Готовый перевод Guanshan Muyu / Вечерний дождь на горе Гуаньшань [❤️] ✅: Глава 18 Нефрит, высеченный из льда

Шестнадцатилетний Ся Сюнь был подростком, «весь в колючках» — он всегда был настороже и редко позволял кому-то сблизиться с собой.

Но когда он впервые встретил Ци Яня, то сразу почувствовал необъяснимую близость. Всего через несколько дней они стали неразлучны – он, словно маленький зверек, доверительно подставил мягкое брюшко.

Ему очень нравился Ци Янь. Он не презирал его ветхое жилище и, как только выдавалась свободная минутка, перелезал через стену в маленький дворик Ци Яня. Иногда он брал с собой Шаобо, иногда — Юйчжу.

Стоило ему привести их обоих, как двор Ци Яня наполнялся невообразимым шумом и суетой. Но Ци Янь никогда не считал его шумным. Каждый раз он готовил сладости и нежно принимал гостя.

В доме Ци Яня можно было рассчитывать лишь на простую еду и чай, которые не шли ни в какое сравнение с изысканными яствами поместья Ся. Но Ся Сюнь ни капли не заботился об этом и каждый раз ел с великим удовольствием.

В то время он был куда живее, чем сейчас. Увидев Ци Яня, он кружил вокруг него, щебеча без умолку и вываливая на него все мелочи, случившиеся за день.

Так Ци Янь узнал, что Ся Сюнь учится в академии, где учителя и ученики игнорируют его, и только человек по имени Хэ Цун — его хороший друг.

Ся Сюнь не любил учиться. Статьи мудрецов он зазубривал кое-как, путая строчки, за что часто получал наказания от наставника. Больше всего он любил мастерить поделки из дерева. Он хвастался Ци Яню, что его деревянные зверушки выглядят совсем как живые.

Он уже сделал одну для Юйчжу и пообещал, что на день рождения Ци Яня обязательно смастерит подарок и для него. Ци Янь с улыбкой соглашался.

Однажды Ся Сюнь пришел только после ужина. Он, как обычно, долго и путано о чем-то рассказывал. Вел себя как всегда, и на лице играла улыбка. Но Ци Янь чутко заметил: мальчик чем-то расстроен. Ся Сюнь молчал, и Ци Янь не спрашивал, терпеливо составляя ему компанию в беседе.

Лишь когда сгустились сумерки и Ци Хуэй нечаянно зевнул, Ся Сюнь осознал, что засиделся слишком поздно. Он резко замолчал, робко взглянул на Ци Яня и смущенно произнес:

— Ты, должно быть, устал? Прости, пожалуйста, я как начну говорить — не могу остановиться!

Ци Янь успокоил его:

— Ничего страшного, я не против. Просто боюсь, что ты вернешься слишком поздно, и домашние будут волноваться.

Ся Сюнь тихо пробормотал:

— ...Они не станут обо мне волноваться.

Ци Янь не расслышал и переспросил. Ся Сюнь покачал головой и добавил:

— Если ты правда не против... не мог бы ты поговорить со мной еще немного?

Ци Янь пошел ему навстречу, продолжая бессвязную беседу. Прошло немало времени, за стеной раздался стук колотушки ночного сторожа, и Ся Сюнь снова замер. Он заставил Ци Яня просидеть с ним до глубокой ночи — дальше продолжать было нельзя. Глядя на Ци Яня, который с трудом скрывал усталость, он понял, что пора уходить.

Ся Сюнь нехотя спустился с тахты и уныло обулся. Но встав, он не спешил к двери. Потоптавшись на месте, он, набравшись наглости, подошел к стеллажу богуцзя(1) и с любопытством принялся рассматривать стоящие там вещицы. Спустя мгновение он взял в руки маленькое деревянное водяное колесо и спросил:

— Эта вещь... она очень дорогая?

Ци Янь ответил:

— Просто безделушка работы плотника, обычная мирская вещь. Ничего не стоит.

Глаза Ся Сюня тут же загорелись, он с надеждой посмотрел на Ци Яня:

— Тогда... ты можешь подарить её мне?

Ци Янь охотно согласился:

— Конечно. Если нравится — забирай в любое время.

Ся Сюнь улыбнулся. Ци Янь видел: на этот раз улыбка была искренней. Ся Сюнь бережно снял колесо с полки, прижал к себе и принялся нежно поглаживать вырезанную на нем птичку.

Ци Янь спросил:

— Тебе оно так сильно нравится?

Ся Сюнь не отрывал сияющего взгляда от игрушки:

— Нравится! До безумия нравится!

Он спрятал колесо и поблагодарил Ци Яня:

— Спасибо тебе! Мне пора!

Сказав это, он, словно боясь, что Ци Янь увидит его насквозь, бросился к двери. Ци Янь окликнул его:

— Ся Сюнь!

Юноша замер, не оборачиваясь. Ци Янь встал и подошел к нему со спины:

— Что сегодня случилось? Почему тебе так нужно было это колесо?

Ся Сюнь замялся.

— Ну... просто... — он почесал затылок, не смея смотреть в глаза. — В любом случае, ты уже подарил его мне, нельзя забирать назад!

Ци Янь молча смотрел ему в спину. В комнате воцарилась тишина. Спустя мгновение Ся Сюнь не выдержал этого молчания и, сдавшись, тяжело вздохнул:

— Ох... ну как мне сказать! Сегодня мой день рождения! Я еще никогда не получал подарков! Я подумал... если я возьму у тебя какую-нибудь вещь, то смогу обмануть самого себя и притвориться, будто это ты подарил её мне!

Он прятал взгляд, сгорая от смущения:

— Ну вот, теперь ты всё понял! Можешь смеяться надо мной сколько влезет! Я не обижусь! Даже если мне станет капельку грустно, завтра я всё равно приду к тебе!

Он сунул водяное колесо в руки Ци Яню и стремительно убежал. Как бы Ци Янь ни звал его, он не остановился ни на миг.

Позже Ци Янь специально подготовил подарки и вместе с тем самым колесом вручил ему на день рождения. Семь лет спустя те подарки, что Ци Янь покупал специально, давно исчезли, а это маленькое водяное колесо снова оказалось в руках Ся Сюня.

Ся Сюнь лежал в его объятиях, и голос Ци Яня звучал над его головой:

— Ты тогда был таким неловким... Твои оправдания были такими неумелыми и полными дыр. А ты всего лишь хотел подарок на день рождения... Если бы я знал тогда, я бы устроил для тебя настоящий праздник.

Дрожь в груди Ци Яня передавалась телу Ся Сюня, в его голосе слышалась нескрываемая душевная боль:

— Ся Сюнь, знаешь ли ты?.. Ведь сегодня я собирался отпраздновать твой день рождения как подобает.

Ся Сюнь без малейшего сожаления взглянул на водяное колесо и положил его на пол:

— ...В этом нет нужды. Эту дату мой отец выбрал наугад, это не настоящий день моего рождения. Для меня этот день ничем не отличается от любого другого дня в году.

Опираясь на руки, он с трудом пополз вверх. В голове всё еще гудело, из раны на шее медленно сочилась кровь. Чайное шило он по-прежнему крепко сжимал в руке. От напряжения пальцы свело судорогой, и теперь он не мог просто раскрыть ладонь — ему пришлось силой разгибать пальцы один за другим.

Шило упало на пол, затерявшись среди осколков фарфора. Черепки были белыми и красными. Красными — от крови Ци Яня.

У Ся Сюня сильно болела голова и шея. Его губы были разбиты поцелуем Ци Яня, во рту стоял солоноватый привкус крови. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел лишь растрепанного, измученного человека. Но Ци Янь выглядел еще хуже.

Он был весь в пятнах крови, язык прокушен, в уголках губ — кровавые следы. Со спиной, изрезанной осколками, он в оцепенении сидел на полу, тяжело и прерывисто дыша. Его лицо осунулось, он всё еще был погружен в пучину воспоминаний. Дождевая вода всё еще капала с его волос, оставляя темные пятна на одежде.

Он не выглядел спокойнее Ся Сюня — каждое его движение выдавало внутренний крах. В памяти Ся Сюня Ци Янь редко бывал таким сломленным. Ци Янь всегда был воплощением невозмутимости — даже когда привел стражников обыскивать дом семьи Ся.

Родители Ся Сюня и семья Ци были заклятыми врагами. Из-за семьи Ся весь род Ци погиб, остался лишь он один. И когда он наконец нашел возможность отомстить, он должен был ликовать. Но даже когда он собственноручно снес голову Ся Хунси, на лице Ци Яня не дрогнул ни один мускул.

Ся Сюнь помнил это так четко, потому что в тот день он, не мигая, смотрел на Ци Яня. Сначала — от ужаса, потом — теша себя безумной надеждой. Он жаждал увидеть на лице Ци Яня хотя бы тень страдания. Даже если не страдания, то хотя бы мимолетное сомнение... Тогда бы Ся Сюнь мог верить, что в какой-то миг Ци Янь действительно любил его.

Но ничего не было. До того самого момента, как стражники заковали его в кандалы, до того, как он вслед за старшим братом взошел на телегу для узников — на суровом, словно высеченном из камня лице Ци Яня не появилось ни единой трещины. Ся Сюнь видел лишь едва заметное сострадание — и тогда он понял, что Ци Янь просто презирает его. Он сочувствовал не Ся Сюню, он сочувствовал его глупости.

Неужели Ся Сюнь действительно верил, что Ци Янь может полюбить сына своего врага? Какая нелепость. Ся Сюнь готов был рассмеяться над собственной наивностью.

Но сейчас Ся Сюнь был в замешательстве. Ци Янь выглядел в тысячи раз более несчастным, чем в тот день казни. Что Ся Сюнь сделал? Ничего. Он просто попросил Ци Яня не праздновать его день рождения и не пытаться больше заискивать перед ним.

Ся Сюнь родился глупым, его нигде не любили: дома тиранили родные, а в мире — обманывал Ци Янь. Но каким бы тупицей он ни был, он не позволит обмануть себя дважды.

Ци Янь сидел на полу, потерянный, словно и не слыша слов Ся Сюня. Охрипшим голосом он спросил:

— Какой подарок ты хочешь? Какое у тебя... желание?

Ся Сюнь подобрал свою деревянную шпильку, которая незаметно упала на пол.

— Это дар в могилу моей Юйчжу. Я хочу, чтобы меня похоронили вместе с ней... Вот мое единственное желание.

Пошатываясь, он добрел до двери и распахнул её. Ци Хуэй и Чжигуй вместе с несколькими слугами стояли во дворе. Услышав шум, они не смели войти и тревожно ждали снаружи. Увидев Ся Сюня, все пришли в ужас.

Чжигуй поспешила к нему, чтобы поддержать:

— Господин?! Что с вами?!

Ци Хуэй пронесся мимо Ся Сюня в комнату:

— Господин!..

Внутри раздался его испуганный крик:

— Быстрее! Зовите врача!

Ся Сюню было не до них. Крепко сжимая деревянную шпильку, он, спотыкаясь, побрел к заднему двору. Там, в углу стены, была лазейка, которую он сам вырыл. Он должен пролезть туда, к своей Юйчжу.

Он шел как в тумане, Чжигуй следовала за ним по пятам. Видя, что он едва держится на ногах, она в панике спросила:

— Господин, куда вы? Вы ранены, позвольте мне отвести вас в комнату, пусть врач осмотрит вас!

У Ся Сюня не было сил отвечать, он лишь слабо махнул рукой, упрямо двигаясь вперед. Солнце поднималось над горизонтом, заливая всё вокруг мягким светом. Солнечные блики на белом мраморе слепили глаза, и он шел почти вслепую.

Спустя долгое время он наконец добрался до той самой стены. Раздвинув сорняки, он опустился на колени, пытаясь пролезть в лаз. Чжигуй схватила его, ни в какую не желая отпускать. Он с силой оттолкнул её руку, и девушка, не удержавшись, повалилась в траву.

Ся Сюнь прошептал едва слышным голосом:

— Прости, я должен... Моя собака... она всё еще ждет меня там...

Прежде чем он успел закончить, резкая боль пронзила лоб, тело содрогнулось, и сознание начало угасать. Он тяжело рухнул на землю и лишился чувств.

---

Примечания:

(1) Богуцзя (博古架) — традиционный китайский открытый стеллаж с полками разной формы для демонстрации антиквариата и ценных безделушек.

---

Название главы «Нефрит, высеченный из льда»(玉裁冰) - метафора чистоты, благородства, но в то же время — холода и хрупкости. В тексте это перекликается с тем, как Ци Янь видел Ся Сюня — чистым существом, которое он сам же «заморозил» и разбил.

http://bllate.org/book/14872/1576440