Готовый перевод Red and White Wedding / Красно-белая свадьба: Глава 58

Факты подтвердили: Тяньсуань-цзы сказал чистейшую правду. В июле следующего года Сын Неба в загородном дворце Жэхэ тяжело заболел и вскоре скончался.

Новый император взошёл на трон, Мо Цинбэя тоже повысили в должности и пожаловали титул. Он последовательно продвигался, пока не стал академиком Императорского секретариата.

Забот прибавилось, пришлось нарисовать себе ещё несколько морщин. Господин Мо попросту выбросил из комнаты зеркало — с глаз долой, из сердца вон.

Дахань, день Великих холодов, Павильон меча.

— Мой образ рассыпался в прах. — Мо Цинбэй с метёлкой из перьев в руках суетился по всему павильону. — Хотел только халтурить и ждать смерти, вовсе не собирался служить отечеству. Но время не ждёт — и так загонять утку на насест нельзя.

Хуа Бучэн парил в воздухе на мече, попивая чай.

— Господин Мо славно потрудился.

— Раз знаешь, что тружусь, не подставишь плечо?

Весь Павильон меча, сверху донизу, был завален книгами. Они громоздились слоями, море безбрежное — от самого пола до крыши.

Мо Цинбэй заткнул за пояс две тряпки и с таким свистом размахивал метёлкой, словно вёл смертельный бой. Он проводил генеральную уборку.

Все книги из «Четырёх хранилищ», которые он тайком вывез из Павильона Литературной Глубины, были доставлены в Павильон меча. Больше полугода вся журавлиная семья, от мала до велика, трудилась над перевозкой. На шеи им навешивали огромные тюки, отчего у каждого развился шейный остеохондроз. Теперь все они, скособочившись, валялись снаружи на солнышке.

— Ох уж эта моя старая поясница. — У Мо Цинбэя ломило спину. — Вчера до полуночи докладную писал, сегодня, не передохнув, примчался сюда и ещё у тебя в батраках хожу.

— Надо же, ты — и допоздна доклады строчишь, — Хуа Бучэн усмехнулся. — Редкость!

Мо Цинбэй швырнул тряпку и начал надраивать полы.

— В этом году при дворе учредили Столичный институт переводчиков, он подчиняется Канцелярии по иностранным делам. Это большое событие.

— Видно, ты выучил хорошего ученика. Едва взошёл на престол, и уже открыл школу для своего учителя.

— Ты не знаешь, как меня поливали! Прямо с ног до головы собачьей кровью! — Мо Цинбэй закачал головой. — Это первая в стране школа нового образца. Те старцы при дворе все как один взбеленились: «Преклоняться перед иностранщиной, раболепствовать перед Западом», «на самом деле брать в учителя варваров — просто безумие!» А мой хороший ученик уселся на драконий трон и выставил вперёд меня, старую развалину, прикрываться как щитом.

Хуа Бучэн, которому лишь бы зрелища, подлил масла в огонь:

— А разве не прекрасно? У господина Мо язык остёр, что игла. В бытность на Пэнлае даже старшая сестра-повариха не могла с тобой справиться.

— И не говори. На днях я довёл до болезни одного сановника. Прямо на утреннем докладе у него пошла горлом кровь — чуть не отдал концы. — Мо Цинбэй замахал руками. — Я всего-то несколько слов сказал, кто ж знал, что у него старые кости и лёгкие такие хрупкие. Вдовствующая императрица сразу после доклада устроила мне выволочку, велела следить за словами и поступками.

— Мирская суета старит, — Мо Цинбэй тяжело вздохнул. — Даже я, нерадивый нечестивец, дожил до того, что стал для всех образцом учителя. Ну разве не безобразие?

Отведя душу в жалобах, он вспомнил ещё кое-что, вытащил из кармана каменную тушечницу и, не глядя, швырнул Хуа Бучэну.

— В этом году совсем не было времени шататься по свету, привёз тебе только это.

Хуа Бучэн поймал. Это была самая обычная каменная тушечница, резьба не отличалась изяществом, даже казалась грубоватой.

— Это ты вырезал?

— Надо же, догадался. — Мо Цинбэй ответил: — Старый император в тот день в спешке бежал, целый год прожил в загородном дворце. А в этом году новый император вернулся в столицу и первым делом отправился в Сад Совершенной Ясности.

— Но тот сад же сожгли?

При одном упоминании об этом у Мо Цинбэя зубы сводило.

— И не говори. Новый император взошёл на престол, тысячи глаз следят. Ему и улизнуть-то некуда. А он уцепился за меня, устроил целый спектакль с плачем и угрозами, непременно хотел в Сад Совершенной Ясности. Вот и пришлось мне среди ночи тайком пробираться во дворец и похищать ребёнка.

Он вздохнул.

— Евнухи могут среди ночи сопровождать императора в гарем, а этому подданному остаётся только среди ночи сопровождать императора на руины.

Глубоко за полночь, он тайком вывел только что взошедшего на престол маленького императора из дворца. Всю дорогу — под звёздами, при луне, пока не добрались до окраины города.

Куда ни кинь взгляд — всюду развалины, обломки стен.

Маленький император долго стоял в ночной мгле и наконец понял, что имел в виду учитель в тот день, когда он спросил, что ещё он может сделать.

И Мо Цинбэй привёл его в Сад Совершенной Ясности.

Заброшено величие, разбито.

Осколки черепицы мхом покрыты.

Когда-то нежился я в сладких снах,

Теперь сполна превратности судьбы познал.

Узрел, как строились резные терема,

Узрел, как гости пировали там.

Узрел, как стены обратились в прах.

— Маленький государь, хотите плакать — плачьте. — Мо Цинбэй поднял фонарь, зевнул. — Здесь никого нет, можно ненадолго перестать быть императором.

Маленький император шмыгнул носом:

— Я не могу плакать.

— Тогда вы, видно, забыли, кто это днём устраивал мне сцены, — Мо Цинбэй проговорил бесстрастно. — Сад садов достоин слёз Сына Неба. Это не зазорно.

Как показала практика, Мо Цинбэй совершенно не умел утешать детей.

Он с тоской глядел на маленького императора, рыдающего у воды, и думал: ну зачем я его довёл до слёз?

Ну молодец, ничего не сказать, теперь и самому вздремнуть не дадут.

Маленький император разрыдался так, что ноги подкосились. Господину Мо пришлось взвалить его на спину и медленно тащить обратно во дворец. Ночь тёмная, ветер высокий, время жуткое, маленький император боялся привидений. Мо Цинбэй утешал:

— Вы же Сын Неба, вас оберегает звезда Пурпурного Тайцзы. Ни духи, ни нечисть к вам не подступятся.

Маленький император, весь в соплях, вытер лицо об одежду Мо Цинбэя.

— Правда?

Мо Цинбэй, не моргнув глазом, солгал:

— Разве ваш подданный когда-нибудь вас обманывал?

— Но все говорят, что сейчас звезда императора тускнеет, судьба государства неблагоприятна.

И правда, ночь была тёмная, хоть глаз выколи — ни одной звёздочки на небе.

Мо Цинбэй вздохнул. Подумал: он же не учил императора астрономии, интересно, что ещё за чуши тот начитался?

— Не смотрите на звёзды. Синсю-цзы в смутные времена не появляется, ему не до вас.

Маленький император не понял, но почувствовал, что дело серьёзное. Всхлипнул:

— А что же делать?

Мо Цинбэй подумал и сказал:

— Вы, Ваше Величество, Сын Неба, значит, рядом с вами непременно есть бессмертные спутники.

Он деликатно сказал правду:

— Бессмертные позаботятся. Спите спокойно.

На следующее утро на столе в императорском кабинете появился кусок синего кирпича.

Вроде кирпич, а на самом деле — обломок какого-то камня. Маленький император ни за что не давал его выбросить, так что придворные судачили кто во что горазд, думая, что это какая-то редкая драгоценность, раз государь так её бережёт.

Мо Цинбэй с одного взгляда всё понял. Видимо, накануне вечером подобрал в Саду Совершенной Ясности.

Не зря же так тяжело было нести.

Держать на столе в кабинете кусок отбитого камня всë же не солидно. Мо Цинбэй, придя на урок, прихватил молоток. Он следил, как маленький император делает уроки, и в перерывах постукивал. К концу дня из камня получились две тушечницы.

Правда, вид у них... Одну он, кстати, прикарманил в качестве платы за работу.

Мо Цинбэй ловко просчитал выгоду. Он приподнял подбородок, кивая на тушечницу:

— Пусть пока у тебя полежит. Через несколько десятков лет подорожает в цене, будет мне капитал на следующую жизнь.

Под «следующей жизнью» он подразумевал очередное перевоплощение. Хуа Бучэн сказал:

— Занимаешься делом — люби дело. Раз уж пошёл на службу, прояви хоть немного добросовестности. Не думай только о том, как сбросить старую личину и ускользнуть.

— Я всё продумал. Сейчас император ещё мал. Дотянем до того, как он начнёт править самостоятельно, и я оседлаю журавля и отправлюсь вдаль. Кстати, хотел тебя спросить. Те белые твари снаружи не заблудятся?

Вопрос застал Хуа Бучэна врасплох.

— Насколько я знаю, журавли с Пэнлая никогда не теряли дороги. — Он удивился: — Зачем ты спрашиваешь?

Мо Цинбэй выжал тряпку, хлопнул в ладоши.

— Возможно, скоро снарядим посольство за границу. Придётся плыть через моря-океаны. Если журавли дороги не знают, придётся придумывать другой способ слать тебе письма.

— Это решить нетрудно, — сказал Хуа Бучэн. — Помнится, в Небесных чертогах Фанху есть один старейшина, сведущий в заклинаниях-талисманах. Можно попросить у него несколько путеводных талисманов, потом вкладывать в письма.

Мо Цинбэй, выслушав, покачал головой.

— Думаю, не выйдет.

— Почему?

— Небесные чертоги Фанху — у Яшмовой террасы, это самое оживлённое место на Пэнлае. — Мо Цинбэй ответил: — Я изгнанник, ты из Павильона не выходишь. Кто пойдёт просить талисманы?

Надо же, ему наконец-то удалось загнать собеседника в тупик.

В конце концов Мо Цинбэй всё же раздобыл путеводные талисманы. Государственные дела становились всё сложнее, господин Мо — всё занятее, а писем Хуа Бучэну он отправлял всё больше.

По идее, при такой горе служебных бумаг у Мо Цинбэя не должно было оставаться времени на письма. Но вышло наоборот: чем больше работы, тем сильнее хочется отлынивать.

«Придворные войска одержали великую победу над южными разбойниками. Столько наград, почестей! Ты бы видел, как пировали в честь отличившихся! Подумал бы, что всех иностранцев уже прогнали из Китая».

«Впрочем, маленький государь в последнее время подрос: не забывает оставить своему учителю несколько хороших блюд.

Особенно хороша та вишнёвая свинина в кисло-сладком соусе с императорского пира».

«Южные разбойники много лет бесчинствовали, доведя двор до полного изнеможения. Наконец-то победа, и мой ученик впервые за долгое время смог спокойно выспаться. В такие юные годы столько забот — каждый день на утренние доклады ещё и в большой шапке ходит. Боюсь, как бы на рост не повлияло».

«Хотя они и бунтовщики, но в первые годы у южных разбойников были несколько неплохо проведённых сражений. Хочется разобрать их с ним, да боюсь, опять истерику закатит».

«Банк «HSBC» открыл отделение в Шанхае. Утечка серебра за границу уже много лет — ничего хорошего.

Но я, оказывается, встретил в банке некоего господина У. Должность немалая. Совпадение ли? Если он из школы Инь-Ян, то это избавляет меня от хлопот. Пусть уж Семь Школ голову ломают, если что».

«Месяц пробыл в Шанхае — навыки счёта резко пошли в гору. Теперь могу на счётах сыграть «Восемнадцать прикосновений».

В этом году в Цзяннани наконец-то учредили Машиностроительное бюро. Когда я ходил осматривать завод, видел четыре бронзовые разрывные пушки. У главного управляющего — мопсик, отличной породы, лает звонко. Думаю, денег стоит больших».

«Когда проверял счета, увидел стоимость пробного производства разрывных пушек. Дорогие, собаки. Интересно, скольких же мопсиков стоит одна такая пушка?

И ещё вопрос, который я давно обдумываю: в одном пушечном залпе есть ли мощь твоего меча?»

«Двор отправил посольство с визитом за границу. Сановники впервые ступили за пределы страны собственными ногами — это должно войти в историю.

Скажу тебе по секрету: когда я только спустился с гор, я как-то перелетал Южно-Китайское море на мече. Правда, из-за того, что заблудился, в итоге пришлось возвращаться на корабле зайцем».

«В Пруссии мне подарили очки. Но, думаю, они для пожилых. Раздумываю: отдать их учителю на горе или самому себе организовать старческое зрение. Кстати, недавно обнаружил, что мои глупые птицы дома не понимают иностранных языков. Теперь можно будет ругать их по-английски.

Очки я всё же оставил себе. Ты прав: у учителя, должно быть, нет старческого зрения. Отдать ему — чистой воды нарваться на ругань.

Мой ученик, увидев меня в очках, прямо загорелся. В последнее время начал дарить мне всякие трости и тонизирующие снадобья. Я чуть не запулил его на крышу».

«Недавно Вдовствующая императрица отправила его молиться о дожде. Если поедет, а дождь не пойдёт, у него, боюсь, психика не выдержит. Надо придумать какой-нибудь способ.

Кстати, ты не знаешь адрес Царя Драконов?»

«В этом году, думаю, у маленького государя будет свадьба. Вспоминаются те времена, когда мы вместе с ним лазили на крышу подслушивать. Колесо фортуны повернулось — теперь весь гарем его.

Наслушался сплетен про отца, теперь смотрю на сына. Хорошо жить долго!»

«У простых людей женитьба — дело большое. У императорской семьи — тоже. Две вдовствующие императрицы не могут согласовать кандидатуру. В Пекине чуть ли не переполох. Я спросил его, какая невеста ему по нраву. Вырос, ничего не вытянешь.

Когда он начнёт править самостоятельно, возможно, действительно придётся называть его «Ваше Величество».

«Помнишь тот год, когда я помогал тебе убираться в Павильоне меча и сказал, что когда император начнёт править сам, я оседлаю журавля и улечу. А ты ответил: занимаешься делом — люби дело. Раз уж пошёл на службу, прояви хоть немного добросовестности. Иногда твои слова невыносимы».

«У императора, не знаю, что за клин в голове: едва начав править самостоятельно, через несколько месяцев захотел восстановить Сад Совершенной Ясности. Восстановление сада требует огромных средств. Откуда у казны деньги? Не надо было тогда вырезать ему ту тушечницу. Хотел оставить ему память, чтобы крепился духом, но не для того, чтобы она стала его детской травмой, а он, выросши, мечтал её загладить.

Я так разозлился, что облетел на журавле вокруг неба. Император не слушает советов, а эти белые твари тоже взбунтовались и сбросили меня. Ногу сломал, летать на мече не могу, так что «отбытие на журавле» откладывается».

«Император всё же решил издать указ о восстановлении сада. Зря я, дурак, простоял у ворот день и ночь.

Не могу с ним сладить. Как раз в этом году меня переводят на другое место. С глаз долой — из сердца вон».

«Император только год правит самостоятельно. Впереди долгий путь. Старый слуга стар, не может всё время прикрывать его от ветра и дождя. Хотя, если честно, наверное, мог бы: мы, с Пэнлая, все как черепахи, живём долго.

Но быть учителем — не значит быть матерью. Его мать и так достаточно строго с ним обращается. Пусть я, учитель, дам ему передохнуть. Как когда-то мой учитель, недолго думая, спихнул меня с горы. Дети только так и взрослеют, когда становятся самостоятельными».

В год, когда Мо Цинбэя перевели на другую должность, дел у него поубавилось. Возможностей увиливать от работы стало больше, а вместе с ними и писем на Пэнлай стало меньше.

Му Гэшэн, глядя на это, вздохнул:

— Рабочая душа, рабочий дух. Учитель, видно, трудяга.

Чай Шусинь внезапно спросил:

— Сколько лет правил этот император?

Му Гэшэн задумался и вдруг вздрогнул.

Тридцатого октября, в час Вэй, молодой император случайно простудился и заболел. В декабре того же года император внезапно слëг с оспой и не мог являться на утренние доклады. Пятого декабря, в час Ю, скончался. Правил тринадцать лет, прожил девятнадцать.

В тот год, в день Великих холодов, Мо Цинбэй не вернулся в Павильон меча.

Хуа Бучэн в одиночестве удил рыбу на озере. Падал снег, кричали белые журавли.

Он вдруг вспомнил слова, которые много лет назад Тяньсуань-цзы сказал Мо Цинбэю.

«Бессмертному слишком глубоко входить в мир людей — не к добру».

---

Примечание автора:

«Здесь, на этих битых черепицах, поросших мхом, когда-то нежился в сладких снах, познав сполна превратности судьбы. Видел, как строили красные терема, видел, как пировали в них гости, видел, как рушились терема» — из драмы Кун Шанжэня «Веер с персиковыми цветами».

___

Примечание Надсуса: мне было лень гуглить, есть ли перевод этого веера, так что за стишок простити.

____

热河行宫 (Rèhé Xínggōng) — загородный императорский дворец в Жэхэ (современный Чэндэ, провинция Хэбэй), где императоры династии Цин часто проводили лето. Здесь в 1861 году умер император Сяньфэн.

内阁学士 (nèigé xuéshì) — академик Императорского секретариата (Нэйгэ), одна из высоких учёных должностей при дворе.

赶鸭子上架 (gǎn yāzi shàng jià) — идиома: «загонять утку на насест», т.е. заставлять кого-то делать то, к чему он не готов или не способен.

同文馆 (Tóngwén Guǎn) — Институт переводчиков (Тунвэньгуань), основанный в Пекине в 1862 году для обучения иностранным языкам и подготовки дипломатов. Первое в Китае учебное заведение западного образца.

总理衙门 (Zǒnglǐ Yámén) — Канцелярия по иностранным делам (Цзунли ямэнь), орган, ведавший внешней политикой и контактами с иностранцами во времена поздней Цин.

狗血淋头 (gǒuxiě líntóu) — идиома: «обливать собачьей кровью», т.е. сильно ругать, осыпать бранью, «поливать помоями».

夜黑风高 (yè hēi fēng gāo) — идиома: «ночь темна, ветер высок» (о ночи, благоприятной для грабежей или злодеяний).

紫微星 (Zǐwēi xīng) — звезда Пурпурного Тайцзы (Полярная звезда), в китайской астрологии — символ императора.

金蝉脱壳 (jīn chán tuō qiào) — идиома из «Троецарствия»: «цикада сбрасывает золотую шкурку», т.е. спастись бегством, ускользнуть незамеченным, сменив личину.

驾鹤归去 (jià hè guī qù) — эвфемизм смерти для даосских бессмертных: «оседлать журавля и отправиться вдаль».

方壶洞天 (Fānghú Dòngtiān) — «Небесные чертоги Фанху», одно из легендарных мест на Пэнлае, названное в честь священной горы Фанху.

粤贼 (Yuè zéi) — «южные разбойники», уничижительное название для участников Тайпинского восстания или других антиправительственных сил на юге Китая.

汇丰银行 (Huìfēng Yínháng) — банк HSBC (Hongkong and Shanghai Banking Corporation) — один из крупнейших мировых финансовых конгломератов со штаб-квартирой в Лондоне. Основан в 1865 году для финансирования торговли между Китаем и Европой.

十八摸 (shíbā mō) — «Восемнадцать прикосновений», народная песня эротического содержания, популярная в старом Китае. Вроде уже было в примечаниях, но мало ли, я сама забыла.

制造局 (zhìzào jú) — Машиностроительное бюро, одно из первых предприятий по производству современного оружия в Китае (основано в 1865 в Шанхае).

龙王 (Lóngwáng) — Лун-ван, Царь-Дракон, повелитель водной стихии в китайской мифологии, которому молились о дожде.

两宫太后 (liǎng gōng tàihòu) — «две дворцовые вдовствующие императрицы»: обычно имеются в виду мать императора и главная жена покойного императора.

摸鱼 (mō yú) — современный сленг, означающий «увиливать от работы», «бить баклуши».

Час Вэй 未刻 (wèi kè) — время с 13 до 15 часов.

少帝 (shǎo dì) — молодой император, здесь — император Тунчжи (同治), правивший в 1862–1875. Император Тунчжи умер от оспы в 1875 году (по офиц. версии, хотя ходили слухи о сифилисе).

Час Ю 酉刻 (yǒu kè) — время с 17 до 19 часов.

В нашей истории у этого принца тоже был великий наставник, но там чето многобуков мне лень читать, ничего общего с Цинбэем.

http://bllate.org/book/14754/1612616