Готовый перевод Wanton Temptation / Порочное искушение: Глава 3

Глава 3. Кошачий корм, и никто больше не будет его любить

Раннее утро разлилось ясным светом над горным лесом, когда Вэнь Шиси подъезжал к главной резиденции семьи Цзян.

Имение гнездилось на склоне холма — величественный особняк в китайском стиле, где каждый изгиб черепичной крыши и резная балка кричали о древности рода. Сама архитектура здесь была застывшим напоминанием о высоком, внушающем трепет, статусе и строгих устоях, которые семья Цзян хранила столетиями.

Подъездная дорога оказалась заставленной машинами всех мастей — они пестрой вереницей выстроились вдоль серпантина, перегородив проезд. Бизнес семьи Цзян охватывал все сферы Линган, и смерть Рун Ялань, хоть и случившаяся внезапно в соседнем городе, не могла остаться незамеченной. Знатные семьи, связанные с Цзян деловыми отношениями, явились засвидетельствовать почтение.

Вэнь Шиси медленно объехал пробку по служебному въезду и скрылся в подземном паркинге под недоуменными взглядами гостей, вынужденных ждать наверху.

В гараже было не менее многолюдно — по всей видимости, сегодня собрались все многочисленные отпрыски клана. Припарковавшись, Вэнь Шиси поднялся на лифте во внутренний двор.

Тишина, вечно царившая в этом доме, была безнадежно растерзана шумом голосов.

Он был одет в черное элегантное пальто, под которым угадывался строгий костюм. Черные перчатки облегали длинные пальцы, делая их еще тоньше и изящнее. Осенний ветер своими порывами обрисовывал его стройную фигуру. Он шел сквозь людской поток один, пока вдали от главного зала, в тихом углу под карнизом, не увидел знакомый силуэт.

Мужчина молча курил, его взгляд был направлен в сторону парка. Ему было уже под пятьдесят, но годы словно пощадили его, оставив лишь легкую сеть морщин и наградив мягкой, элегантной внешностью.

Вэнь Шиси замер, но было слишком поздно – его присутствие заметили. Мужчина медленно повернул голову, и их взгляды встретились.

Рука с сигаретой дрогнула, но тут же вернулась к губам.

Помедлив мгновение, Вэнь Шиси зашагал к мужчине. В нос ударил резкий запах табака, смешанный с горьковатым ароматом увядающих растений и сырой земли.

— Отец. — Вэнь Шиси опустил глаза. — Доброе утро.

— Угу, — отозвался Вэнь Эржун низким, прокуренным голосом.

— Где папа?

— Дома, отдыхает. — Темные круги под глазами отца выдавали изнеможение последних дней. — В последнее время ему совсем нездоровится. Что бы ни случилось, не смей с ним спорить.

Вэнь Шиси чуть приподнял бровь, но смолчал. Он и не собирался спорить. Он вообще никогда не спорил с теми, для кого был лишь чужаком, случайно попавшим в их мир.

Двадцать с лишним лет назад все было иначе. Тогда Цзян Янь, любимый омега, младший сын семьи, сыграл свадьбу века со своим избранником-альфой, и вскоре родился малыш. Но младенец прожил меньше месяца. Цзян Янь, не выдержав горя, стал терять рассудок, и никакие психиатры не могли ему помочь.

Тогда кто-то подал идею: усыновить ребенка, похожего на умершего, чтобы облегчить страдания отца. Выбор пал на Вэнь Шиси из приюта — у него оказались гибкие пальцы и удивительный слух. В семье решили, что из него выйдет второй гениальный пианист, живое утешение для безутешного Цзян Яня.

Так Вэнь Шиси стал «сыном». Он дни и ночи напролет проводил за фортепиано и вскоре превзошел своих сверстников. Но для истерзанной души Цзян Яня каждая фальшивая нота становилась пыткой, лишь вызывая приступы ярости и отчаяния.

В конце концов, болезнь Цзян Яня обострилась настолько, что его встречи с «сыном» пришлось прекратить. Отдать приемыша обратно в приют значило ударить по статусу семьи, поэтому Вэнь Шиси просто сослали в главную усадьбу, передав на попечение дяди-хозяина усадьбы.

Годы в старом доме были разными — случались и проблески счастья, но куда чаще — отчаяние. Неизменным оставалось лишь одно: фортепиано. Он окончил консерваторию и стал тем, кем был сейчас — юношей с руками пианиста и пустотой в глазах.

Подняв взгляд на отца, Вэнь Шиси тихо произнес:

— Я знаю. Вы тоже берегите себя.

Он не ждал отцовского тепла от Вэнь Эржуна, их общение было лишь данью социальным приличиям.

Вэнь Эржун, докурив, стряхнул пепел и бросил отчужденно:

— Сходи, проведай тетю.

Вэнь Шиси кивнул и покорно зашагал прочь. Даже неловкость между ними была лишней.

Ранняя осень щедро рассыпала по двору цветы османтуса, чей густой, пряный аромат витал в воздухе.

Проходя под увитой цветами галереей, Вэнь Шиси вдруг понял, почему отец так быстро его отпустил. Подавляющее кольцо на пальце скрывало его собственные феромоны, но не могло скрыть чужой, тяжелый запах Чэн Сюаня, въевшийся в кожу. Отец почуял - в этом не было никаких сомнений.

Папа болел уже много лет, и все эти годы отец был рядом с ним. Для Вэнь Эржуна, ценившего верность превыше всего, легкомысленное отношение к временным меткам было чем-то абсолютно отвратительным.

Но без этих меток жизнь Вэнь Шиси была бы сплошной болью - такая жестокая шутка судьбы. А раз никто другой не собирался его жалеть, приходилось жалеть себя самому.

Солнце пронизывало своим мягким светом листву, разбрасывая причудливые тени по стенам. Вэнь Шиси прошел через главный зал, где, согласно этикету, выразил соболезнования, и наконец остановился перед портретом Рун Ялань.

С портрета на него смотрела мягкая женщина с достоинством, присущим омегам старой закалки. Ее пасынок, Цзян Цюаньюй — единственный наследник и сын дяди от первого брака — все еще был за границей. В этом зале, полном людей, не нашлось ни единой души, кто бы искренне скорбел о покойной.

Вэнь Шиси с трудом вспомнил тетю. Лишь смутные образы: как она иногда прерывала его бесконечные уроки музыки, уговаривая отдохнуть. Тепло тех мимолетных мгновений давно стерлось под толщей лет.

Но сейчас, глядя на портрет, он почувствовал странную тяжесть в груди. К горлу подкатила тошнота.

Когда он ел в последний раз? Вчера. Он слишком увлекся игрой, потом пришел Чэн Сюань… аппетита совсем не было.

Он двинулся прочь из душного зала, в поисках тишины, в тот маленький дворик, где прошло его детство.

Усадьба Цзян была огромна. Кроме главного корпуса, по бокам прятались несколько дворов поменьше — для гостей и младших членов семьи. Слуги узнали Вэнь Шиси, и он беспрепятственно добрался до своего старого убежища. Здесь, во внутренних покоях, куда чужим хода не было, наконец-то он нашел тишину.

У входа во дворик его ждал сюрприз: пушистая круглая мордочка. Кот породы рэгдолл, любимец Рун Ялань, смотрел на него огромными голубыми глазами.

Вэнь Шиси замер. Кот медленно приблизился и доверчиво потерся о его штанину.

Тепло прикосновения кольнуло сердце. Он помнил, как тетя дрожала над этим котом, боясь выпустить его во двор, чтобы тот ни в коем случае не потерялся. Но стоило ей умереть — и слуги забыли о нем, вышвырнув на улицу.

Кот потерся еще раз и бесцеремонно уселся у ног Вэнь Шиси, жмурясь на солнце.

Вэнь Шиси сунул руку в карман пальто и вытащил... баночку кошачьего корма.

Вот так в тихом дворике он сидел на деревянной скамье, у его ног стояла открытая банка, а голодный кот с урчанием уплетал угощение.

Наблюдая за этой картиной, Вэнь Шиси вдруг вспомнил. Ведь именно Рун Ялань была первой, кто дал ему в этом доме что-то вроде «кошачьего корма» — подачку, полную милосердия. Он тогда впервые ужинал с семьей дяди, боясь даже дотянуться до еды. А ночью, когда желудок сводило от голода, она прислала ему пирожное, которое не понравилось Цзян Цюаньюю.

Телефон коротко завибрировал. Чэн Сюань:

«Я в самолете, Шиси. Береги себя».

Вэнь Шиси долго смотрел на экран, не отвечая, потом перевел взгляд на пушистую голову у своих ног и прошептал с горькой усмешкой:

— Ешь побольше. Рун Ялань умерла. Теперь никто не будет тебя любить.

Никто не будет любить…

Холодный осенний ветер пронёсся по двору, заставив Вэнь Шиси содрогнуться. Он поднял голову и бросил взгляд на небольшое здание рядом. В памяти всплыло очень знакомое, родное лицо — Цзян Цюаньюй. Его номинальный старший брат. Единственный в этом старом доме, кто когда-то души в нем не чаял.

Вэнь Шиси помнил, как после того, как Цзян Цюаньюя объявили наследником, его переселили из маленького дворика в главный корпус, ближе к деду. Но каждый вечер, кроме дней, когда нужно было сопровождать деда на вегетарианские ужины, он давал распоряжения слугам готовить ужин специально для них двоих, в их старом маленьком дворике.

Воспоминания детства тускнеют, но некоторые всплывают с пугающей четкостью, саднящей болью.

Вэнь Шиси сам не заметил, как поднял руку и неосознанно коснулся шеи сзади. Кровоточащие, гноящиеся следы от укусов, оставленные в тот год, давно зажили. От них не осталось и следа — только врачи до сих пор разводили руками, не в силах объяснить, почему у него вдруг сбился феромональный фон.

Эту тихую идиллию нарушил запыхавшийся слуга, появившийся в дверях дворика.

— Наконец-то я вас нашел, молодой господин Шиси! — выдохнул он с облегчением.

— Меня? — Вэнь Шиси не двинулся с места, лишь слегка склонил голову.

— Господин Цзян Лянь просит вас пройти в малую гостиную за главным залом. Желает поговорить с вами.

Вэнь Шиси нахмурился. Дядя? Зачем я понадобился дяде в такой день?

Он поднялся и последовал за слугой обратно, в комнату за главным залом. Там пахло чаем, а тяжелая дверь отсекла весь внешний шум, стоило ей закрыться.

Внутри, помимо дяди Цзян Ляня, сидел незнакомый мужчина средних лет. Они расположились рядом за журнальным столиком, неспешно наслаждаясь чаем.

Цзян Лянь никогда не позволял Вэнь Шиси называть себя дядей — тот был для него чужим по крови, и их общение ограничивалось официальным этикетом. Но сегодня дядя, криво улыбнувшись, жестом пригласил его сесть рядом…

Вэнь Шиси, теряясь в догадках, опустился на указанное ему место. Его взгляд быстро скользнул по чашке с дымящимся чаем, по лицу дяди и остановился на незнакомце, сидевшем напротив.

Их взгляды встретились. Мужчина пристально оглядел Вэнь Шиси, словно оценивал его с ног до головы. В его глазах мелькнуло удовлетворение, на губах заиграла легкая улыбка. Взгляд был откровенно липким, холодным и вызывал смутную тревогу.

Цзян Лянь сам взял чайник и наполнил чашку Вэнь Шиси. Тот от неожиданности опешил — старший в роду прислуживает младшему? В семье с такими строгими устоями это было просто немыслимо.

Но дядя уже поставил чайник и, изобразив на лице подобие доброжелательности, произнес:

— Сяо Ши, это лучший чай «Лунцзин» с Западного озера. Тебе стоит попробовать.

Переводчик: addicted_kris

http://bllate.org/book/14722/1315288