда та вырастет.

Уловив ситуацию, Се Сюэ решила ковать железо, пока горячо, и быстро сунула Яю прямо в руки брату.

Застигнутый врасплох Се Цинчэн тут же рефлекторно прижал к себе ребенка и держал ее даже аккуратнее, чем родная мать.

– Что ты творишь?..

– Дятя!

Прежде, чем Се Цинчэн успел бросить на Се Сюэ укоряющий взгляд, обрадованная Яя протянула свои розовые и нежные, как корни лотоса, ручки и обняла его за шею. Ласковая, теплая малышка прильнула к его груди, такая хрупкая, что казалось, могла растаять от малейшего прикосновения. Жесткие черты лица Се Цинчэна непроизвольно смягчились.

Склонив голову, он хмыкнул в ответ.

Дети способны почувствовать ауру человека, с которым им будет спокойно и комфортно. Едва прижавшись к Се Цинчэну, Яя была уже совершенно счастлива. Заерзав у него на руках, она вдруг вытянула губы трубочкой и чмокнула его прохладную щеку.

– Тя…

Се Цинчэн:

– …

Се Сюэ выжидающе наблюдала за этой сценой.

Вздохнув, Се Цинчэн расстегнул свое черное пальто, явив под ним простую белую рубашку, и прикрыл его полой малышку, прижавшуюся к его груди.

– Холодно же, а ты так легко ее одела. Что ты за мать такая? А ты, – Се Цинчэн перевел взгляд на Вэй Дунхэна, – когда несешь ребенка, нужно придерживать его за шею, понял?

Яя слушала, но не понимала, при этом чувствуя смущение родителей. Ей все это казалось забавным, в объятиях Се Цинчэна она звонко смеялась и без умолку щебетала «дятя обнимашки», «хочу к дяте на ручки».

Стоявшая рядом тетушка Ли рассмеялась:

– Я вдруг вспомнила, как ты Сяо Се раньше нянчился с малышкой Сюэ.

Слегка кашлянув, Се Цинчэн сказал:

– Это в каком году было? Забудьте уже… Поехали домой.

В течение следующих нескольких дней официальные лица не беспокоили Се Цинчэна, дав ему время отдохнуть. Однако отдохнуть как следует ему не удалось, и виной всему была Яя.

Несмотря на то, что этот «папочка» был отстраненным, а в чертах его лица читалась природная резкость и холодность, девочке он очень нравился. Она хотела, чтобы он держал ее на руках 24 часа в сутки. Прижавшись к нему, она отказывалась его отпускать и тут же начинала плакать, если он ставил ее на пол. С появлением дяди ей стала не нужна даже мама, не говоря уже об отце, Вэй Дунхэне.

– Чем я хуже твоего гэ? Почему ребенок хочет быть только с ним, а не со мной? – недоумевал Вэй Дунхэн.

Се Сюэ тоже была озадачена:

– Меня это тоже удивляет. Со мной она быть тоже не хочет. Утром вижу, что гэ уже устал держать ее на руках, подхожу, хочу ее взять, говорю «иди к маме», а она сразу в слезы, продолжает цепляться за гэ и говорит «хочу дядю, а не маму».

– …У твоего гэ ведь даже нет молока. Он настоящий мужик без капли материнской ауры, так в чем же дело?

Вязавшая свитер тетушка Ли улыбнулась и сказала:

– Полагаю, это из-за чувства безопасности, которое инстинктивно считывают дети. Он на самом деле гораздо надежнее вас двоих.

Се Сюэ:

– …

Вэй Дунхэн:

– …

Тетушка Ли вздохнула и посмотрела на Се Цинчэна, стоявшего у окна с девочкой на руках. Яя сладко спала в его объятиях. Се Цинчэн выглядел изнуренным, но все равно продолжал ее держать. В залитой светом комнате он присел в виндзорское кресло с малышкой на руках и ненадолго прикрыл глаза, позволяя прижавшейся к нему Яе погреться на солнце. Он казался сильным и нежным, холодным и мягким – все те понятия, что раньше никогда бы не могли войти в его жизнь, вдруг разом нашли пристанище в этом мужчине, державшем на руках маленького ребенка.

Взгляд тетушки Ли потускнел:

– Жаль, что у него нет собственных детей. Возможно, он не чувствовал бы себя настолько подавленным…

Сидевший на солнце Се Цинчэн выглядел очень умиротворенно. С Яей он, наконец, проявлял то спокойствие и мягкость, которых в нем не было последние три года.

Через неделю после возвращения Се Цинчэна в Шанхай Чэнь Мань, наконец, разобрался со своими делами и попросил его о встрече.

За два года работы в Гуанчжоу он набрался значительного опыта, и сейчас его перевели обратно в Шанхай, в ту самую следственную группу, в которой работал его старший брат. Как и Чжэн Цзинфэн, теперь он был офицером уголовного розыска, занимавшимся делом Дуань Вэня. Однако, поскольку их группа стала слишком большой и больше не соответствовала описанию «специальной оперативной группы»… они стали использовать то кодовое название, что применяли во время операции по захвату Люй Чжишу, – «Разрушители грез».

Организация Дуань Вэня называлась «Мандела», что означает «иллюзия», «пустота», «слепая вера», в то время как группировка правых сил была призвана стать разящим мечом, чтобы покончить с этим обманом. Так что название оказалось весьма подходящим.

Чэнь Мань, конечно же, входил в костяк «Разрушителей грез».

Они не виделись уже долгое время. Се Цинчэн немного опешил, увидев его в условленном кафе… Чэнь Мань загорел, на лице появился едва заметный шрам, сменился ранг на погонах, но больше всего изменилась аура молодого мужчины.

Раньше от Чэнь Маня всегда веяло студенческим духом. Несмотря на то, что он уже был полицейским, в его взгляде по-прежнему читалась юношеская незрелость. Сейчас же он выглядел по-настоящему мужественно, и даже во взгляде появился острый блеск.

Но стоило ему взглянуть в лицо Се Цинчэна, как глаза его снова залучились мягкостью.

– Се-гэ, – произнес Чэнь Мань, – давно не виделись.

– Присаживайся, – откликнулся Се Цинчэн.

Чэнь Мань сел напротив.

Следуя рекомендации врачей, Се Цинчэн почти не пользовался мобильным телефоном во время восстановления в Америке. Лишь изредка он посещал компьютерный зал, чтобы через Интернет поговорить с родными по видеозвонку, или же вовсе по-старинке звонил по стационарному телефону. Поэтому новости о состоянии Се Цинчэна Чэнь Мань в основном узнавал от Се Сюэ. Это был первый раз за три года, когда они увиделись лицом к лицу.

Офицер Чэнь некоторое время пристально рассматривал его, а затем спросил:

– Ты… в порядке?

– А ты? – кивнув, поинтересовался Се Цинчэн.

– Не сказать, чтобы хорошо, но и не плохо, – ответил Чэнь Мань. – Пока Дуань Вэнь остается непойманным, каждый день приносит нам беспокойство. Эти три года мы провели в постоянном противостоянии с ним, но он невероятно хитер, поэтому сам больше не появлялся на территории страны, а многое перепоручает другим. У этих людей нет никакого криминального прошлого, и очень трудно доказать, что они имеют какие-либо контакты с Дуань Вэнем. Короче говоря, произошло много крупных и мелких стычек, погибло пятьдесят семь моих боевых товарищей… Нам так и не удалось закрыть это дело, а он наоборот даже стал заниматься распространением контрафактного препарата.

Чэнь Мань вздохнул.

– Иногда мне кажется, что сражение в море было простой случайностью, и произошло только вчера. Когда полностью погружаешься в дело, время действительно летит незаметно.

– Вижу, ты сильно изменился и повзрослел, – сказал Се Цинчэн.

Чэнь Мань какое-то время просто смотрел на него, а затем произнес:

– … Но кое-что осталось неизменным.

Се Цинчэн понял, о чем он, поэтому ответил:

– Что ж, и у меня тоже.

– …

Взгляд Чэнь Маня немного потускнел.

Все эти годы он никак не мог забыть Се Цинчэна. Он все еще любил его, несмотря на то, что тот ослеп, был изможден и был уже не так красив, как прежде… Чэнь Мань все знал, видел все в глазах Се Цинчэна и прекрасно понимал, что причиной тому – другой мужчина. И все равно любил его.

Но, к счастью, за столь долгий период душевное состояние Чэнь Маня пришло к равновесию. Он уже не был в таком отчаянии и не испытывал такого неприятия, как когда впервые узнал об отношениях между Се Цинчэном и Хэ Юем.

Чэнь Мань – обычный человек.

А людям свойственно испытывать глубокую привязанность, упорствовать и отпускать свои чувства с трудом.

Но постепенно он сможет выйти из этого состояния.

Никто не сможет стать таким же, каким когда-то был Хэ Юй, способным пожертвовать всем, чтобы завоевать кого-то, способным спалить дотла свою жизнь ради отношений, и чья одержимость въелась в кости и намертво сплелась с душой.

Нет никого, кто был бы так же безнадежно болен. Нет никого, кто был бы на него похож.

Чэнь Мань быстро собрался с силами, подавив свою грусть, и сказал с вымученной улыбкой:

– Тогда не будем об этом. Обсудим дело.

– Говори.

Чэнь Мань рассказал Се Цинчэну о текущей ситуации с распространением «Воды послушания № 2» по стране.

– По нашим предварительным подсчетам жертвами стали как минимум триста человек, но добровольно заявили о себе меньше половины из них. Все они онкобольные, многим осталось совсем недолго. Они боятся и не хотят оказаться запертыми в психбольницах, лишившись последних минут со своими семьями. Их действительно можно понять.

Чэнь Мань сделал паузу.

– Но, если мы позволим всему продолжаться в том же духе, то тут, то там будут происходить инциденты, когда принявшие «Воду послушания № 2» вдруг будут сходить с ума и нападать на других людей. Это лишь усилит страх в обществе перед больными лейкемией и даже может привести к их прямой дискриминации. Массы слепы, их легко спровоцировать. Они автоматически начнут ассоциировать эту болезнь с «Водой послушания № 2»... А нам бы очень не хотелось такого исхода.

Се Цинчэн нахмурился, услышав о таком положении дел.

Как только страх в обществе достигнет определенной степени распространения, неизбежно появятся радикальные фанатики, для которых типична нездоровая внутренняя сплоченность и демонизация внешнего врага. Подобно нацистам, они лишены способности мыслить здраво, они возводят свои идеи в степень религии, постоянно фабрикуют слухи ради привлечения к себе внимания, преувеличивая и раздувая противоречия, чтобы затянуть к себе как можно больше людей... Если вопрос с «Водой послушания № 2» не решить как можно скорее, эти фанатики, прикрываясь лозунгом «ради сохранения порядка в обществе», пойдут на любые злодеяния. Ущерб, который они нанесут обществу, будет гораздо более неисчислимым, чем от жертв «Воды послушания № 2».

– Нам нужно в кратчайшие сроки разработать лекарство от «Воды послушания № 2», у нас на счету буквально каждый день. Именно поэтому «Разрушители грез» попросили тебя вернуться и помочь. Если согласишься, в течение пары дней я организую тебе регистрацию в нашей системе биометрического контроля. Ты сможешь пользоваться всеми лабораториями и экспериментальным оборудованием, какие сочтешь нужным.

С этими словами Чэнь Мань достал изумрудно-зеленый конверт с гербовой печатью.

– Это приглашение, которое мой начальник попросил тебе передать. Здесь также приведены контактные данные важных лиц из всех подразделений «Разрушителей грез».

Се Цинчэн принял конверт и, заглянув в него, увидел множество знакомых имен: от Чэнь Маня до Чжэн Цзинфэна, и даже директора больницы…

– Дуань Вэнь обретает все большее могущество. После смерти Вэй Жун он полностью перетасовал карты, сменив весь состав организации в стране. Нам по-прежнему трудно определить, с какими именно компаниями он сейчас сотрудничает, но несомненно лишь одно – в его организации «Мандела» появился новый высокопоставленный лидер. Этот человек довольно крут, он полностью взял на себя дела, с которыми раньше могли управиться только Вэй Жун и Хуан Чжилун.

Дослушав его, Се Цинчэн нахмурил брови и поднял взгляд:

– Кто это?

– На данный момент из перехваченного сообщения нам стало известно только его кодовое имя – «Дьявол». [В оригинале написано на английском – Devil]

– Иностранец?

– Судя по его подходу к решению задач, он скорее всего китаец. Дьявол уже некоторое время отвечает за ведение всех дел Дуань Вэня на территории страны, но сам на публике пока ни разу не появлялся. Говорят, у этого человека нет криминального прошлого, и их сотрудничество с Дуань Вэнем началось в Австралии. У Австралии с Китаем нет даже договора об экстрадиции, не говоря уже о трансграничных расследованиях. Поэтому, хотя мы и знаем, что он приспешник Дуань Вэня, возможности доказать их связь у нас нет. Это тот самый случай, когда все обо всем знают, но без улик могут лишь бессильно наблюдать.

Выслушав его, Се Цинчэн задумчиво произнес:

– Он довольно способный.

Чэнь Мань кивнул:

– Но, похоже, что Дьявол уже завершил все дела, требовавшие его анонимности, и теперь планирует открыто вернуться в Китай. Поскольку личность его идеально чиста, нет никаких записей о его правонарушениях, при въезде он спокойно может выдать себя за успешного бизнесмена, вернувшегося на родину. Мы возьмем его под тщательный контроль... Раз он осмелился сыграть свой тайный козырь в открытую, значит, подготовился так, что комар носа не подточит. Но насколько бы он ни был безупречен, я верю, что со временем он обязательно допустит промах.

– Когда этот человек планирует въехать в страну? – поинтересовался Се Цинчэн.

– На следующей неделе, – ответил Чэнь Мань. – Он разослал куче бизнесменов приглашения на банкет в недавно построенный частный клуб, в который он инвестировал. Я там тоже буду в качестве простого полицейского. Если заполучу на этом банкете какую-либо информацию о «Воде послушания № 2», сразу же тебе сообщу.

Се Цинчэн кивнул:

– Будь осторожен.

– Не волнуйся, он не посмеет ничего предпринять. Он понимает, что за ним будут следить сотни глаз, ведь он только вернулся, – сказал Чэнь Мань. – Но я буду осторожен.

Чай уже был допит, но чашки все еще сохраняли остатки тепла.

Когда они закончили обсуждать дела, Се Цинчэну как раз позвонила Се Сюэ с вопросом, когда он вернется домой. Яя отказывалась засыпать без убаюкивания своего дяди.

Се Цинчэн:

– …

– Гэ, давай я отвезу тебя обратно, – предложил Чэнь Мань.

Помедлив Се Цинчэн ответил:

– Не нужно, я возьму такси. Ты лучше отдохни.

По дороге домой Се Цинчэн обдумывал слова Чэнь Маня и чувствовал, как в его сердце нарастает волна негодования и тревоги... Два года спустя Дуань Вэнь перегруппировал свои силы. Он не только не понес наказание, но и завербовал новых соратников. Се Цинчэн понятия не имел, где тот отыскал столь опасного человека, который, похоже, был намерен схватиться с «Разрушителями грез» не на жизнь, а на смерть.

Этот Дьявол…

Се Цинчэн не знал почему, но, думая об этом имени, в его сердце почему-то начинала вибрировать какая-то потаенная струна, и в висках отдавало пульсирующей болью.

Кем же был этот Дьявол, с которым предстояло сразиться «Разрушителям грез»?

Ответ прояснился неделю спустя.

Вечером выходного дня Се Цинчэн у себя дома, закончив сверять экспериментальные данные, поднялся, чтобы заварить чашку горячего имбирного чая. Из телевизора в комнате обрывками доносилось:

– Срочные новости! Сенсация!... возвращается из Австралии… его первое появление… вот-вот узнаем…

Решив отдохнуть, он, потягивая имбирный чай, направился к телевизору, чтобы переключить на другой канал.

Но прежде, чем нажать кнопку, Се Цинчэн осознал, что этот канал в прямом эфире транслирует новости делового мира Шанхая… о возвращении Дьявола в Китай.

Журналист, поджидавший его в аэропорту с микрофоном в руках, выглядел потрясенным. И не только он. Все, кто впервые воочию увидел истинное лицо Дьявола, были потрясены и взбудоражены.

Время будто повернуло вспять. У Се Цинчэна сильно задрожала рука, чашка упала на пол. Теплый чай выплеснулся ему на рубашку, но он этого даже не почувствовал. Зрячим глазом он пристально всматривался в экран, отбросивший тусклый отсвет на его мгновенно побелевшее, как полотно, лицо.

Оператор сменил ракурс и взял кадр крупнее. В сопровождении ослепительно-ярких вспышек и неистовых выкриков журналистов, пришедших в себя… Се Цинчэн увидел на экране фигуру, которая даже не приходила к нему во снах за эти годы…

Из зоны таможенного контроля вышел высокий молодой человек в свинцово-серебристом костюме с галстуком того же цвета и минималистичной белой рубашке от-кутюр. Он выглядел взрослее, чем до морского сражения, и стал еще красивее. Он не казался больным или раненным, держался с изяществом и благовоспитанностью, сохраняя непробиваемое выражение лица. Когда камера полностью сфокусировалась на нем, он механически улыбнулся в кадр, но в его метнувшемся взгляде миндалевидных глаз не было ни капли искренней улыбки.

Этим человеком оказался…

Хэ Юй!!

В голове у Се Цинчэна загудело, словно на него обрушилось цунами, и сознание в одно мгновение покинуло его…

Автору есть что сказать:

Бог:

– Дорогуша Хэ, у твоей вдовы забот полон рот. Пора бы тебе уже возвращаться.

Хэ Юй:

– Дело говоришь! Сегодня же появлюсь в Сети!

http://bllate.org/book/14584/1641616