Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 68. Шестерёнки судьбы (10)

Глава 68. Шестерёнки судьбы (10)

На потолке столовой тоже кое-где виднелись оголённые движущиеся шестерёнки. Энфил сидел рядом с Юй Фэйчэнем, с закрытыми глазами, восстанавливая силы.

После короткой передышки не только Юй Фэйчэнь разложил всё по полочкам, у остальных тоже сложились свои версии. Сюэ Синь и Чжэн Юань считали, что дальше нужно собраться и честно ходить на занятия, чтобы поскорее «выпуститься». Бай Сун и Линвэй полагали, что им надо выследить того, кто стоит за этим механическим городом. Что до старшего брата Чэня, тот мечтал только об одном: расколотить тот медный рупор.

Но стоило Юй Фэйчэню озвучить догадку о «крепости, которая ест людей», как все разом задумались.

Винсент тоже высказался. По его мнению, никакого человека за пультом этой механической крепости нет — она сама по себе, как отдельное «существо». Однако тут же он добавил:

— Но это ещё надо как-то подтвердить.

Внимательно слушавший Чэнь Тун сначала испугался от диковатой гипотезы Юй Фэйчэня, а потом ещё и получил по голове задачкой, подкинутой Винсентом. Лицо у него стало совершенно потерянным:

— И как это, по-вашему, вообще проверить?

Винсент задумался. Вообще, от него вполне ощутимо тянуло личной неприязнью к Юй Фэйчэню, но относилось это только к человеку. К самому инстансу он относился предельно серьёзно и помогал другим, чем мог.

Поэтому Юй Фэйчэнь тоже отнёсся к нему как к деловому партнёру и продолжил обсуждение:

— Местные механизмы не обладают разумом.

— Точно, — подхватил Сюэ Синь. — Здесь даже до второй промышленной революции ещё не дошли, о каком искусственном интеллекте речь. Да и если бы он был, не стал бы он так по-дурацки загонять живых людей на принудительные смены.

— Значит, все эти «курсы», что мы проходим, с огромной вероятностью — заранее спроектированная механическая последовательность, — сказал Юй Фэйчэнь. — И у этой последовательности нет способности подстраиваться.

— Точно, — оживился Бай Сун. — Каждый раз перед нами вообще нет других дорог. Сесть в вагон, зайти в дверь — всё расписано инстансом. Если кто-то ошибается, его не на месте наказывают, а по процедуре гонят на «проверку», и уже по её результатам решают, жить ему или нет… И так далее. То есть, грубо говоря, сам по себе инстанс вообще не умеет убивать первым?

Юй Фэйчэнь кивнул: Бай Сун попал в самую точку. Люди гибкие, механика — пошаговая. В тот день Нини неправильно собрала американские горки, но в классе на неё не обрушилась вдруг стальная плита, казня на месте. Просто заранее было настроено, что к этому уроку привязан «классный тест», и ошибившийся сам отвечает за результат. Инстанс не делает смертельного хода сам, он всего лишь загоняет всех на односторонний конвейер. Люди оказываются как в прямом тупике, зажатом высокими стенами. Если хочешь свернуть, то некуда, остаётся только идти вперёд, застряв в бесконечном цикле «урок — тест — отдых — урок».

Надо признать, такой способ убивать очень «механический» и идеально вписывается в эстетику этого мира.

Идти по рельсам инстанса дальше — всё равно что самоубийство. Шанс найти выход есть только у тех, кто полезет наружу. Но как вырваться из этой схемы, не нарушив правил?

— Важный вопрос в том, наблюдает ли инстанс за нами и как именно, — сказал Юй Фэйчэнь.

При этих словах все как один посмотрели в угол, на висящий там медный рупор.

Когда погибла Нини, рупор безошибочно объявил: «номер одиннадцать, ученица Нини», официально констатировав её смерть. Но выглядела эта штука ни как камера, ни как датчик. Как же она улавливает только что произошедшее?  Свалить всё на некое чудесное «колдовство»?

— В этом мире нет магии такого уровня, — сказал Винсент.

Сказал он это с такой уверенностью, что даже вечно «плавающий» Энфил вдруг поднял голову и взглянул на него. Юй Фэйчэнь это заметил.

— Почему? — спросил он.

— Просто так, — Винсент, стоило ему обратиться именно к Юй Фэйчэню, тут же сделался странно холодным. — Поверь мне.

Юй Фэйчэнь задумался. Он вспомнил числовую шкалу в «дружественной подсказке Привратника» перед входом в инстанс: сила мира этого инстанса обозначена как 5 — выше, чем у храмового, а амплитуда 6 — ниже, чем у храма.

Сопоставив оба показателя, он сразу всё понял.

«Сила» показывала, до какого уровня здесь развились местные мощности. Очевидно, механическая крепость далеко обгоняла по технологичности тот дремучий храм, но оценка «5» — это середина шкалы, означающая отсутствие каких-то высших технологий или магии. «Амплитуда» обозначала степень хаотичности силовой структуры. Стальные механизмы были устойчивы и упорядоченны, тогда как в храмовом мире монстры перемешивались с монстрами, NPC — с тварями самого разного уровня, поэтому там амплитуда была выше, чем здесь.

Значит, Винсент говорил правду. Местные механизмы не настолько умны. Даже если где-то и есть запись, они не в состоянии по картинке сами распознавать их имена и поведение… Каким же образом инстанс их различает?

— Регистрация! — снова вспомнил Бай Сун. — Мы же записывали свои имена и номера комнат. Но как инстанс сопоставляет нас с этими именами?

— По порядку, — сказал Юй Фэйчэнь. — Рупор назвал её номер — она была одиннадцатой, кто вписывал имя.

— Я не про это, — поморщился Бай Сун. — Допустим, я второй в списке. Но вот я, живой человек, стою перед этим дохлым рупором — с чего он вообще понимает, что я именно номер два?

Вопрос за вопросом распутывался, как клочья кокона. Словно тучи рассеялись, и Юй Фэйчэнь наконец всё до конца понял.

Помимо ежедневных учебных заданий, Академия выдала каждому ещё по одной вещи — по значку.

Он указал на металлический шестерёнчатый значок на своей груди:

— Мы не только по очереди записывали имена, но и по очереди брали значки. Значки всё это время на нас.

Бай Сун аж подпрыгнул:

— …Да ну на фиг!

Остальные тоже смотрели так, будто у них в голове внезапно всё сложилось. Только Чэнь Тун по-прежнему ничего не понимал:

— О чём вы… вы сейчас вообще о чём? Чего вы все вдруг поняли?

— Монитор… — Винсент по привычке сначала ляпнул научный термин, но тут же исправился на «рупор», чтобы не травмировать культурный уровень старшего брата Чэня: — Рупор всё время рядом с нами. Порядковый номер, под которым ты вписал имя на папирусе, само имя, твой значок… Всё это, возможно, сшито вместе некой магией. Рупор понимает, что перед ним Чэнь Тун, не потому, что «ощущает твоё присутствие», а потому что чувствует значок на тебе. И когда он зафиксировал смерть Нини, причина, скорее всего, была в том, что значок… гм… вместе с телом Нини пропал или был разрушен.

— И что за тупость, — дёрнулся уголок рта у Чэнь Туна. — То есть если я не надену значок, меня за человека не посчитают?

Договорив, он наконец-то сам ошалел от собственной мысли:

— Тогда если я сниму значок, эта долбаная школа ничего со мной сделать не сможет? Я же буду свободен? Тьфу, я же говорил, школьные правила созданы, чтобы их нарушать!

Бай Сун был вынужден его образумить:

— Зато у тебя больше не будет, что есть, и негде будет спать.

Чэнь Тун тут же скис.

Художница Коань, наоборот, задумчиво пробормотала:

— Значок сделан в форме шестерёнки, шестерёнка нас помечает. Символизм просто зашкаливает. Не намекает ли это, что для всей крепости мы стоим не дороже отдельной детали, шестерёнки, поддерживающей её работу? Красота. Целый деконструированный мир.

Автоматически отфильтровав художественные рассуждения, Юй Фэйчэнь сказал:

— Сегодня ночью проверим, как работает этот механизм.

До сих пор их тестировали машины. Теперь они собирались протестировать машины сами. Если получится, у них появится реальное преимущество.

Метод был прост. Каждые две комнаты общежития менялись между собой значками. Если их предположение верно, то в ближайший «период сна» незаметно начнётся второй «классный тест». Ленты, у которых каждый из них работал, из-за долгого тесного контакта наверняка уже помечены их значками, словно на них выжжено личное клеймо-ярлык. Эти именные конвейеры, в свою очередь, привязаны к их комнатам в общежитии, иначе этот педантичный инстанс не стал бы перед уроками заставлять их вписывать номер комнаты на папирусе.

Инстанс не распознаёт конкретных людей, он лишь управляет уже имеющимися механизмами. Как и на первом занятии, когда все садились на собственноручно собранные горки, так и теперь двухцветные кристаллы с каждой ленты отправлялись питать именно ту комнату, которая за этой лентой числится. Значит, тест приходит по комнатам: оступился один — расплачиваются соседи по комнате.

Стоило кому-то на уроке перепутать камни, как это означало, что ночью кто-то, возможно, умрёт, а рупор объявит имя погибшего.

Но сегодня ночью у каждого на груди будет уже чужой значок. Значит, когда кто-то погибнет, достаточно будет только сверить: имя, которое объявит рупор, совпадёт с реальным или нет. И тогда вся схема наблюдения всплывёт на поверхность.

— И ещё, — сказал Юй Фэйчэнь, — до сих пор он так и не объявил смерть Восьми Ног. — И посмотрел на Чэнь Туна.

Чэнь Тун моргнул, потом, наконец, понял, к чему он клонит, и вытащил из кармана значок Восьми Ног. Когда того размазало по конвейеру, в руках у Чэнь Туна осталась одна оторванная рука с клочком ткани с груди. Тогда он ещё пробормотал, что у бедного брата даже тела не осталось, и забрал значок с груди как единственную «реликвию», пообещав потом похоронить.

Сейчас выражение у него стало совсем странным. Выудив значок, он вытаращился:

— То есть рупор до сих пор считает, что Восемь Ног жив, и видит во мне сразу двоих?

Юй Фэйчэнь этого не стал отрицать.

Господин Бла-Бла вдруг истошно взвизгнул:

— ###&！！！！

— У Бла-Бла даже любимые концовки в фразах сменились, — заметил Бай Сун. — Похоже, сегодня он меньше всего хочет ночевать у себя в комнате.

Бла-Бла жил вместе с Восемью Ногами. И независимо от того, считает инстанс того живым или мёртвым, на их ленте всё равно случился сбой. Туда и бракованный кристалл попал, и человеческое мясо бонусом. Наказание приходит по комнатам… Значит, спать там Бла-Бла было бы очень опасно.

Винсент посмотрел на Бла-Бла и сказал:

— Сегодня переночуешь у меня.

Бла-Бла среагировал мгновенно:

— @！

Юй Фэйчэнь в свою очередь сказал Чэнь Туну:

— Оставь значок Восьми Ног в их комнате.

Тот так и сделал, а потом они занялись обменом значков: школьный устав требовал, чтобы каждый носил значок, но нигде не было сказано, что это обязан быть именно свой.

Юй Фэйчэнь с Энфилом тоже поменялись значками с Бай Суном и Линвэем. Предвкушение ответного теста над инстансом и страх перед ночной проверкой перемешались и стояли в воздухе густым туманом. Ещё долго всё обсуждали, и только потом разошлись по комнатам.

Однако Юй Фэйчэнь с Энфилом вместе не пошёл.

— Ты иди, — сказал он. — Мне нужно кое-что спросить у Бай Суна.

Энфил кивнул и ушёл. Бай Сун остался один на один с Юй Фэйчэнем, в глазах у него стояла характерная тревога человека, которого вызвали к завучу:

— Брат Юй… что такое?

Юй Фэйчэню был нужен не сам Бай Сун и не обсуждение инстанса. Всё, что касалось инстанса, они и так уже обговорили при всех.

У этого инстанса была одна особенность. Когда становилось опасно, человеческие усилия были совершенно бессильны, а когда было безопасно — становилось по-настоящему тихо-гладко, без храмового хаоса и беспорядка. Это позволило ему отдать часть внимания вопросам, не связанным напрямую с инстансом.

Например, собственной связи с Энфилом. Он понимал, что не должен был так легко прощать командира, но по факту уже простил. И за день, проведённый рядом, он относился к этому человеку вполне тепло, без всякой затаённой злобы.

Это чувство сильно его напрягало. Происходящее противоречило некоторым его принципам, и эта неподконтрольная собственному разуму «измена правилам» сидела у него в горле рыбьей костью. Он ясно понимал, что до конца этот внутренний конфликт никогда не развяжет, но Бай Сун вполне мог помочь хотя бы разложить всё по полочкам.

Он немного подумал, подбирая слова.

— Есть один человек. Он сделал то, чего я не могу простить. Но я всё равно это принял и продолжаю с ним общаться, — сказал Юй Фэйчэнь. — Почему я так поступил? Это вообще нормально?

Бай Сун вздрогнул. Так вот куда ветер дует — у брата Юя проблемы! Он тут же воодушевился. Это был как раз его профиль, и он моментально включил мозги на полную.

— Это очень даже логично, брат Юй. Вот, к примеру: твоя жена слегка так тебе изменила… — начал он.

Юй Фэйчэнь перебил:

— Не из этой оперы. Придумай другой пример.

— Тогда так: твоя жена рожает ребёнка… только ребёнок не твой.

В этот момент Юй Фэйчэнь понял, что обращаться за консультацией к Бай Суну было чудовищной ошибкой. Он хотя бы опроверг самую дичайшую часть примера:

— Не пара. Не супружеские отношения.

— Но мне обязательно нужен именно такой пример, он тут ключевой, брат Юй, — упрямо продолжил Бай Сун и только чуток скорректировал события: — Ладно, пусть будет так: твоя жена сбежала. Бросила тебя.

Юй Фэйчэнь по-прежнему считал пример неудачным, но на этот раз перебивать не стал.

— Но проходит время, — продолжил Бай Сун, — и она возвращается! И ты, брат Юй, почему-то не подаёшь на развод. Почему? Потому что, как ни злишься, ты всё равно хочешь быть с ней. В душе ты злишься, а тело её всё ещё любит. Если сформулировать строже, ты не можешь принять факт «она сбежала», но ещё меньше можешь принять факт «вы навсегда расстались». Ты взвешиваешь, что хуже, и выбираешь жить вместе дальше, как-то притираясь. Такое между людьми встречается постоянно, всё абсолютно логично.

Он посмотрел на своего брата Юя, вздохнул и, вспоминая все эти дни, наконец осмелился выдать из глубины души:

— Человеческие чувства очень сложные, брат Юй, они не делятся на «чёрное» и «белое». Не надо разбирать их так же, как ты разбираешь инстансы. Тебе самому не кажется, что иногда ты тоже… ну… слишком механический?

Юй Фэйчэнь снова задумался. В самом деле, он не относился к людям и событиям по принципу «и так сойдёт», но иногда подвинуться навстречу фактам было не страшно. Он признал, что простил Энфила, и ощутил желание поскорее вернуться в общежитие. Бай Сун, как водится, оказался полезен по-особенному.

И сам Бай Сун тоже погрузился в мысли: в инстансе всего-то два дня, а его брат Юй уже, похоже, успел с красивым младшеньким выдать целую закрученную мелодраму.

Бай Сун погрузился в самое грандиозное недоумение за всю свою жизнь.

http://bllate.org/book/14896/1441299