Тело, висящее на дереве, не только повергло членов съемочной группы в ужас, но и у Ян Ту, который был проводником, резко изменилось лицо, словно он вспомнил что-то неприятное. Лицо его позеленело и посерело, глаза не отрывались от висящего в воздухе тела, выражая скрытую злость и ненависть. Однако всеобщее внимание было приковано к телу на дереве, и никто не заметил странности Ян Ту.
Среди испуганных криков и восклицаний Янь Шисюнь мельком взглянул на Ян Ту и запомнил его реакцию.
— Это… что это? Самоубийство? — спросил один из побледневших гостей.
Гости, впервые столкнувшиеся с подобной сценой, были поражены шоком от реальной и неприглядной смерти, их мозг словно опустел.
Некоторых даже затошнило от запаха разлагающейся плоти, и они, не выдержав, отошли в сторону, чтобы вырвать.
Удушающая и пугающая атмосфера окутала всю группу, и все невольно отступили на несколько шагов назад, стараясь максимально отдалиться от тела.
— Может, это чья-то детская шалость, повесили там, чтобы пугать прохожих, — запинаясь, сказал один из сотрудников. — У нас в доме был один непослушный ребенок, он бросил резиновый манекен в подвале, и все, кто его видел, думали, что это труп, а потом оказалось, что это шутка.
Когда человек сталкивается с чем-то, что превышает предел его терпения, он подсознательно отчаянно ищет оправдания, отрицая серьезность события и пытаясь сделать ситуацию более приемлемой для себя.
Услышав предположение сотрудника, члены съемочной группы почувствовали легкое облегчение, и в их сердцах также зародилась надежда.
Да, возможно, это не тело, а манекен, похожий на человека.
Под полным надежды взглядом сотрудника, Чжан Вубин сглотнул слюну, чувствуя неуверенность и желая отступить.
Но поскольку он был перед камерой и под взглядами всех, Чжан Вубин помнил, что должен сохранить "режиссерскую осанку" и не выказывать прилюдно трусости. Поэтому ему пришлось собраться с духом, подойти ближе и проверить, было ли это тело или шутка.
Лесная подстилка состояла из толстого слоя опавших листьев, словно никто давно не нарушал хода природы. Долгие годы создали слой толщиной в десятки сантиметров, и когда Чжан Вубин наступил, его нога провалилась, он споткнулся и чуть не подвернул ногу, что выглядело довольно нелепо.
Но в этот момент никто не обратил на это внимания. Все затаили дыхание, наблюдая, как Чжан Вубин шаг за шагом входит в лес, и про себя молились, чтобы это оказалось просто ложной тревогой, всего лишь манекеном.
Когда Чжан Вубин наступил на опавшие листья, снизу, из-под слоев листвы, которые долго скрывали ее из-за отсутствия людей, вырвалась сильная вонь разложения. Запах был настолько неприятным, что Чжан Вубин, вдохнув немного, поспешил закрыть нос и рот, нахмурился и быстро ускорил шаг, желая поскорее закончить и уйти.
Однако, когда Чжан Вубин подошел ближе, он смог разглядеть то, что слегка покачивалось на ветру: это действительно был человек, повесившийся на дереве неизвестно сколько времени назад.
Чжан Вубин, прищурившись, только разглядел его, как вдруг ему показалось, что мужчина, повесившийся на веревке, слегка дернулся. Его голова, сломанная и опущенная вниз, оказалась прямо перед взглядом Чжан Вубина. Казалось, его глаза, уже разложившиеся, повернулись и вдруг посмотрели на Чжан Вубина.
Чжан Вубин:
– !!!
От испуга Чжан Вубин поспешил отступить, но споткнулся из-за неровностей почвы под слоем опавших листьев и упал назад в листву.
Испуганный вид Чжан Вубина также заразил тех, кто затаил дыхание и внимательно наблюдал за ним. Многие невольно воскликнули от испуга. Сердце, которое немного успокоилось после предположения сотрудника, снова поднялось к горлу и забилось быстрее.
Янь Шисюнь, который молча наблюдал за Чжан Вубином, нахмурился, быстро подошел, схватил его за воротник и оттащил. Затем, положив его себе на плечо, словно мешок, вынес из леса.
Вернувшись на залитую солнцем горную дорогу, Янь Шисюнь небрежно бросил Чжан Вубина на землю.
Тот теперь не заботился ни о какой режиссерской важности, он сразу же обнял Янь Шисюня за ногу, умоляя о спасении.
— Итак, что ты увидел?
Янь Шисюнь, который не любил контактировать с людьми, пошевелил длинной ногой, но все же сдержался и не стал отгонять этого парня. Сдерживая себя, он спросил:
— Ты ведь не был таким? Ты вел себя довольно хорошо. Что могло напугать тебя до такой степени, что ты теперь так выглядишь? Что ты встретил, когда подошел ближе?
Чжан Вубин знал, что Янь Шисюнь напоминает ему о необходимости следить за своим имиджем, но в этот момент он действительно не мог сдержаться. Какая важность или неважность, когда на кону стоит его жизнь?
— Это, это действительно мертвец, — сказал Чжан Вубин с горькой улыбкой.
С плачущим лицом он дрожащим голосом произнес:
— Мне показалось, что он взглянул на меня.
Как только он это сказал, и без того напряженные нервы присутствующих тут же вздрогнули.
Видя, что люди вот-вот запаникуют и начнут шуметь, Янь Шисюнь решительно взял контроль над ситуацией вместо Чжан Вубина.
— Позвоните властям, пусть они займутся этим делом.
Взгляд Янь Шисюня без эмоций скользнул по людям за его спиной. Спокойным тоном он произнес:
— Мы идём в деревню Цзяцзыфэнь, чтобы принять участие в сельском отдыхе, другие дела нас не касаются. Мы просто внимательные граждане, которые случайно проходили мимо и увидели тело. Наша главная обязанность — предоставить информацию властям. Место назначения не меняется. Как только официальные лица приступят к делу, мы продолжим путь.
Янь Шисюнь спокойно и решительно распределил задачи между сотрудниками, каждый получил свое поручение.
Эта невозмутимость также передалась другим, и они постепенно вышли из шока. Глядя на по-прежнему спокойного Янь Шисюня, их сердца медленно вернулись на место, и они снова почувствовали себя в безопасности.
Старые гости и сотрудники, пережившие побеги от смерти, навсегда запомнили, как на горе Гуй и на Пике Дикого Волка Янь Шисюнь появлялся перед всеми, словно сошедший с небес, шёл против света, спасая их жизни из рук призраков и монстров.
Выражение лица Бай Шуан немного изменилось, прежний страх отступил, и в её взгляде на Янь Шисюня появилась скрытая возбуждение и даже восхищение.
Другие сотрудники, после резких перепадов настроения, также успокоились благодаря Янь Шисюню и снова приступили к работе в организованном порядке.
Некоторые поспешили перенастроить угол главной камеры, чтобы она не показывала тело, а снимала осеннюю красоту окружающих гор.
Некоторые искали контактные номера местных властей, другие отправляли объяснения инцидента на видеоплатформу, чтобы доказать, что это была непредвиденная ситуация в прямом эфире, не связанная со съемочной группой, и просили не блокировать права на трансляцию.
Некоторые также поспешили достать ноутбуки и начали писать объявления, ожидая, пока власти займутся делом, чтобы сразу же опубликовать их в социальных сетях.
Большинство из них впервые видели мертвеца своими глазами, и сильный психологический шок от этого не мог быстро пройти.
Поэтому, даже если сотрудники восстановились до нормального рабочего состояния, а гости с натянутыми улыбками успокаивали и объясняли ситуацию на своих разделенных трансляциях, их руки все еще дрожали, а в голосе слышались нотки плача.
Среди них только один человек сохранял спокойствие.
Пока все остальные были заняты, Янь Шисюнь отбросил Чжан Вубина к Лу Синсину, который был в полном замешательстве, и сам шагнул длинными ногами в опавшую листву, где только что проходил Чжан Вубин.
Яркий солнечный свет был скрыт за слоями листвы, а свет, проникающий сквозь уже покрасневшие осенние листья, также окрашивался в красный, падая на землю, словно залитую кровью.
А в кроваво-красной и тусклой чаще мужчина висел, повешенный веревкой на толстой ветке. Голова его свисала на грудь, лицо было сине-черным, черты лица неразличимы.
Тело было сильно разложившимся, одежда пропитана гнилью, а некоторые части тела разложились до такой степени, что едва держались, свисая на остатках плоти и издавая зловонный запах.
А в радиусе вокруг тела, помимо отделившихся разлагающихся тканей, что-то белое извивалось среди черных и красных кусков гнилой плоти, выделяясь своей белизной.
Янь Шисюнь не был профессиональным судмедэкспертом, но он видел много людей, убитых мстительными духами и демонами, и провожал души в подземный мир. Он бесчисленное количество раз бывал в траурных залах и крематориях, и, насмотревшись на такое, естественно, мог примерно оценить состояние тела.
Судя по степени разложения, принимая во внимание летнюю жару и местный климат, человек, вероятно, умер несколько месяцев назад. Кроме того, вчера, когда он спрашивал старосту деревни о дорожном заграждении, тот упомянул, что заграждение было установлено полгода назад, и с тех пор связи с соседней деревней прервались. С тех пор никто из деревни Цзя не поднимался в горы.
Жители деревни Цзя жили здесь поколениями. До того, как деревня развилась благодаря дороге, у них не было большого влияния в клане, и им всегда приходилось ходить через горы в родовой храм и к главе клана. Они знали эту гору и горные тропы гораздо лучше, чем члены съемочной группы.
Если бы они увидели это тело, они бы не оставили его здесь до сих пор.
Единственное объяснение в том, что этот человек повесился здесь после того, как связи между двумя деревнями были прерваны. Но…
Янь Шисюнь осмотрелся вокруг тела, но, помимо пыли, плавающей в кроваво-красном свете, не увидел ни мух, ни других насекомых-падальщиков.
Он умер полгода назад, его тело разложилось до такой степени, но он не только висит на дереве и не упал, но и нет мух, летающих над разлагающимся мясом… Неужели он действительно повесился?
Янь Шисюнь снова поднял голову и спокойно посмотрел на обращенное вниз лицо тела, нисколько не испугавшись полностью сине-черной жуткой головы.
Он вспомнил слова Чжан Вубина о том, что тело только что взглянуло на него. Однако, под пристальным взглядом Янь Шисюня, с телом не происходило ничего из того. Оно по-прежнему слегка покачивалось от холодного ветра, дующего с горы. Веревка, привязанная высоко на ветке, издавала скрипящие звуки, что делало атмосферу в холодной и темной чаще еще более жуткой.
— Янь-гэ, — раздался робкий крик из-за спины.
Сотрудница съемочной группы не осмеливалась подойти к лесу, она стояла на горной тропе, где вытоптали траву, дрожа от страха на солнце, и крикнула Янь Шисюню:
— Мы уже связались с людьми из местного округа, но, но…
Сотрудница колебалась, не решаясь прямо сказать об этом в прямом эфире.
Янь Шисюнь понял колебания сотрудницы, поэтому в последний раз взглянул на тело и вышел из леса.
— Что случилось?
Сотрудница понизила голос и сказала Янь Шисюню на ухо:
— Я позвонила по телефону приемной. Они сказали, что постараются доложить наверх, но чтобы я не слишком надеялась. Они сказали…
Сотрудница огляделась по сторонам, убедившись, что разделенные трансляции гостей не находятся рядом с ними, и тихо сказала:
— Они сказали, что раньше это была земля клана Ян, и многие в округе тоже принадлежат к клану Ян. Если выяснится, что кого-то из клана Ян обидели чужаки, это еще ничего, но если проблема в самом клане Ян, возможно, власти бессильны. Клан Ян объединяет более десятка деревень, у них свои клановые правила. Конечно, они не поверят тому, что говорят посторонние. Это бесполезно.
Внезапно рядом с Янь Шисюнем раздался голос Ян Ту:
— Оставьте. Сделайте вид, что вы ничего не видели, и продолжайте свое путешествие. Я отведу вас в деревню Цзяцзыфэнь, а потом займусь этим. Я вернусь домой и расскажу дедушке, он староста деревни, он все уладит. Когда вы вернетесь, обещаю, вы больше не увидите этого ужаса.
Сотрудница испугалась, но Янь Шисюнь быстро успокоил её и велел найти другие контакты властей, а затем повернулся к Ян Ту.
Лицо этого молодого человека, который всегда был полон энергии, улыбался и выглядел жизнерадостным, сейчас было ледяным. Во взгляде Ян Ту, устремленном на тело, смешивались отвращение и удовлетворение, словно прохожий, увидевший, как злодей получает по заслугам, и другие более сложные и трудноразличимые эмоции.
Это не похоже на тяжелые эмоции, свойственные его возрасту, скорее, на чувства человека, который пережил многое.
— Что ты хочешь сказать? — Янь Шисюнь поднял бровь, его голос был магнетическим. — С удовольствием выслушаю.
Ян Ту поджал губы, ничего не говоря. Но кулак, свисавший вдоль тела, был крепко сжат.
Янь Шисюнь понял недоверие юноши, поэтому отвел взгляд от Ян Ту и вместе с ним уставился на тело, покачивающееся на ветру.
— Ты вчера спрашивал, почему твой второй дядя пустил меня в свою комнату.
При упоминании Ян Хана, кулак Ян Ту, сжатый до побеления костяшек пальцев, расслабился, и он подсознательно поднял голову, глядя на Янь Шисюня.
Тот положил ладонь на пояс, расслабленно посмотрел вдаль и сказал:
— Раз ты знаешь, что случилось с твоим вторым дядей, то должен знать имена Ян Хуа и Ян Гуана.
Ян Ту был поражен, а затем сразу же стал настороженным:
— Откуда вы знаете… Кто вы такие? Зачем вы сюда приехали?
— Другие приехали сюда развлекаться, но я приехал сюда по поручению Ян Гуана. Вот почему я так долго разговаривал с Ян Ханом, все ради спасения двух его старых друзей.
Янь Шисюнь спокойно перевел взгляд на Ян Ту и сказал:
— Даже если я не буду говорить дальше, ты, вероятно, догадаешься, что я собираюсь делать, верно? Так что ради двух последних оставшихся в живых друзей твоего второго дяди, помоги мне.
Янь Шисюнь намеренно понизил голос, делая его необычайно искренним. В сочетании с его стройной фигурой это создавало ощущение силы, но не пугающее, а скорее успокаивающее, вселяющее чувство уверенности.
На мгновение Ян Ту не смог найти причин для отказа.
Он пристально посмотрел на Янь Шисюня, затем отвернулся, и во взгляде на тело теперь не было скрытой вражды, только откровенное отвращение.
— Ты старше меня на пару лет, я буду называть тебя Янь-гэ, — сказал Ян Ту.
Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоить гнев, а затем начал говорить:
— Я сказал вам не обращать внимания на тело и уйти не потому, что я что-то скрываю, я действительно желаю вам добра. Я знаю, вы из города, поэтому не можете много знать о местной ситуации. Здесь, знаете, у нас все по-другому, — сказал Ян Ту с саркастической улыбкой. — Та женщина только что говорила, что человек, которому она звонила, тоже посоветовал ей не вмешиваться. Он был добр, он защищал ее. Для клана Ян клановые правила важнее всего. Что такое для них законы и постановления извне? Клан Ян никогда не считал их чем-то стоящим, у них свой собственный свод правил. Они верят, что таблички предков в их храме и божество земли, которому они поклоняются каждый год, защитят их.
Тон Ян Ту был ледяным:
— Неважно, звоните вы в округ или даже выше, пока там есть люди по фамилии Ян, это не поможет. Здесь Ян — это небо, семья Ян владеет всей властью. Наша деревня Цзя находится на самой окраине клана Ян, мы изначально были брошенными потомками клана Ян, жили сами по себе за горами. Мы смогли жить лучше только потому, что сами построили свой бизнес благодаря дороге. Поэтому клан Ян в последние годы все меньше вмешивается в наши дела. Но, Янь-гэ, не смотри, что мой дедушка — староста деревни, и не думай, что в каждой деревне есть староста, и что его слова имеют вес.
Ян Ту саркастически улыбнулся:
— Ничего подобного. Здесь глава клана решает, кому жить, а кому умирать, кто будет приносить жертвы богам. Именно из-за этого мой дедушка все больше презирал клан. Он сам по натуре был вспыльчивым, а в последние два года у нас был хороший урожай, что придало ему уверенности. Поэтому, когда клан неоднократно отказывался слушать, он в гневе решил полностью размежеваться и отделиться от всего клана. Дорожное заграждение, которое вас задержало, было установлено, потому что мы хотели прервать связи с теми людьми. Дедушка велел нам перекрыть дорогу, опасаясь, что те люди разозлятся из-за того, что мы разорвали связи, и придут ночью напасть на нас.
Хотя раньше владелец закусочной, рассказывая о своем личном опыте много десятилетий назад, говорил, что он с Ян Хуа пробежал сотни километров, чтобы выбраться за пределы деревень клана Ян, прежде чем осмелился остановиться в городе Биньхай. Он также сказал, что если бы его нашли люди из тех деревень клана Ян, его обязательно вернули бы обратно в деревню.
Но Янь Шисюнь считал, что такая ситуация существовала только несколько десятилетий назад. Даже несмотря на то, что вчера староста деревни и молодые люди из его семьи выразили свое отвращение к клану, он не ожидал, что спустя десятилетия клан Ян по-прежнему придерживается тех же методов.
— Потому что они не верят людям из-за гор, считают их испорченными и безнравственными? Они даже не поклоняются своим предкам и осмеливаются не слушать слова главы клана и сны предков, считают их нехорошими людьми.
Ян Ту, услышав вопрос Янь Шисюня, саркастически усмехнулся и сказал:
— Но пока они так думают, они еще и хотят стать высокопоставленными чиновниками и разбогатеть, чтобы прославить своих предков. Во всяком случае, с момента моего рождения и до сих пор те несколько должностей в округе всегда занимали люди из клана Ян. Все большие и малые дела находятся под их контролем. «Небо» не позволит тебе это сделать, значит, ты не можешь. Так что сделайте вид, что сегодня вы ничего не видели.
Ян Ту отвернулся, лицо его не выражало никаких эмоций:
— Я должен извиниться перед вами. Мне следовало подняться сюда рано утром, осмотреться и убедиться, что все в порядке, прежде чем вести вас по этой дороге. Я проспал и испортил все, из-за чего вы испугались. Так что, просто идите. Чрезмерное внимание не принесет вам пользы…
— Возможно, нет.
Янь Шисюнь вдруг рассмеялся, небрежно подбрасывая телефон в ладони.
http://bllate.org/book/14677/1306492
