В тридцатый день двенадцатого лунного месяца супруги встали ни свет ни заря.
Чтобы открыть в городе продуктовую лавку, нужно заранее выбрать место для прилавка. Последние два дня — самое выгодное время, и пара не собиралась его упускать. С самого утра, взвалив на спину бамбуковые корзины, они отправились в город Линшуй.
Улица была запружена самыми разными лотками. Супруги прошли по всему рынку с начала до конца и наконец-то увидели свободное местечко. Вот только расположение было неважным — на самом краю рынка, в углу за поворотом. Если не завернуть внутрь, можно было даже не заметить, что там стоит маленький прилавок.
Шэнь Цзицин взглянул на своего супруга и сказал:
— Давай посмотрим ещё. Если не найдём, вернёмся сюда.
Яо Муэр кивнул.
Это место было слишком уж глухим. То, что оно пустовало до сих пор, означало, что никто не хотел здесь торговать. Находилась тут лишь немолодая торговка овощами, одетая в поношенную, залатанную одежду. Она безучастно прислонилась к стене у самого её основания.
Яо Муэр вместе с мужем прошлись ещё по Северной улице, но результат оказался таким же, как и на Западной: несколько мест, оставшихся невыбранными, либо находились в совершенно неподходящих для торговли едой условиях, либо были слишком уж отдалёнными, и прохожие там почти не останавливались.
Пара обсудила ситуацию и решила вернуться на Западную улицу.
— Молодой господин, вам с вашим супругом лучше поискать другое место, — старушка, заметив, что они вернулись, сгорбившись, доброжелательно предупредила их. — Заработаете здесь всего несколько монеток.
Яо Муэр улыбнулся и ответил:
— Благодарю вас, бабушка, за заботу. Но мы уже уплатили в конторе маклера рыночный сбор и закрепили это место за собой.
— Ох, молодость, молодость... В этом закоулке за весь день не наберётся и нескольких человек, хорошо, если получится заработать десяток медяков.
Старушка лишь покачала головой, а затем поинтересовалась, каким же делом они собираются заняться.
— Мы с мужем планируем открыть здесь небольшую закусочную.
— Что? Молодой господин, да вы с ума сошли! Открывать здесь закусочную — даже начальные затраты не окупить.
Взгляд, которым старушка сейчас смотрела на них, мало чем отличался от взгляда на беспутных мотов.
— Хорошее вино не боится глухого переулка. Я посмотрел, здесь почти нет торговцев едой. Если вести дело с умом, продаваться будет хорошо.
— Другие из-за глухого места не хотят сюда идти, а ты, молодой господин, сам напрашиваешься, — старушка внутренне вовсе не одобряла эту затею. Предыдущий, кто говорил так же, продержался меньше пяти дней. Интересно, сколько продержится этот.
Яо Муэр усмехнулся, подобрал несколько камней и сложил их напротив старушки, после чего вместе с мужем отправился в бакалейную лавку.
Для торговли едой требовалась мука высшего сорта. Один цзинь такой муки стоил тридцать монет, из него можно было сделать около тридцати паровых булочек баоцзы или десяток лепёшек.
Пара сначала купила десять цзиней муки высшего сорта, затем отправилась в мясную лавку и приобрела пять цзиней свиных костей и три цзиня свинины. Свиные кости стоили три монеты за цзинь, свинина — двадцать две монеты за цзинь. Итого вышло триста восемьдесят одна монета.
Наконец, в конторе по найму повозок и лошадей они за сто сорок шесть монет купили почти новую ручную тележку.
— Сейчас холодно, свинина не испортится, но весной, когда пойдут дожди, так уже не получится, — по дороге в деревню Яо Муэр болтал с мужем о житейском. — Тогда нужно будет снять в городе недорогой домик. Пусть будет маленький, ничего страшного, главное, чтобы можно было развести огонь и готовить пищу.
Шэнь Цзицин, везя тележку, сказал:
— Я только что в городе поинтересовался у маклера. Домик подальше от рынка можно снять всего за двести-триста монет.
Десять монет в день — совсем недорого.
Яо Муэр счёл цену приемлемой. Решил, что, когда закусочная откроется и появятся деньги, нужно будет найти маклера и посмотреть подходящие варианты, чтобы снять один из них.
— Братец! Зять!
Яо Цинъюнь стоял во дворе и, заметив фигуры двух людей, побежал им навстречу.
— Закусочная завтра открывается? — с волнением спросил юноша.
Увидев, как его старший брат кивнул, он внезапно вспомнил об одном чрезвычайно важном деле.
— Братец, зять! А ведь вы ещё не придумали название для закусочной!
Яо Муэр застыл на месте. Эти два дня они были заняты обустройством прилавка и изготовлением бамбуковых коробочек, и он совсем позабыл о такой важной вещи!
Он уже повернул голову, чтобы посовещаться с мужем, как услышал, как тот произнёс:
— «Заведение Яо».
Яо Муэр снова остолбенел. Разве не должно быть «Заведение Шэнь»?
— Я уже посоветовался с мамой, и она тоже согласилась назвать «Заведение Яо».
Почему же «Заведение Яо»? Из-за него?
Яо Муэр украдкой взглянул на мужа, и уголки его губ невольно поползли вверх.
Стоявший рядом юноша, уловив этот взгляд, широко округлил глаза, так похожие на глаза старшего брата.
Вау, он раскрыл маленький секрет старшего брата!
Было ещё довольно рано. Вернувшись домой и подготовив на завтра все необходимые ингредиенты, Яо Муэр вместе со своей свекровью, госпожой Шэнь, нашёл подходящий кусок ткани, чтобы вышить для их закусочной вывеску.
Место для прилавка было неудобным, но если установить вывеску у входа в переулок, это наверняка привлечёт внимание многих посетителей.
Почти три часа ушло на то, чтобы вывеска была наконец готова — вверху было вышито «Заведение Яо», а внизу — большие, парящие горячим паром паровые булочки баоцзы. Булочки, белые и пухлые, выглядели невероятно аппетитно.
Яо Цинъюнь поднял большой палец в сторону своего брата:
— Братец, ты молодец! Вышил, будто живые!
Госпожа Шэнь, поглаживая вывеску, сказала:
— Вышивка Муэр-гэра — лучшая из всех, что я видела.
Шэнь Цзицин тоже сказал, что красиво.
Трое членов семьи не скупились на похвалы, разглядывая вывеску.
Яо Муэр уже привык к восхищению родных и, услышав эти слова, лишь тронул уголки губ в улыбке и убрал вывеску.
— Сегодня канун Нового года, приготовим чего-нибудь повкуснее. Муэр, сходи в погреб, принеси свинины, будем делать фрикадельки. Цзицин, займись с Юнь-цзы уборкой во дворе и заодно развесь персиковые амулеты и новогодние таблички, — распорядилась госпожа Шэнь.
Яо Муэр ответил:
— Ладно, сейчас.
— Я принесу новые персиковые амулеты! — юноша вихрем влетел в главный зал, а через мгновение таким же вихрем вернулся во двор.
Замена старых амулетов на новые, наклеивание изображений богов-хранителей ворот, развешивание портрета Чжун Куя, уборка двора и подношение даров предкам — в канун Нового года так делали в каждом доме.
Дом семьи Шэнь находилась на краю деревни, и в обычные дни там царила тишина, нарушаемая лишь парой собачьих лаев.
Но сегодня, в канун Нового года, жители деревни Шэнь все как один вышли на улицы. Старшие убирали дворы и готовили праздничный ужин, младшие, взяв хлопушки, весело резвились с друзьями. Деревня Шэнь бурлила под непрерывные разрывы хлопушек, и даже в доме семьи Шэнь стало оживлённее, чем обычно.
На кухне Яо Муэр, прислушиваясь к время от времени раздававшимся снаружи взрывам хлопушек, рубил фарш и лепил фрикадельки. Когда все фрикадельки были опущены в котёл, он подбросил в очаг два полена, и, как только вода закипела, аромат фрикаделек мгновенно наполнил весь двор.
Достав фрикадельки, он накрыл их керамической миской, чтобы они не остыли.
Жареные ломтики солонины с капустой, яйца с древесными грибами, обжаренные бобы, курица с таро и, кроме того, суп на костях — ещё не наступило три четверти пятого часа дня, а он уже ловко и проворно поставил на стол пять блюд и суп.
В канун Нового года пили праздничное вино, чтобы изгнать злых духов, предотвратить болезни и обрести счастье и долголетие.
И в употреблении вина Тусу тоже существовали свои тонкости: сначала пили младшие, а затем старшие.
Шэнь Цзицин первым налил половину чашки самому младшему, Яо Цинъюню. Юноша никогда раньше не пробовал вина и думал, что это что-то очень вкусное. Он поднял керамическую чашу и сделал большой глоток. Когда он убрал чашу от губ, всё его лицо сморщилось, словно горькая тыква.
Яо Муэр прищурил глаза, смеясь над младшим братом, но когда очередь дошла до него самого, он тоже невольно нахмурил брови.
Вино было горьким и острым, а вкус сычуаньского перца и корицы буквально ударил в мозг.
Однако его собственный супруг пил, не меняясь в лице. Яо Муэр округлил глаза, внутренне восхищаясь им.
У госпожи Шэнь было неважное здоровье, поэтому она лишь чуть пригубила и, отставив керамическую чашу, пригласила всех приступать к еде.
— Братец, курица с таро такая ароматная! Когда в будущем откроется ресторан, её можно будет сделать фирменным блюдом!
Яо Муэр нарочно поддразнил брата:
— А фрикадельки разве не ароматные?
— Тоже ароматные. И яйца с древесными грибами вкусные. Вообще, любое блюдо, которое готовит братец, получается очень вкусным!
Госпожа Шэнь с улыбкой сказала:
— Верно говоришь. Любое блюдо в руках Муэра становится ароматным и вкусным.
На щеках Яо Муэра появились ямочки. После праздничного ужина он достал из комнаты хлопушки, купленные мужем, и вся семья вчетвером вышла во двор, чтобы их поджечь.
Шэнь Цзицин воткнул хлопушку в земляную кучку и протянул супругу огниво.
Яо Муэр решительно замотал головой:
— У меня не получится, лучше ты сам.
— Вместе.
Шэнь Цзицин вложил огниво в ладонь супруга, обхватил его запястье и поджёг фитиль.
— Братец, зять, бегите скорее!
Яо Муэр впервые в жизни поджигал хлопушку, и в душе у него и так было неспокойно. Услышав взволнованный крик брата, он в панике бросился в объятия стоявшего сзади мужчины.
Раздался хлопок — «бум!» — и хлопушка взорвалась в воздухе. Яо Муэр обернулся и увидел лишь небольшое облачко дыма размером с большой палец, которое рассеялось на ветру.
— Испугался?
Низкий голос мужчины прозвучал у самого уха, и Яо Муэр только сейчас осознал, что он обнимается со своим супругом.
Его лицо вспыхнуло, и он поспешил вырваться из объятий мужчины.
— Будем ещё поджигать? — снова спросил Шэнь Цзицин.
— Нет, пусть Цинъюнь поджигает.
Шэнь Цзицин кивнул, передал хлопушки и огниво нетерпеливому юноше, разгоревшемся от желания попробовать, затем повернулся и встал рядом со своим супругом.
Увидев это, Яо Муэр сжал губы.
Может, супруг волнуется за него?
Внезапно его пальцы были охвачены рукой мужчины. Он моргнул и уже хотел взглянуть на лицо супруга, как снова раздался хлопок — «бум!» — и хлопушка взорвалась в воздухе.
На этот раз он не испугался. Напротив, уголки его губ задрожали в улыбке, и, переполненный радостью, он поднял взгляд к звёздному небу.
— Мама, идите отдохните в комнате, а мы с супругом останемся бодрствовать до утра.
Закончив с хлопушками, Яо Муэр обернулся к своей свекрови, госпоже Шэнь, она ответила:
— Ладно.
После того как госпожа Шэнь легла спать, супруги вместе с юношей, которому после праздников должно было исполниться четырнадцать, уселись в главном зале вокруг жаровни и стали жарить соевые бобы.
Соевые бобы, посыпанные крупной солью, были ароматными и хрустящими, горстки хватало надолго.
Дрова в жаровне подкладывали снова и снова, пока наконец не пробил час Быка. Яо Муэр поднялся и отправился на кухню хлопотать.
Госпожа Шэнь, услышав шум, взяла масляную лампу и пришла помочь.
На кухне ярко горел свет. Яо Муэр варил костный бульон, госпожа Шэнь месила тесто, Шэнь Цзицин рубил мясной фарш, а Яо Цинъюнь разжигал огонь. Вся семья вчетвером работала слаженно, и ещё до наступления часа Зайца из паровых корзин одна за другой появились ароматные паровые булочки баоцзы.
(п/п «час Быка», с 1 до 3 часов ночи, «час Зайца», с 5 до 7 утра.)
Пахнущий мясом аромат костного бульона витал над деревней. Спящие жители деревни Шэнь увидели один и тот же сон, а утром, выйдя с новогодними поздравлениями и пересказав его соседям, все вместе удивлялись.
— Всё погрузили на тележку? — спросила госпожа Шэнь сына.
Шэнь Цзицин поставил на тележку последнюю корзину с бамбуковыми коробочками:
— Погрузили. Мама, идите в дом отдыхать, вы же хлопотали всё утро.
— Ладно. В пути будьте осторожны.
— Знаю.
От деревни Шэнь до города Линшуй было около восемнадцати ли. Обычно пешком на это уходило больше двух часов, а сегодня, везя тележку, они шли ещё медленнее.
Старушка Чэнь, торговавшая напротив их места, видя, что пара всё не идёт, уже подумала, что они передумали и не придут. Но вот она увидела, как они, везя тележку, свернули в переулок, и её мутные глаза дрогнули.
— Молодой господин, пришли.
— Бабушка Чэнь, вы так рано? — с улыбкой спросил Яо Муэр.
Только-только наступил час Дракона, на рынке многие лавки ещё не открылись. Они с мужем пришли рано, потому что живут далеко от посёлка Линшуй, но не ожидали, что эта бабушка лет семидесяти окажется здесь ещё раньше них.
(п/п «час Дракона», с 7 до 9 утра.)
— Старая уже стала, плохо сплю. Лучше уж пораньше приду, посижу, может, хоть несколько лишних монеток выручу.
Бабушка Чэнь заметила позади тележки ловкого и проворного юношу и не удержалась от вопроса:
— А это?
— Мой младший брат. Цинъюнь, это бабушка Чэнь.
— Бабушка Чэнь, — последовал за ним Яо Цинъюнь.
— Эх вы. Занимайтесь своими делами, не обращайте внимания на старуху.
Боясь, что костный бульон расплескается, Яо Муэр утром сварил лишь полкотла. Теперь, расставив прилавок, он вылил в котёл половину керамического кувшина воды и поставил его на медленный огонь, подложив древесного угля.
— Супруг, вывеску повесили, — подошёл Шэнь Цзицин.
Яо Муэр взглянул искоса и увидел, как вывеска, висящая у входа в переулок, колышется на ветру. Уголки его губ дрогнули вверх.
— Пряники, ароматные пряники!
— Новогодние таблички, персиковые амулеты, хлопушки, фейерверки!
— Новые кремы для лица, посмотрите! Девушка, которая ими воспользуется, станет краше небожительницы, господин — пленит и покорит всю страну!
— Продаём паровые булочки баоцзы, ароматные большие баоцзы с мясом!
……
По мере того как солнце поднималось, город Линшуй тоже постепенно оживлялся. На больших улицах и в маленьких переулках непрерывно раздавались крики зазывал. Лишь у входа в переулок, где находился Яо Муэр, было пустынно и безлюдно.
— Так дело не пойдёт, нам тоже нужно зазывать!
С серьёзным лицом Яо Цинъюнь поднялся с корточек, подошёл ко входу в переулок и, подражая услышанным выкрикам, громко заорал:
— Баоцзы, ароматные большие баоцзы! Мясные начинки — три монеты за штуку, овощные начинки — три монеты за две штуки! Купите две штуки — получите в подарок бамбуковую коробочку с ароматным костным бульоном!
— Купить баоцзы и получить в подарок костный бульон?
— Мясные по три монеты за штуку, цена не изменилась, ещё и бульон в подарок! Разве такое бывает?
— А где продают баоцзы? Если я не ошибаюсь, на нашей улице вроде нет лавки с баоцзы.
— В переулке!
— А? Когда у нас здесь открылась закусочная «Заведение Яо» с баоцзы?
Выкрики Яо Цинъюня возымели действие. Простые люди, обычно выходившие из дома и сразу уходившие по своим делам, услышав их, стали подходить.
— Молодой господин, вы правда дарите в подарок костный бульон?
— Какой ароматный костный бульон! Пахнет даже лучше, чем в постоялом дворе «Юэлай»!
— Врёшь! В постоялом дворе «Юэлай» одна чашка костного бульона стоит четыре монеты. А этот, бесплатный, кто знает, из каких костей сварен, не заболеем, если выпьем?
Увидев, что подошло с десяток простых людей, Яо Муэр ничуть не растерялся и с улыбкой на лице отвечал каждому.
— Именно так, купите две паровые булочки — получите в подарок бамбуковую коробочку с костным бульоном. Что касается костей, из которых варится бульон, так мы с мужем купили их вчера в полдень у мясника Чжао.
— Будьте спокойны, закусочная «Заведение Яо» использует только настоящие, качественные продукты, мы не обманываем ни детей, ни стариков. Однако за бамбуковую коробочку для бульона придётся заплатить. В посёлке такая коробочка стоит две монеты, но раз мы делаем их сами, то продаём всего за одну монету.
— Разве не дарят бесплатно? Почему же за коробочку нужно платить?
— Вот именно! У нас дома и своих бамбуковых коробочек хватает. Даже если она стоит всего монету, купишь домой — кроме как для воды, всё равно ни для чего не пригодится.
— Вы будете покупать или нет? Если нет, посторонитесь, — пробиваясь сквозь толпу, сказал мужчина, который первым похвалил аромат костного бульона, сравнив его с бульоном из «Юэлая». — Хозяин, дайте мне две мясных баоцзы!
— Ладно, подождите секундочку.
Яо Муэр взял медные монеты и бросил их в денежный ящик, затем открыл паровую корзину и достал оттуда две мясные баоцзы.
— Ого, какие ароматные мясные баоцзы!
— И размером большие. Обычному мужчине хватит двух мясных баоцзы да чашки костного бульона, чтобы наесться досыта.
Все наперебой говорили.
Тем временем Шэнь Цзицин взял сзади бамбуковую коробочку, зачерпнул половником костного бульона и протянул её мужчине.
Тот, купив мясные баоцзы, не ушёл, а прямо на глазах у всех развернул промасленную бумагу, откусил кусок, затем открыл бамбуковую коробочку и сделал большой глоток костного бульона.
— Вкусно! — мужчина поднял большой палец. — Хозяин, завтра я ещё приду!
Яо Муэр, услышав это, с улыбкой сказал:
— В следующий раз, когда придёте, не забудьте захватить бамбуковую коробочку, тогда не придётся снова платить за неё деньги.
— Договорились!
Мужчина ушёл сияющий от радости. Те покупатели, что ещё недавно колебались, увидев, что костного бульона в котле осталось немного, поспешно достали деньги из-за пояса.
— Хозяин, дайте мне две овощные баоцзы!
— И мне тоже две овощные!
— А мне одну мясную и две овощные!
— Хозяин, ваш костный бульон просто бесподобен! А можно купить отдельно только костный бульон?
— Костный бульон отдельно не продаётся. Если он вам так понравился, приходите в следующий раз, поддержите наше дело.
http://bllate.org/book/14803/1319549
Sitlis (читатель/культиватор основы ци)
31 марта 2026 в 18:37
2
