Готовый перевод Guanshan Muyu / Вечерний дождь на горе Гуаньшань: Глава 6 Облака над бледной луной

По пути слуги то и дело подходили к Ся Сюню, спрашивая, куда он направляется, и пытаясь проводить его. Он не обращал на них внимания и шел прямиком к кабинету. Он знал это место гораздо лучше, чем все эти люди.

Подойдя к крытой галерее у кабинета, он еще издали услышал голос Ци Яня:

— Прекрати стоять на коленях. Вместо того чтобы тратить время здесь, лучше иди собирай вещи.

Обогнув колонну, Ся Сюнь увидел Чжигуй. Она стояла на коленях перед дверью, не проронив ни слова. Ци Янь находился в комнате; опираясь на руку Ци Хуэя, он подошел к порогу. Ся Сюнь холодно наблюдал за ними, находя излишнюю заботливость Ци Хуэя почти нелепой. С каких это пор Ци Янь превратился в немощного кота, который не может пройти и пары шагов?

Ци Янь не видел его. Он обратился к Чжигуй:

— Я ясно приказал: никому, кроме меня, не видеть Ся Сюня. Ты пренебрегла моим приказом и совершила столь грубую ошибку. Ты правда думала, что я оставлю это без последствий?

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Чжигуй не смела оправдываться, и никто не осмеливался замолвить за нее словечко.

Ци Янь повернулся к Ци Хуэю:

— Всё, что принесла Чэнь Цзинъи, выброси в пруд.

В этот момент Ся Сюнь вышел из-за колонны.

— Если не ешь — отдай мне. Не стоит переводить продукты.

Ци Янь замер.

— Почему ты здесь?

— Я попробовал угощения, они вкусные, — ответил Ся Сюнь. — Если они тебе противны, отдай их мне.

Лицо Ци Яня изменилось. Он в несколько шагов подошел к нему, окинул взглядом с ног до головы и скомандовал Ци Хуэю:

— Немедленно за лекарем! Неизвестно, из чего сделаны эти сладости. То, что сейчас всё в порядке, не значит, что проблем не будет позже.

Ци Хуэй собрался уходить, но Ся Сюнь преградил ему путь.

— К чему такая паника?

Ци Янь посуровел и серьезно произнес:

— Уездный гун Чэнь принадлежит к другому лагерю, мы с ним давно враждуем. Как я могу допустить, чтобы еда из его поместья попала в твой рот? А если там яд?

Ся Сюнь остался безучастен.

— Я съел их два часа назад. Будь там яд, я бы уже давным-давно ум...

— Не смей! — резко оборвал его Ци Янь. — Жизнь и смерть — не те темы, которыми можно шутить.

Ся Сюнь холодно хмыкнул:

— Не думаю, что от одного слова «смерть» я тут же упаду замертво.

— Ся Сюнь! — Ци Янь выкрикнул его имя, по-настоящему встревожившись.

Ся Сюнь, не обращая внимания, продолжал:

— Госпожа Чэнь услышала, что ты ранен, всю ночь готовила кроветворные сладости, сама пришла и принесла их. Она столь искренна в своих чувствах, что даже если ее отец захочет тебе навредить, она никогда не подложит тебе яд.

Ци Янь вскинул брови:

— Искренна? Ты видел ее всего раз и уже веришь ее речам? Откуда тебе знать, что это не игра? Что она не подослана отцом, чтобы втереться ко мне в доверие?

Ся Сюнь ответил ровным голосом:

— Так же, как когда-то поступил ты? Скрыл свою личность, сблизился со мной, притворялся добрым, а сам тайно вел свою игру?

Ци Янь застыл, лишившись дара речи.

— Я...

Голос Ся Сюня был спокоен, будто он рассказывал о чужой судьбе:

— Интересно, что господин Ци чувствовал тогда? Должно быть, это было мучительно — ради мести находиться рядом с сыном своего врага? Наверняка ты каждую секунду ненавидел меня так сильно, что хотел убить?

Обычно невозмутимый Ци Янь вдруг сорвался:

— Нет! Всё было не так! Я...

Ся Сюнь отвернулся.

— Неважно. Времена изменились, незачем поминать прошлое. Твоя подозрительность к Чэнь Цзинъи — твое личное дело, но не срывай зло на Чжигуй. Она ни в чем не виновата.

Ци Янь молчал, пристально глядя на него. Спустя мгновение он тихо спросил:

— ...И всё? Ты сегодня видел Чэнь Цзинъи, и тебе больше нечего сказать?

Ся Сюнь удивился:

— О чем? Ах, да. Она выглядит очень преданной тебе. Возможно, тебе стоит подумать о женитьбе. Когда станешь зятем уездного гуна Чэня, ваши разногласия, глядишь, и уладятся.

Глаза Ци Яня расширились, линия челюсти напряглась.

— Ты серьезно? — спросил он глухим, тяжелым голосом. — Ты правда хочешь, чтобы я полюбил ее? Чтобы ввел ее в дом как законную жену?

Ся Сюнь парировал:

— Кого тебе любить и на ком жениться — меня это никак не касается.

С этими словами он развернулся, чтобы уйти, но Ци Янь схватил его за руку. Сдерживая дыхание, он процедил сквозь зубы:

— ...Разве ты не знаешь, кого я люблю?

Ся Сюнь даже не посмотрел на него.

— Не знаю и знать не хочу!

Ци Янь не отпускал, сжимая руку всё сильнее, так что Ся Сюню стало больно.

— Тогда я скажу тебе сейчас: с самого начала и до конца я любил только тебя одн...

Ся Сюнь вспыхнул от гнева и с силой оттолкнул его:

— Хватит! Я уже говорил! Перестань кормить меня этой глупой ложью!

Ци Янь схватил его за плечи и стал чеканить каждое слово:

— Я не лгу тебе! Я знаю, что сейчас ты мне не поверишь. Я не прошу верить сразу и не смею мечтать, что мы вернемся к тому, что было. Я лишь хочу, чтобы в твоем взгляде появилось хоть что-то, кроме ярости! Если ты успокоишься, я смогу всё объяснить...

— Никогда! — в ярости выкрикнул Ся Сюнь. Он по одному разжал пальцы Ци Яня на своих плечах. — Ты можешь запросто выбросить сладости Чэнь Цзинъи! Те безделушки, что я дарил тебе когда-то, стоили еще меньше, и ты наверняка выкинул их как старый хлам, а то и сжег в порыве ненависти!

Он говорил, скрежеща зубами от гнева:

— Хочешь, чтобы я относился к тебе как прежде? В этой жизни — никогда! Скорее я скормлю свою искренность собакам, чем отдам тебе хоть каплю! Ждешь от меня доброго слова? Мечтай!

Ци Янь замер. Его руки, оттолкнутые Ся Сюнем, дрожа повисли в воздухе. Он выглядел потерянным; решимость на его лице сменилась пустотой и смятением. Ресницы его мелко подрагивали, уголки глаз покраснели, а в темных зрачках заблестела влага. Он долго смотрел на Ся Сюня, прежде чем тяжело выдохнуть:

— ...Хорошо. Хорошо.

Он отвернулся и, пошатываясь, вошел в комнату. Опершись на стол, он сел спиной к Ся Сюню и безжизненно произнес:

— ...Уходи. Я не трону Чжигуй, пусть она по-прежнему служит тебе.

Он сидел, низко опустив голову, ссутулившись. От его былой стати и уверенности не осталось и следа. Он выглядел изможденным и подавленным, будто слова Ся Сюня нанесли ему глубокую рану. Сквозь дорогую расшитую ткань проступали острые лопатки — он казался пугающе худым.

Ся Сюнь не понимал. Почему он ведет себя так? Ведь единственным обманутым и пострадавшим во всей этой истории был сам Ся Сюнь. Он бросился прочь.

Вдруг Ци Хуэй вскрикнул:

— Господин!

В его голосе звучали тревога и страх. Ся Сюнь не оборачивался, боясь, что это очередная сцена, разыгранная господином и слугой. Но, выбежав в галерею, он увидел, что в доме началась суматоха. Слуги бежали в кабинет с горячей водой, кто-то велел страже немедленно седлать коней и скакать за лекарем.

Ся Сюнь невольно остановился. Он сказал себе, что обернется лишь на мгновение. В кабинете Ци Янь, вцепившись в одежду на груди, стоял на коленях. Он тяжело дышал с выражением невыносимой муки на лице, бессильно прижимаясь к Ци Хуэю. Лоб его был покрыт холодным потом. Если бы не поддержка слуги, он бы уже лежал на полу.

Ци Хуэй достал флакон, вытряхнул таблетку и привычным жестом вложил ее в рот хозяину. Ци Янь уже привык к горечи: он разжевал лекарство и с трудом проглотил, даже не запивая. Его лицо было смертельно бледным, а губы отливали синевой — это невозможно было подделать.

Когда Ся Сюнь пришел в себя, он уже стоял рядом.

— ...Уходи, — едва слышно прошелестел Ци Янь. Дыхание его еще не выровнялось.

Ся Сюнь спросил Ци Хуэя:

— Что с ним?

Ци Янь не дал ему ответить. Опираясь на пол, он попытался встать:

— Мне не нужна... жалость... и твое сочувствие не нужно... — Каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Уходи...

Рука его подкосилась, глаза закрылись, и он тяжело рухнул на пол. Нефритовый венец сдвинулся, несколько прядей волос упали на лоб. Ци Хуэй тут же перенес его на кушетку, резко расстегнул ворот, чтобы облегчить дыхание, и распахнул все окна, впуская в комнату свежий ветер.

Вскоре прибыл лекарь. Он явно был знаком с недугом господина: едва коснувшись пульса, он достал иглы и ввел несколько штук в тело Ци Яня. Вскоре тот стал выглядеть лучше, синева с губ сошла, но сознание к нему не возвращалось. Лекарь быстро набросал рецепт и передал слуге.

Ся Сюнь стоял в стороне и хмуро спрашивал Ци Хуэя:

— Что всё-таки с твоим хозяином?

— Сердечный недуг...(1) — тихо ответил Ци Хуэй. — Первый приступ случился, когда хозяин узнал о вашей кончине. С тех пор болезнь часто возвращается. Позже нашелся лекарь, который помог стабилизировать состояние, и несколько лет приступов не было. Но стоило ему встретить вас — и вот...

Ся Сюнь вспомнил: месяц назад, при встрече на кладбище, Ци Янь выглядел так же — бледный, с синюшными губами, пошатывающийся и задыхающийся. Тогда Ся Сюнь решил, что тот просто до смерти напуган, приняв его за призрака. Оказалось — болезнь.

— С тех пор как господин болен, — добавил Ци Хуэй, — в доме всегда есть нужные травы. Даже в аптеку ходить не надо, на кухне сразу могут приготовить отвар.

Ся Сюнь поднялся:

— Раз так, присматривай за ним.

Но Ци Хуэй не отпускал его.

— Господин Ся, у меня есть просьба, возможно, неуместная. Не могли бы вы остаться с хозяином? Ненадолго — как только он придет в себя, вы сможете уйти.

Ся Сюнь отрезал:

— Я не лекарь, какой от меня прок?

Ци Хуэй молчал, но взгляд его был непреклонен.

— Боишься, что он умрет? — добавил Ся Сюнь. — Я сын его врага, при виде меня ему вряд ли захочется возвращаться в этот мир.

Ци Хуэй произнес негромко:

— Позволю себе заметить, что этот приступ случился исключительно из-за вас. По совести — прошу вас остаться хоть на немного.

Ся Сюнь, словно сдаваясь, тяжело вздохнул и сел в кресло.

— Твоя взяла. Останусь. Но как только он откроет глаза — я ухожу, и никто меня не удержит.

Через время лекарь извлек иглы: состояние больного стабилизировалось. Перед уходом он еще раз предупредил Ци Хуэя, что при таком недуге больше всего следует избегать душевных потрясений и резких смен эмоций — ни великая радость, ни великая скорбь не должны тревожить его сердце. Ци Хуэй слушал, то и дело поглядывая на Ся Сюня, будто эти слова предназначались именно ему. Тот делал вид, что ничего не замечает.

Ся Сюнь сидел за столом и на глазах у Ци Хуэя доедал сладости, присланные Чэнь Цзинъи, пока коробка не опустела.

---

Примечания:

Название главы «Облака над бледной луной»(淡月云) - луна часто символизирует тоску и одиночество, а облака — препятствия и недопонимания, которые затуманивают истину. Это отражает состояние героев: Ци Янь пытается выразить чувства («луна»), но его прошлое и гнев Ся Сюня («облака») скрывают их.

(1)Сердечный недуг (心疾 - Xīnjí) - в китайских новеллах сердечная болезнь главного героя часто является метафорой его глубоких душевных страданий. То, что болезнь проявилась именно после «смерти» Ся Сюня, — ключевой элемент искупления Ци Яня в глазах читателя.

http://bllate.org/book/14872/1506166