Готовый перевод Red and White Wedding / Красно-белая свадьба: Глава 44

— Что говорить, я и вправду из дома сбежала, — Чай Яньянь прикусила соломинку. — Там куча проблем, голова уже пухнет.

Они сидели в кофейне. После целого дня шоппинга вокруг стола громоздились пакеты всех размеров. Чай Яньянь, устав, скинула туфли прямо под стол, скрестив ноги на диване.

Чжу Иньсяо явно обладал большей выносливостью: отходив несколько часов на шпильках, он даже не чувствовал усталости в ногах.

С тех пор как они уселись, окружающие то и дело бросали на них взгляды — красавицы рядом, одна нежная, другая роковая, привлекать внимание дело немудреное. Однако в тот момент Ань Пин чувствовал лишь одно: ещё немного — и руки отвалятся. Эти двое потратили за день не только все новогодние деньги Чай Яньянь, но и исчерпали лимит на карте Чжу Иньсяо, а все эти пакеты, большие и малые, тащил он один.

Чжу Иньсяо наотрез отказался признавать свою вину:

— Я же только что ногти сделал, братишка, потерпи немного.

Ань Пин смотрел на Чжу Иньсяо, который был на голову выше его, и думал про себя: «Да ты и сам мужик под метр девяносто, да ещё и на каблуках».

К счастью, Чжу Иньсяо покупал одежду, просто глядя на размеры, иначе Ань Пин не знал бы, в какую примерочную тому идти.

— Я только вчера получил письмо из Фэнду, сегодня с утра передал брату, а ты тут как тут. — Чжу Иньсяо подперев щёку, посмотрел на Чай Яньянь. — Детка, откуда у тебя информация?

Чай Яньянь сделала большой глоток молочного чая:

— Предок мне сообщил, сказал после пятнадцатого числа первого лунного месяца, если будет время, зайти в гости. Как я посмела бы медлить? Той же ночью через стену перелезла — и бежать.

Чжу Иньсяо на мгновение замер, затем рассмеялся:

— Понятно. Видимо, Четвёртый брат заранее предвидел, что Фэнду так поступит.

Ань Пин в общих чертах понял их разговор — на днях произошла аномалия в Лестнице Инь-Ян, Чай Шусинь вынес оттуда монету Горного Духа, которую когда-то использовали для печати подавления, и Му Гэшэн благодаря этому частично восстановил утраченные воспоминания. С его умением просчитывать, разобравшись в причинах и следствиях, легко было предугадать действия Фэнду.

Тот мятеж войска Инь в прошлом наложил на всех тяжёлую тень. Теперь, когда Лестница Инь-Ян вновь проявила аномалию, Фэнду не мог оставаться в стороне — так и вышло, вчера в чайной Цуй Цзыюй, доверив Чжу Иньсяо доставить письмо, просил от имени Тяньсуань-цзы вновь собрать Семь Школ.

Только одно оставалось Ань Пинy непонятным: даже если удастся вновь собрать Семь Школ, что они смогут сделать?

Неужели снова заставят Му Гэшэна умереть?

Чжу Иньсяо вкратце повторил ход событий. Чай Яньянь, слушая, ударила по столу:

— Снова собрать Семь Школ? У Фэнду хватило наглости такое предложить? Они что, смерти ищут? — Затем она слегка нахмурилась, озвучивая тот же вопрос, что и Ань Пин: — Чего же на самом деле хочет Фэнду?

— Сложно сказать. — Чжу Иньсяо покачал головой. — Цели Фэнду — это одна сторона дела, другая — позиция самих Семи Школ.

— Про школу Инь-Ян и говорить нечего. Сейчас Фэнду могущественен, весь род У подчиняется Десяти Владыкам Преисподней. У Бию, этот трус, кроме как перечить своему отцу, ни на что не способен, в ключевых вопросах решающего голоса не имеет. — При упоминании У Бию на лице Чай Яньянь появилось отвращение. — Если Семь Школ соберутся, школа Инь-Ян наверняка станет просто рупором Фэнду, на них надеяться нечего.

Она посмотрела на Чжу Иньсяо:

— А ты, сестрёнка? Что говорит род Чжу?

— Один другого стоит. — Чжу Иньсяо пожал плечами. — Мы с тобой, сестрица, в одинаковом положении.

Чай Яньянь невольно вздохнула.

Ань Пин не понял, глядя на мрачную атмосферу:

— В чём дело? — Они главы семей, а кланы Яо и Чжу, в отличие от Инь-Ян, не подвержены внешнему влиянию, разве они не могут принимать решения?

— Сейчас мой голос в семье кое-что значит, вот только старших родственников многовато. — Улыбнулся Чжу Иньсяо. — Нужно ещё поработать над этим.

Ань Пин сразу же вспомнил о Чжу Байчжи.

— Я ведь из дома сбежала. — Чай Яньянь, глядя на Ань Пина, подчеркнула: — Сбежала.

Ань Пин смутно начал догадываться:

— У тебя с семьёй… не очень хорошие отношения?

— Мало сказать «не очень», — ответила Чай Яньянь. — Бабушка усыновила моего отца, он не кровный родственник клана Яо, так что изначально не имел права наследования. Бабушка, преодолев все возражения, позволила отцу занять пост главы клана.

Она прикусила губу:

— Ты знаешь о нынешних фракциях в клане Яо?

Ань Пин опешил и покачал головой.

Чай Яньянь повернулась к Чжу Иньсяо:

— Сестрёнка, ты говорила, этот парень — ученик великого предка, как же он ничего не знает?

— И что? У Бию и вовсе его дочь, а знает и того меньше, дурачок. — Чжу Иньсяо махнул рукой. — Ань Пин не глуп, просто мало осведомлён, говори, что хотела.

— Тьфу, мужики из Семи Школ. — проворчала Чай Яньянь. — Одно поколение хуже другого.

Ань Пин подумал:

«Барышня, вообще-то я всё слышу»

и ещё:

«Неужели уже среди всех Семи Школ уже считают, что я теперь ученик Му Гэшэна?»

Му Гэшэн ничего ему не говорил, и Ань Пин предположил, что это, наверное, отвлекающий манёвр: вода в Семи Школах слишком глубока, раз он вовлечён, статус ученика Врат Небесного Исчисления тоже может служить защитой.

Чай Яньянь подумала и объяснила Ань Пину:

— Когда-то дед добровольно покинул семью Яо, бабушка приняла пост главы семьи и десятилетиями с трудом её удерживала, преодолевая множество трудностей. Хотя ей удалось продержаться, многие противоречия и проблемы копились годами, и бабушка действительно не могла их разрешить, только приглушить.

Несложно понять, Чай Шусиню тоже на той должности было непросто.

— Позже, в преклонные годы, бабушка решила передать пост главы семьи моему отцу. Это решение далось ей тяжело, но действительно не нашлось никого, кому можно было бы доверить. — вздохнула Чай Яньянь. — Тогда многие выступили против, но бабушка настояла на своём, и давно накопленные в семье противоречия разом выплеснулись наружу.

В итоге часть людей покинула клан Яо, забрав с собой многое из наследия. Они начали с нуля и за несколько лет создали новую семью. — Она посмотрела на Ань Пина. — Ты слышал о корпорации «Яоши»?

Ань Пин изумился: он слышал об этом предприятии, очень крупном, известном как внутри страны, так и за рубежом.

— За корпорацией «Яоши» стоят как раз те, кто тогда отделился от клана Яо, они называют себя новой семьёй Яо. — сказала Чай Яньянь. — Сейчас клан Яо разделен на три фракции, и я отнюдь не единоличный правитель. Представители корпорации «Яоши» являются к нам с тридцатого числа — лиса, пришедшая с поклоном к курице, кому такое понравится? Как только пришло письмо от предка, я тут же сбежала.

— Три фракции? — переспросил Ань Пин. — А третья — какая?

— У моего брата тоже есть свои люди. — подхватил разговор Чжу Иньсяо. — Те, кого он постепенно воспитал после того, как покинул семью. Их немного, но сила ужасающая.

— Все Лоча-цзы в прошлом были одиночками, а мой дед почти что создал школу Лоча. — Чай Яньянь вздрогнула. — В общем, я точно не их глава семьи, а корпорация «Яоши» и близко не посмеет к ним сунуться.

Чжу Иньсяо сказал:

— Если так подсчитать, с родом Чжу я справлюсь, с корпорацией «Яоши» разберётся мой брат. Если только школа Инь-Ян и Фэнду объединятся, то это ещё куда ни шло.

Он сделал паузу:

— Сейчас самое важное — позиция Пэнлая.

Чай Яньянь посмотрела на Чжу Иньсяо:

— А кто нынче глава Пэнлая? Помнится, Линь Цзюаньшэн? Каков он, нынешний Чаншэн-цзы?

Ань Пин понял: некоторые события прошлого Чай Яньянь были неизвестны.

— Не берусь судить. — Чжу Иньсяо тут же сменил тон, сказав с напускной серьёзностью: — Детка, пей молочный чай помедленнее, всю помаду съела.

Пока Чай Яньянь поправляла макияж, Чжу Иньсяо обратился к Ань Пину:

— Кажется, ты недавно встречался с Чаншэн-цзы?

Ань Пин кивнул:

— Да.

— Какое впечатление?

— Утончённый и учтивый.

Ань Пин подумал и добавил:

— Непроницаемый.

— Он и Четвёртый брат — ученики одного учителя, тут уж нечего и надеяться его раскусить. — Чжу Иньсяо вздохнул. — Тогда он не стал его спасать, но Четвёртый брат на него не в обиде.

— …Почему?

— Учеников Врат Небесного Исчисления было всего двое. Помнится, Наставник как-то дал им оценку: Четвёртый следует за сердцем, предельно искренний, порывист, как дитя, а Линь Цзюаньшэн — видит общую картину, действует расчётливо и хладнокровно.

В той ситуации, хоть он и оставил товарища на погибель, с позиции Семи Школ он не ошибся. Иногда я думаю, возможно, поэтому Наставник тогда и отправил его на Пэнлай.

Чжу Иньсяо усмехнулся:

— Предыдущее поколение представителей Школ выросло вместе, слишком близко, часто ради дружбы и чувств шли на безрассудные поступки. Всегда нужен кто-то для страховки. Он подвёл Четвёртого брата, но остался верен Семи Школам.

Прогулявшись весь день, они к ранним зимним сумеркам вернулись в храм Чэнхуана.

У ворот стояла служебная машина У Бию, забитая доверху пакетами и сумками. А он сам как раз усердно таскал всё это внутрь.

Ань Пин удивился:

— Что это ты делаешь?

— Блядь, наконец-то вернулись.

У Бию сунул вещи в руки Ань Пину.

— Иди, помоги.

В пакетах лежали стопки контейнеров для еды, некоторые ещё с крошкой льда из холодильника.

— Что это?

— А как же, эта приехала.

У Бию бросил взгляд на Чай Яньянь и брезгливо сказал:

— Баба любит острое, старый хрыч хочет во дворе посиделки с хого устроить, велел мне ингредиенты из «Ешуй Чжухуа» привезти.

Чай Яньянь фыркнула и, щеголяя в новых туфлях на шпильках, сказала:

— Снова встретились, мелкий. В этом году я опять выше тебя.

— Сними сначала каблуки, тогда и поговорим.

У Бию усмехнулся.

— Ты в этом году килограммов на пять поправилась, не меньше?

Не успели они и трёх фраз сказать, как уже затеяли перепалку, сыпля колкостями и сверкая глазами.

Ань Пин посмотрел на Чжу Иньсяо:

— Ты что, не остановишь?

— Не понимаешь ты.

Чжу Иньсяо, скрестив руки, стоял в стороне.

— Это называется семейная идиллия.

Ань Пин: «…»

После долгой перебранки, когда Чжу Иньсяо наконец насладился зрелищем, он подозвал У Бию:

— Хватит ссориться. Иди сюда, расскажи брату, что вы сегодня в Фэнду делали?

У Бию, ещё весь во взвинченном состоянии от спора, вздрогнул, посмотрел на него и сказал:

— Лоча-цзы пригласил Десять Владык Преисподней на чай.

— Чай там так себе. — Чжу Иньсяо приподнял бровь. — И что дальше?

— Не прошло и четверти часа, как трое сбежали под предлогом нужды в туалет, один пошёл оплачивать счёт, двое вообще не явились, одного хватил удар, оставшиеся двое отнесли его прочь.

— Один-то остался. Не тяни кота за яйца, выкладывай уже.

У Бию сглотнул:

— Лоча-цзы сказал ему, что Семь Школ соберутся. И что он согласен.

Чжу Иньсяо и Чай Яньянь остолбенели хором:

— Согласен?!

Ань Пин тоже счёл это невероятным: Фэнду предлагает собрать Семь Школ, явно замышляя недоброе, — и Чай Шусинь соглашается?!

— Чего это вы все у ворот столпились? — раздался голос Му Гэшэна. — Прохлаждаетесь?

Чжу Иньсяо шагнул вперёд:

— Четвёртый брат, тебя продали!

— Спокойно. Меня продадут — я и тебя прихвачу, акция «возьми один, второй в подарок».— Му Гэшэн похлопал его по плечу.— Насчёт собрания Семи Школ Саньцзютянь уже со мной советовался. Мы оба согласны.

Чжу Иньсяо остолбенел:

— Что за спектакль вы устраиваете?

Му Гэшэн посмотрел на него и неспешно произнёс:

— Чтобы узнать сюжет, надо дождаться, когда прозвучит гонг.  Двадцать восьмого числа первого лунного месяца Семь Школ соберутся. Вот тогда и узнаешь.

http://bllate.org/book/14754/1612518