Готовый перевод I Think the Old Man Likes Me / Кажется, этот мужчина влюблён в меня: Пролог

Пролог.

Какова будет ваша первая мысль, если вам вдруг доведётся остаться наедине с человеком, в которого вы влюблены? Подумаете ли вы о чём-нибудь запретном? Кан Ебон, во всяком случае, подумал именно о таком.

И неважно, что объект его воздыхания старше на двенадцать лет, состоит в банде и, ко всему прочему, тоже мужчина. Для чувств Ебона все эти обстоятельства не были помехой.

Проблема состояла в том, что его чувства были безответны. Мужчина перед ним — красивый, несмотря на шрамы на лице — не отвечал Ебону взаимностью.

И всё равно... всякий раз, когда они встречались, Ча Хёк обращался с Ебоном так, словно тот был сделан из хрусталя.

Даже теперь, после того, как они не виделись несколько дней, в тёмных глазах Ча Хёка плескались нежность пополам с тоской.

— Почему ты не отвечал на мои звонки?

Большая ладонь накрыла руку Ебона — ту самую, которой он наносил мазь на левую щёку мужчины.

— Я в чём-то провинился? Не отталкивай меня. Давай постоим так хотя бы пару секунд, ладно?

Рука Ебона оказалась полностью прижата к чужому лицу. Из-за мази ладонь ощущалась липкой и тёплой.

Ебон сто раз просил его так не делать, не сбивать с толку, но, похоже, всё было напрасно: его слова просто не достигали адресата.

«Он ведь даже не понимает, что я чувствую».

Не подозревая, в каком смятении находится Ебон, Ча Хёк, словно требующий внимания кот, потёрся щекой о его ладонь, и от этого жеста все мысли смешались в кучу.

Влажные растрёпанные волосы, падающие Ча Хёку на брови, делали его лицо мягче, а румянец на щеках — скорее всего, от духоты — придавал ему почти уязвимый вид.

Впившись в Ебона тёмными глазами, Ча Хёк будто умолял его о чём-то, и тот не выдержал. Вопрос сорвался с губ, прежде чем он успел себя остановить:

— Хён, можно я тебя поцелую?

Ча Хёк нахмурился. Увидев эту едва заметную складку между бровями, Ебон, отчаявшись, подался ближе.

— Ты же сам говорил... что жаль будет, если такое лицо пропадёт... Позволь, всего один разочек.

Он знал, что это безумие. Только вот кто устоит, когда мужчина, который тебе небезразличен, флиртует с тобой?

Ебон не был святым.

Если уж на то пошло, то он был… бессовестным.

— Кан Е...

Договорить Ча Хёк не успел, потому что в этот момент Ебон легонько коснулся своими губами его потрескавшихся губ.

Прикрыв глаза, он отстранился на секунду, затем снова прильнул. Поцелуй этот был непродолжительным и невинным, но он повторился несколько раз.

Внутри Ебона шла борьба.

«Может, мне стоит продолжить?»

На него нахлынуло порочное желание.

Ча Хёк ведь сможет оттолкнуть его, если ему не понравится. Однако Ча Хёк этого не сделал: он просто замер.

За те грешные мысли, что крутились в голове у Ебона, его, наверное, должны были покарать небеса. Тело само потянулось к Ча Хёку, а их губы почти уже вновь соприкоснулись, как вдруг...

— Агх!

Рука внезапно стальным обручем обвилась вокруг его талии и дёрнула на себя с такой силой, что он едва не упал.

Испуганно распахнув глаза, он впервые за всё это время встретился взглядом с Ча Хёком. Чёрные ледяные глаза смотрели на него так, словно хотели поглотить целиком.

Осознав, что натворил, Ебон запаниковал и попытался вырваться.

Все его изначальные мысли о том, чтобы «продолжить» вмиг улетучились.

— Э-э, подожди, я… я, должно быть, сошёл с ума… ммпф!

Но его оправдания никто не стал слушать.

Горячий, шершавый язык бесцеремонно ворвался в рот, столкнулся с языком Ебона, потёрся о него, настойчиво проникая глубже.

Между их губами не оставалось ни миллиметра свободного пространства: Ебону казалось, что ещё чуть-чуть, и ему просто станет нечем дышать. Он упёрся ладонями в плечи Ча Хёка, но чем сильнее сопротивлялся, тем крепче тот сжимал его в своих объятиях.

— Мммф!

Когда поцелуй прервался, Ча Хёк впился зубами в его губы. Кусал их, облизывал — и так по кругу.

Острая боль сменялась ощущением влажного языка, который вылизывал саднящую кожу, посылая по шее волну колких мурашек.

Прежде не имевший опыта в таких голодных, диких поцелуях, Ебон тяжело дышал, чувствуя себя совершенно потерянным.

— Аджосси… ммгх… хватит!..

Рука, сжимавшая до этого его талию, теперь переместилась на бок, ощупывая жадными касаниями.

У Ебона всё поплыло перед глазами: каждое прикосновение Ча Хёка посылало по всему телу волну сладкой дрожи, вырывая из груди тихие всхлипы.

Он не ожидал, что всё так обернётся. От того, что Ча Хёк не остановился даже после его просьбы, Ебона сковало внезапным страхом. Глаза защипало, и слёзы потекли сами собой.

Услышав тихие всхлипы, Ча Хёк, уже прижимавший Ебона к обеденному столу, внезапно отстранился.

Ебон дрожал, как осиновый лист, щёки раскраснелись, слёзы текли рекой.

— Я же сказал, хватит!..

Унижение от того, что сам же всё это и затеял, было невыносимым, поэтому он разрыдался пуще прежнего.

«Но ведь я же ему даже не нравился, разве нет?»

Ебон начал всерьёз подозревать, что во всей этой ситуации было что-то не так…

Переводчик и редактор: Green_Apelsin

http://bllate.org/book/14733/1315597