Готовый перевод Sword of Jiuya / Один меч вопреки предначертанной любви: Глава 26. Всю жизнь

Согласно словам Чи Цзюньтянь, Цзюю-тяньцюань родился из демонического мира, так что сказать, будто он находится во дворце демонов, вполне уместно. А раз так, если захотеть заполучить Цзюю-тяньцюань, придётся отправиться к озеру Синло и неизбежно столкнуться с его хозяином, тем самым Владыкой демонов. Неизвестно, каких высот тот достиг на пути совершенствования, но озеро Синло для демонического мира — то же самое, чем гора Хуаньдан является для пути бессмертных. Раз он сумел занять трон Владыки, его сила, несомненно, выдающаяся.

Чэнь Вэйчэнь посмотрел на Юшуй-хоу.

Она опустила голову, взгляд уткнулся в пол. В узел волос у неё был воткнут алый цветок. У основания лепестков клубился странный чёрный дым, похожий на змею, который полз всё быстрее и быстрее.

Чэнь Вэйчэнь поднял глаза на Е Цзюя. Увидев, как тот пристально смотрит на Юшуй-хоу, он вдруг ощутил дурное предчувствие. Рука сама сильнее сжала рукоять меча.

В демоническом мире любое дело прежде всего решают жизнью и смертью, уровень риска и жестокости тут куда выше, чем в мире бессмертных.

Если Цзюю-тяньцюань и впрямь столь редкий артефакт, тот, кто решится его украсть, наверняка проберётся туда тайком, не дав ни единой вести просочиться наружу. Следующим шагом будет убийство Юшуй-хоу, чтобы навсегда заткнуть ей рот.

Если же всё окажется как с Цзиньсю-хуэй: пусть вещь и несёт на себе судьбу, но никакой особой пользы не даёт, Юшуй-хоу перед ним может заподозрить неладное.

В комнате стояла мёртвая тишина, слышно было только дыхание.

Звёзды у края небосвода мерцали.

Внезапно раздался пронзительный, режущий ухо вопль.

Женщина перед ним холодно ухмыльнулась. В то же мгновение её тело, гибкое как змея, метнулось вперёд, бледные пальцы ударили ему в горло.

Но Чэнь Вэйчэнь был настороже и выставил меч поперёк. Непобедимое духовное оружие ударило по белоснежному запястью Юшуй-хоу, раздался звук, словно столкнулись две стальные пластины.

От этой силы женщину отбросило на несколько шагов назад. Она сипло крикнула:

— Откуда взялся такой отступник-совершенствующийся? Таскаешь с собой артефакт, связанный с судьбой, строишь из себя кого-то… Собрался обмануть меня и выманить Цзюю-тяньцюань?!

Леденящая инь окутала всю комнату, будто всех разом бросили на дно тёмного омута.

Её уровень совершенствования был совсем неплох: по одному столкновению уже можно было прикинуть ступень. По меньшей мере, она была не ниже второго небесного уровня мира бессмертных.

Но меч, порождённый совершенствованием Е Цзюя, тем более не был обычной вещью. Даже если Чэнь Вэйчэнь не задействовал тот самый удар, которым рассекал пустоту в Гуйсюе, он и так мог держаться с ней на равных.

Не сумев взять его с первого наскока, она дала ци вырваться наружу, явно собирая силу для новой атаки.

Чэнь Вэйчэнь же спокойно спросил:

— Госпожа, где же вы заметили неладное?

Женщина оскалилась:

— Ци на тебе, если присмотреться, явно приходит извне. Я столько лет живу в демоническом мире и никогда не видела подобного артефакта. Отдай его, и я подарю тебе жизнь.

— Госпожа, — в голосе Чэнь Вэйчэня прозвучал вздох, — плохое зрение до добра не доводит.

Она уже не пыталась изображать мягкость. Задрав подбородок, женщина высокомерно бросила:

— Посмотрим, как долго ты ещё сможешь прикидываться.

Чэнь Вэйчэнь медленно отвязал шёлковый мешочек с пояса, в котором лежали Цзимэ-сян и Цзиньсю-хуэй, и отложил его в сторону.

— Госпожа, взгляните ещё раз.

Юшуй-хоу своими глазами увидела, как он снял с себя мешочек, до краёв наполненный несчастливой ци, а в следующее мгновение обнаружила, что удача на его теле почти не изменилась.

Она так перепугалась, что побледнела.

Чэнь Вэйчэнь был до крайности уверен в собственной тотальной невезучести и уже понял, что стоящая перед ним женщина из тех, кто издевается над слабыми и боится сильных, так что наблюдал за ней почти расслабленно.

Почувствовав, что связалась с по-настоящему грозным человеком, Юшуй-хоу окончательно пришла в замешательство, развернулась и поспешила к двери.

Меч с холодным блеском выскользнул из руки, ослепительный свет клинка преградил ей путь.

— Госпожа, — лениво отозвался Чэнь Вэйчэнь, — только что вы говорили, что я пришёл обманом лишить вас Цзюю-яньцюаня. И что же теперь?

Понимая, что ей против него не тягаться, Юшуй-хоу прикинула ситуацию, повернулась обратно и вновь опустила голову:

— Я не распознала скрывающегося возвышенного человека, прошу господина простить меня.

Чэнь Вэйчэнь приподнял бровь:

— И что вы предлагаете?

Юшуй-хоу почтительно сказала:

— Господин, после того как нынешний Владыка демонов взошёл на трон двадцать лет назад, он не присвоил Цзюю-тяньцюань целиком, как прежние Владыки, а ежегодно раздаёт воду из источника своим цзюням и хоу. Я, совсем безглазая, вообразила, что вы — сторонний совершенствующийся без секты и клана, неизвестно где раздобывший артефакт, несущий судьбу, и теперь, прикинувшись великим мастером, хотите выманить Цзюю-тяньцюань у меня из рук.

— Я и вправду без секты и клана, и вовсе не иду демоническим путём, — невозмутимо произнёс Чэнь Вэйчэнь. — Просто в процессе совершенствования случайно забрёл сюда. Слышал, что Цзюю-тяньцюань может содействовать практике, вот и решил спросить госпожу, не более того, иных намерений у меня нет.

— Господин, это всего лишь однобокие слова, — сказала Юшуй-хоу. — Тот человек явно плохо разбирается в демоническом пути. При вашем нынешнем уровне совершенствования та малость воды из источника, что раздают цзюням и хоу, для вас — сущий пустяк. Если вы хотите использовать Цзюю-тяньцюань, чтобы пережить Небесную кару, нужно сначала стать Владыкой и завладеть всем Тяньцюанем во всём озере.

Выходит, Цзюю-тяньцюань — это артефакт, которым демонические совершенствующиеся обходят небесную кару.

В сущности, в этом есть смысл, подумал Чэнь Вэйчэнь. Если нынешний владыка, цзюни и хоу демонического мира, как и он, не в милости у Небесного Дао: сегодня тебя возводят на трон, а завтра ты летишь в пропасть. Это, пожалуй, не очень хорошо.

А ведь у стоящей перед ним женщины в руках есть какое-то количество Цзюю-тяньцюаня. Стоило ему спросить «Где Цзюю-тяньцюань?», как она и решила, что Чэнь Вэйчэнь хочет принудить её отдать ему свой запас.

Если бы сил ему действительно хватало, он убил бы её, забрал титул хоу и получил Цзюю-тяньцюань без всяких ограничений. Раз к тому же на нём висит «удача» от Цзиньсю-хуэй и Цзимэ-сян, любой, у кого есть хоть немного мозгов, решит, что перед ним неопытный шарлатан.

К счастью, сперва Юшуй-хоу схлестнулась с ним на равных, а уж увидев поток удачи в его теле, сама же запуталась и сбилась с шага, вообразив, что он много лет скрывается от мира, будучи выдающимся мастером, который ничего не знает ни о демоническом мире, ни о мирских делах. И не пришлось молодому господину Чэню выдумывать оправдания, как она всё додумала за него.

Раз уж всё зашло так далеко, оставалось только доиграть эту пьесу до конца.

Чэнь Вэйчэнь нахмурился и спросил:

— И это правда?

— Да, господин, — увидев тень сомнения в его глазах, Юшуй-хоу стиснула зубы, достала из-за пазухи изящный нефритовый флакончик и поднесла ему обеими руками. — Посмотрите сами и всё поймёте.

Чэнь Вэйчэнь вынул пробку. Вода внутри была прозрачной и чистой, как самая обычная, но тягостное ощущение, будто его придавливает Небесный Дао, стало немного слабее.

Он убрал флакон.

— Сойдёт и так, лучше, чем ничего.

Цзюю-тяньцюань у неё забрали, она внутренне содрогнулась, но ци у стоящего перед ней человека и в самом деле была глубока, так что оставалось только злиться, не решаясь сказать вслух ни слова.

— Отправьте меня во дворец демонов, — сказал ей Чэнь Вэйчэнь. — Когда стану Владыкой демонов, верну вам целый чан.

Юшуй-хоу, скрепя сердце, ответила:

— Хорошо.

Она, склонив голову, отступила.

С самого утра она решила, что снизошёл Владыка, и поспешила выслужиться. Кто ж знал, что всё обернётся вот так. Сначала посчитала его не знающим страха обманщиком, пришедшим выманить у неё Цзюю-тяньцюань, и чем больше думала, тем сильнее злилась. А потом выяснилось, что он — могущественный человек, способный сравниться с Владыкой демонов. В итоге не только не получила ни крошки выгоды, но и лишилась Тяньцюаня.

Пока она шла, Небесная кара не замедлила дать о себе знать. Она споткнулась о камень и рухнула плашмя, а из кустов тут же выскочила чёрная змея и попыталась укусить её. В ярости она разнесла змейку на тысячу кусков.

Сегодня она действительно дала маху: едва услышала, что Владыка прибыл, тут же потеряла хладнокровие, да и сил у неё, по правде говоря, оказалось недостаточно. Потерять Тяньцюань — так ей и надо. Хорошо ещё, что она не носила весь запас при себе и в покоях остался ещё один флакон. Победит ли этот человек Владыку демонов или нет — с ней это никак не связано. Завтра велит подготовить карету, тихонько довезёт их до окрестностей озера Синло и на этом оборвёт все связи. Что же до обещанного чана Цзюю-тяньцюаня… ну, пусть останется шуткой.

Чэнь Вэйчэнь проводил взглядом Юшуй-хоу, которую так жестоко обвёл вокруг пальца, и на его губах заиграла слегка лукавая улыбка.

Потом спохватился и переключил внимание на Е Цзюя.

До этого он и Юшуй-хоу изрядно испортили обстановку, и Чэнь Вэйчэнь слегка раскаивался, поэтому лишь неуверенно пробормотал:

— Е-сюн, если бы я её тогда не припугнул и дело дошло до драки… ты был бы уверен, что победишь?

Е Цзюя ответил:

— Я никогда не видел, как дерёшься ты. Откуда мне знать?

Чэнь Вэйчэнь вздохнул:

— У меня нет шансов одолеть её. Я только и могу, что, будучи лисой, воспользоваться величием тигра.

Только что, обменявшись с Юшуй-хоу одним приёмом, он убедился, что та не смогла различить, что это вещь из мира бессмертных. Значит, если вернуть Е Цзюя силу совершенствования и позволить ему лично выйти с мечом, как совершенствующему путь меча, его вряд ли сразу же узнают. В конце концов, монах в городе Цзиньсю говорил, что хоть школа Цзяньгэ и стоит вровень с путём бессмертных, путь меча и путь бессмертных не связаны напрямую.

Вот только удача на теле Е Цзюя никак не была связана ни с везением, ни с невезением. Поэтому лучше перестраховаться и оставить его в состоянии человека, будто бы вовсе не занимавшегося практикой, чтобы и дальше не привлекать лишнего внимания.

— Здесь уровень совершенствующихся смотрят по удаче на теле, а не по тому, выходит человек на бой или нет, — сказал Чэнь Вэйчэнь. — Хорошо ещё, что пришёл я. Будь на моём месте барышня Лу, с её резким взглядом глянула бы разок и сразу поняла, что она не из демонического мира, тогда хлопот было бы куда больше.

Е Цзюя посмотрел на него и сказал:

— Спасибо.

Чэнь Вэйчэнь стряхнул с себя напускную величавость, снял верхнюю одежду, повесил рядом и с ленцой рухнул на кровать, с головой укрывшись одеялом. Голос у него стал мягким и немного гнусавым:

— Е-сюн, хочется спать.

Больше он ничего не сказал.

Когда Е Цзюя лёг, уже решив, что молодой господин Чэнь уснул, вдруг услышал его голос:

— Е Цзюя, между нами не нужно говорить «спасибо».

Говорил он это предельно спокойно.

Как будто какая-то тонкая нить чувства и привязанности всё тянулась и тянулась, не рвясь и не тускнея. Привязанность, которую ни разорвать, ни забыть.

Е Цзюя не понимал, откуда взялось это чувство и куда оно ведёт. Так же как не мог разобрать, где в улыбке человека рядом искренность, а где притворство. Его способность менять лицо, словно переворачивать страницу книги, напоминала туман, что вьётся рядом и не рассеивается, но стоит протянуть руку — ухватить его невозможно.

На следующее утро у ворот их уже ждала большая богато отделанная карета.

Кучером был тот самый человек в чёрном со вчерашнего дня, видимо, только что вышвырнутый разгневанной госпожой искупать вину.

Увидев его испуганно-почтительный вид, Чэнь Вэйчэнь понял, что Юшуй-хоу не стала точно объяснять ему их положение: человек в чёрном по-прежнему считал Чэнь Вэйчэня Владыкой демонов.

— Владыка… — пробормотал он, ударяясь лбом о землю.

Чэнь Вэйчэнь был в хорошем настроении и решил его поддеть:

— Слишком далеко, обратно, пожалуй, уже не вернёшься, да?

Человек в чёрном, вспомнив свой вчерашний небрежный тон, был готов тут же разбить себе голову об порог насмерть. В то же время он счёл, что ему ещё повезло: тогда он сдержался и не брякнул лишнего. А ведь собирался ещё добавить, мол, не лучше ли поискать приличную семью да войти в неё зятем, всё равно вы оба такие красавцы, что стать принятыми женихами вам труда не составит.

Наконец они тронулись в путь, направляясь к резиденции дворца демонов в следующей области — Цзинчжоу.

Чэнь Вэйчэнь вертел в руках нефритовый флакон с Цзюю-тяньцюанем.

Этот Тяньцюань хоть и немного уменьшал тяжесть давления Небесного Дао, но всё же был не тем же самым, что Цзиньсю-хуэй и Цзимэ-сян. Иначе они уже давно бы изменили направление, переправились через Небесную реку и вернулись в мир бессмертных.

А может, Тяньцюаня просто слишком мало, как и в случае с Цзиньсю-хуэй: если отсыпать всего щепотку, толку не будет.

А может, нужно достать именно самую сердцевину, источник из озера. В общем, сперва надо увидеть озеро, тогда уже и решать.

Судя по тому, что Юшуй-хоу носила Тяньцюань при себе, чтобы сдерживать Небесную кару, нынешний Владыка демонов, скорее всего, совершенствуется прямо у самого Тяньцюаня и никуда не отлучается. Боялся он, что в этот раз всё будет непросто.

Уровень совершенствования человека в чёрном был отнюдь не низок, так что по дороге им не встретилось никаких происшествий, зато удалось вдоволь насмотреться на виды демонического мира.

Вообще говоря, совершенствующиеся составляли лишь малую часть: львиная доля демонического мира — это деревни, уезды и города обычных людей. Поскольку каждой областью управлял свой повелитель, подчинявшийся в конечном счёте Владыке демонов, здесь не было тех династийных и межгосударственных войн, что бушуют среди простых людей, и царил поразительный мир и покой.

Люди, за исключением тех минут, когда видели «господ», других отличий от мира людей почти не имели, а жизнь у простого люда была довольно скромной. В мире людей тоже есть те, кого боятся, только там страх в основном направлен на воинов при дворе чиновников.

А вот уровень жизни солдат и слуг при здешних чиновниках порой почти не уступал демоническим совершенствующимся. Это было занимательно.

Дорога заняла около двадцати дней, достаточно долгий срок, чтобы Чэнь Вэйчэнь смог составить себе полное представление о демоническом мире.

Если поменять Императора на Владыку демонов, чиновников — на удельных правителей, а подданные так и остаются подданными, то подати, налоги и воинская повинность никуда не деваются. Когда правители строят свои дворцы и павильоны, детям простых крестьян тоже приходится идти на подёнщину. Если какому-нибудь «господину» захочется обзавестись красивыми служанками — деревенские жители должны отправлять дочерей на отбор, как в мире людей, один к одному.

И ещё одна радость: человек в чёрном по имени Шо Ван, ставший их возницей, за эти дни изрядно сблизился с Чэнь Вэйчэнем, так что у того, чья душа поникла из-за разлуки с Вэнь Хуэем, появился хоть кто-то, с кем можно поговорить.

Во время одной из остановок Чэнь Вэйчэнь, глядя на ночное небо, сказал:

— Шо Ван, посмотри, какая ясная луна в небе.

Шо Ван ответил:

— Круглая донельзя.

— …Похожа на человека, который у меня в сердце? — спросил Чэнь Вэйчэнь.

Шо Ван долго размышлял, а потом льстиво высказал своё мнение:

— Господин, в последнее время вы двое будто говорите на разных языках. Думаю, это потому, что вы слишком уж хорошо к нему относитесь. Сейчас стоит немного охладеть, дать ему время понять вашу доброту. Так это ведь как: «держать, притворяясь, что отпускаешь», — скоро и вернёте красавца обратно на руки.

— А? Мысль замечательная, прямо свежо прозвучало, — сказал Чэнь Вэйчэнь. — Только я думаю, что ясная луна — это то, на что можно смотреть издалека, но нельзя оскорблять.

— Прошу господина разъяснить, — почтительно попросил Шо Ван.

— Потому что, подойдя слишком близко, начинаешь злиться, что она светит и для других. Подойдя ещё ближе, уже хочется сорвать её. Но стоит сорвать, и это уже не ясная луна. Сорвёшь — получишь только взаимные упрёки и угасание, одни обиды, — тихо проговорил Чэнь Вэйчэнь. — Так что любовь — это и есть обида. Любовь — это упрёки. В тот миг, когда появляется любовь, вместе с ней появляются и обиды, и занозистая боль.

— Слова господина как-то не слишком похожи на привычные нравы нашего демонического мира, — заметил Шо Ван.

— А какими, по-твоему, должны быть эти нравы? — спросил Чэнь Вэйчэнь.

Шо Ван прошептал:

— Если не досталось — просто убей!

— Прекрасно, — фыркнул Чэнь Вэйчэнь.

Карета Юшуй-хоу довезла их до середины области Цзинчжоу.

Здесь слово «равнина» было совершенно ни к месту: сколько хватало взгляда, тянулись горные хребты, уступ за уступом, поросшие зеленью. Говорили, что и на западе, и на востоке стояли прославленные пики, в горах прятались города, жители которых были прославленными мастерами. В одном из таких городов возвышались два прекрасных высоких павильона — резиденции двух демонических повелителей.

Самой высокой была гора Бяньюань, но выглядела она так, словно осталась лишь наполовину: будто при сотворении мира Паньгу* размахнулся топором и одним яростным ударом рассёк гору надвое, так что одна её половина исчезла.

(* Паньгу — гигант из китайских мифов о сотворении мира, первое живое существо, создавшее всё сущее.)

След рассечения превратился в отвесную скалу и в то же время в бездну невообразимой глубины.

Говорили, что именно там рождались звёзды, там восходили и заходили солнце с луной, и потому это место называли озером Синло.

То было самое пограничье демонического мира. Судя по хроникам, никто никогда не пересекал эту пропасть, чтобы увидеть, есть ли за ней ещё один кусок неба и земли, а все, кто пытался совершить прыжок, бесследно исчезали навек. Год за годом, и желающих пробовать больше не находилось.

Дворец демонов стоял как раз в этой опасной земле, построенный прямо на самом краю пропасти.

— Говорят, когда Паньгу в хаосе раскроил небо и землю, рождались солнце и луна, звёзды, птицы, четвероногие, насекомые и рыбы, — Чэнь Вэйчэнь смотрел в сторону густо фиолетово-чёрного горизонта. — Но у неба и земли есть границы, а что за этими границами — неизвестно. Раз у неба и земли есть край, Небесный Дао уже не так страшен.

Е Цзюя проследил за его взглядом и увидел тяжёлый небосклон, сливающийся с отвесными утёсами, густой фиолетовый, перемешанный с чёрным. Порывы ветра, будто есть они, будто нет, напоминали далёкое низкое рычание зверя, отражаясь эхом в пропасти и прокатываясь по всему небу и земле.

Среди окружающих гор двое людей казались пылинками.

По всему демоническому миру говорили, что озеро Синло — источник всего сущего, но на деле оно было удивительно похоже на Гуйсюй, который служил концом всего.

Е Цзюя смотрел на силуэт Чэнь Вэйчэня, поднимающегося по горной тропе, и вдруг понял, что в последние дни с тем что-то изменилось. Взгляд стал чуть холоднее, в обычное время он молчалив, говорит только по делу. Вспомнив, каким тот был раньше, Е Цзюя понял, чего не хватает: привычных расспросов о настроении и ежедневных поддёвок.

Но этот человек всегда менялся легко.

Е Цзюя нахмурился, подавил чувство непривычности внутри и продолжил подниматься по крутому склону.

То ли дело было в силе того флакона Цзюю-тяньцюаня, то ли в том, что эта гора и была источником Тяньцюаня, но по дороге молодого господина Чэня больше не терзал Небесный Дао, идти удавалось вполне сносно.

На небе висел тонкий серп луны, но, возможно из-за рельефа местности, он казался необычайно крупным. На горе повсюду стояли мрачные чёрные деревья, время от времени из кроны взмывали чёрные вороны, да такие упитанные, что было ясно: в этом лесу всё-таки есть, чем питаться.

Ночная горная тропа была мокрой и скользкой, вилась зигзагами. На одном из поворотов им донёсся приглушённый голос, и они, затаив дыхание, юркнули в лес, дожидаясь, пока говорившие пройдут мимо.

Слышно было два женских голоса, видимо, служанки из дворца демонов.

Одна из них тревожно сказала:

— Старшая сестра Лин, нам нельзя тайком спускаться с горы. Вдруг нас поймают…

— Не бойся, — второй голос звучал куда увереннее. — Его величество давно ушёл в затвор, внезапно в ближайшее время не выйдет. К тому же, даже если нас и увидит, ругаться сильно не станет. Мы, демонические совершенствующиеся, должны следовать желаниям сердца, а если связать себе руки и ноги мёртвым уставом, чем мы будем отличаться от бессмертных?

— Но правила всё равно правила…

— Мы же не уносим с горы ничего и не бросаем свои обязанности. Какие тут ещё строгие правила? Его величество в затворе, когда ещё представится такой шанс?

— Разве не говорили, что его величество уже достиг высшей ступени демонического пути? Зачем ему ещё уходить в затвор практиковаться?..

— Глупая ты, — в голосе прозвучало раздражение. — Во всех девяти чжоу нет никого, кто мог бы сравниться с Владыкой демонов. Но самый страшный враг для нас — Небесный Дао, то есть сама продолжительность жизни. Владыка ищет способ продлить годы, жить столько же, сколько небо и земля! И жизнь, и сила имеют предел. Если не пойти против Небесного Дао, как вообще найти выход? Как подняться на следующий уровень?

Голоса постепенно стихли, женщины, увлечённые разговором, так и не заметили людей у тропы. Из их беседы стало ясно, что Владыка демонов сейчас в затворе. Если бы он уединился где-нибудь в другом месте, было бы прекрасно: можно было бы прокрасться к берегу озера и украсть немного воды. Но раз затвор проходит прямо у озера, дело обретает неприятный оборот.

Они пошли дальше вверх, по пути замечая множество патрулей.

— Похоже, этот Владыка демонов ценит свою жизнь, — заметил Чэнь Вэйчэнь, присматриваясь к постам.

Взгляд поднялся выше, к дворцовым павильонам, тянущимся по горному склону под покровом ночи, мерцающим огоньками.

Увидев такую плотную систему караулов, он невольно вспомнил того императора Наньчао, который пережил боль утраты страны и вынес из неё лишь один урок — беречь собственную жизнь. Дворец охраняли столь плотно, словно боялись, что какая-нибудь коварная муха проскочит внутрь и похитит императора. Для мира людей это ещё можно понять, но почему Владыка демонов ведёт себя так же?

Патрульные стражники в чёрных одеждах несли фонари с дрожащим светом, и у каждого из них сила была отнюдь не мала.

Удача на теле Чэнь Вэйчэня легко ощущалась совершенствующимися, так что ему приходилось быть особенно осторожным, не допуская ни малейшей оплошности. Внизу, у подножия, его ци ещё могла заставить людей принять его за Владыку демонов, но наверху это было невозможно. Все знали, что Владыка сейчас в затворе, и видели его истинный облик. Если снаружи вдруг появится ещё один такой, его немедленно сочтут вызвавшимся на поединок претендентом на трон. А это определённо заставит Владыку насторожиться, чего им как раз не хотелось.

Чэнь Вэйчэнь не сомневался, что Владыка демонов особенно дорожит своим местом. Это уже было видно по тому, как он распределял Тяньцюань между цзюнями и хоу. Прежде Цзюю-тяньцюань считался исключительной собственностью Владыки демонов, и любой, кто шёл по демоническому пути, мечтал о нём, чтобы избежать Небесной кары. Поэтому все взоры были устремлены на трон Владыки, и смена Владык происходила часто. Судя по тому, что они узнали по дороге, всё именно так и было.

Нынешний же Владыка был великодушен: он щедро делился Тяньцюанем со своими вассалами, так что довольные подчинённые и не думали покушаться на трон. Если же вдруг появится какой-нибудь гений, желающий владеть Цзюю-тяньцюанем, чтобы его путь шёл гладко, в большинстве случаев ему сначала придётся стать хоу. А став таковым, он окажется под пристальным взглядом Владыки. Любую угрозу можно будет задушить в зародыше, лишив будущего.

Оставались лишь те немногие, чья воля была необычайно глубока. Они прятали острие, ждали своего часа, рискуя Небесной карой и шаг за шагом совершенствуясь до самого предела, а уж потом шли к Владыке демонов, чтобы бросить вызов. С точки зрения Юшуй-хоу, Чэнь Вэйчэнь как раз был из числа таких людей. Но Владыка, годами практикующий, опираясь на весь Цзюю-тяньцюань, шёл по гладкому, расчищенному пути, и шансов победить его у этих людей было ничтожно мало. Поэтому трон Владыки демонов уже много лет не менял хозяина. Никто из них ещё не видел нынешнего Владыку, не знал, откуда он родом и какова его истинная сила, но по выбранным им методам было ясно, что этот человек отнюдь не прост в своих замыслах.

Эта ночь казалась особенно долгой, чем ближе было к рассвету, тем холоднее становилось. На траве и верхушках деревьев выступила изморозь. Днём, при такой плотной охране, пробраться внутрь было бы и вовсе невозможно. Но раз те две служанки только что смогли спуститься с горы, значит, обойти взгляд караульных всё же можно.

Посты стражи были расставлены по всей горе. Они остановились внизу и провели час-другой, наблюдая, куда двигаются огоньки фонарей. В конце концов картинка сложилась: путь патрулей стал ясен, и нашлась одна окольная тропа.

По обычной горной дороге дальше уже не пройдёшь, надо было прорезать путь через лес.

Но лес был слишком густым, и они не могли быть уверены, не упустили ли какой-нибудь патруль. Свет фонарей легко мог скрываться за густой листвой и стволами.

Если случится так, что встретятся с патрулём, придётся действовать по обстоятельствам.

Они подождали ещё с полчаса, пока патрули не завершили круг, не встретились, сменяя друг друга, и не пошли по своим маршрутам второй раз. Поймав ритм их движения, двое двинулись по заранее прикинутому пути.

Но, поднявшись примерно до середины горы, они столкнулись с преградой, какой ещё не видели.

Чэнь Вэйчэнь посмотрел на маленький открытый участок впереди и вздохнул:

— Хитро придумано.

Посреди густого леса тянулась голая полоса земли, где не росла даже трава, словно опоясывая гору.

На каждом участке этой полосы стоял пост. Любой, кто решился бы пересечь открытое пространство, неизбежно оказался бы на виду у стражников, безо всякого прикрытия.

После этого вся охрана придёт в движение, всполошится и Владыка, сидящий в затворе, и двоих просто загонят и убьют задолго до того, как они доберутся до Цзюю-тяньцюаня.

Ум Чэнь Вэйчэня никак не мог придумать, как обойти это безупречное заграждение. Оставалось лишь злобно подумать о тех двух служанках, что спускались с горы:

«Наверняка они просто дали взятку караульным. Противно».

Но сейчас у них с Е Цзюя ничего с собой не было, платить нечем. Да и даже если бы было, эти стражники наверняка берут только от своих, а от чужаков подарков не принимают.

Если бы с ними был кто-нибудь из даосской школы, владеющий тайными искусствами, проблем бы не возникло. У тех есть заклинания, скрывающие тело, можно было бы пройти, не оставив и следа. Но ни один из двоих не принадлежал к тайной школе.

— Лететь нельзя, идти нельзя, — молодой господин Чэнь развёл руками. — Что же, копать туннель и ползти под землёй?

Он посмотрел на холодный блеск меча.

Нет, так нельзя. Это сила Е Цзюя, его воплощённый меч. Как можно использовать его для копания земли?

Если он начнёт рыть землю мечом Цзюя, неизвестно, что скажет сам владелец.

Увидев, как взгляд Чэнь Вэйчэня упёрся в меч Цзюя, Е Цзюя понял, о чём тот думает, и с лёгким бессилием сказал:

— Если использовать ци меча, нас сразу засекут.

— Верно, — пробормотал молодой господин Чэнь.

Если уж всерьёз рыть подкоп, без ци меча не обойтись, иначе придётся использовать меч вместо лопаты, потихоньку ковыряя землю. Сколько ж лет на это уйдёт?

— Есть только один способ, — сказал Е Цзюя.

— Какой?

— Сейчас я ещё не полностью стал мечом. Если же обрести истинную форму меча, без телесной оболочки, то можно будет рассечь даже пустоту. Пусть это и не сравнимо с Гуйсюем, но отправить тебя на ту сторону я смогу.

Сам Гуйсюй изначально был бескрайней пустотой, и потому там можно было рассекать пространство, прорубая путь к любому месту под небесами. А теперь им предстояло прорубать пустоту, исходя из такого вот обычного места?..

— И как соединить эту пустоту с той стороной?

— Древние оставили об этом лишь краткую запись. Но путь меча, в сущности, смотрит лишь на сердце и волю того, кто держит меч, — Е Цзюя встретился с ним взглядом и ровно произнёс: — Третье древнее наставление школы Цзяньгэ: искренность и решимость способны преодолеть все препятствия.

Чэнь Вэйчэнь внезапно испытал странное чувство, которое трудно было описать.

— А как ты вернёшься?

— В течение трёх дней отвези меня обратно в школу Цзяньгэ. Там есть секретный метод воссоединения тела и духа.

— А если пройдёт больше трёх?

— Войду в круг перерождений.

Цена была слишком высока, Чэнь Вэйчэнь нахмурился.

Е Цзюя заметил его колебания.

Он продолжил:

— Пока у меня есть тело, ци меча сдерживает второй Небесный уровень, она не может раскрыться полностью. Рядом с тобой я только обуза. Превратившись же целиком в меч, я стану по силе на уровне Небесного Дао, без границ и ступеней. Соединившись с тобой, у кого есть все воспоминания Янь-цзюня, кто знает его формы меча, мы, встретившись с Владыкой демонов, ещё сможем побороться. Меч, рассеивающий пустоту, не выдержит длинного пути от демонического мира до мира бессмертных. Получив Цзюю-тяньцюань, если под озером Синло окажется пустота, прорежь путь обратно через пустоту, если нет — перейди Небесную реку.

Чэнь Вэйчэнь посмотрел на Е Цзюя:

— Три дня — слишком мало. Что толку, если мы добудем Цзюю-тяньцюань, но не сумеем сохранить тебе жизнь?

Е Цзюя ответил без колебаний:

— Тогда надо выбирать Цзюю-тяньцюань.

Чэнь Вэйчэнь покачал головой:

— Я выберу не Цзюю-тяньцюань, а тебя.

— Почему? — спросил Е Цзюя.

— А почему ты выбираешь Тяньцюань, а не собственную жизнь? — едва Чэнь Вэйчэнь встретился с ним взглядом, как звуки вокруг будто отдалились, и он словно провалился в безбрежную, безмолвную пустоту.

В его глазах он увидел снег.

— Разве ты с ним не был лишь раз-другой связан краткой встречей? — спросил он.

Е Цзюя сказал:

— Даже за малейшую каплю милости нужно отплатить всем озером Тяньцюаня. За милость передачи пути я сделаю всё, что в моих силах.

— Тогда и я сделаю всё, что в моих силах, — Чэнь Вэйчэнь слегка улыбнулся. — Е Цзюя, ты жесток. Но ситуацию нельзя сделать совершенной для обеих сторон. Если я пожертвую твоей жизнью ради Тяньцюаня, это будет просто исполнением твоего желания. А кто тогда исполнит моё? Мне что, тоже, как ты, искать способ вытащить умершего из ада? Если я поступлю так, что ты подумаешь?

Е Цзюя ответил:

— Тебе не нужно так делать.

Не успел он договорить, как увидел, что Чэнь Вэйчэнь смотрит на него так, будто стоит ему сказать ещё слово, и слёзы хлынут из глаз.

Почему в его глазах такой взгляд? Как человек может относиться к другому вот так?

Е Цзюя нахмурился.

— Я… — Е Цзюя помедлил и спросил: — Я что, задолжал тебе?

Ведь это Чэнь Вэйчэнь сам пошёл за ним. Это Чэнь Вэйчэнь нашёл Цзимэ-сян и Цзиньсю-хуэй, чтобы снять с него кару причин и следствий. Потом тот же Чэнь Вэйчэнь прорубил путь сквозь пустоту, а теперь собирался добывать Цзюю-тяньцюань — всё это были дела, которых Чэнь Вэйчэнь никогда бы не пожелал, но ради него всё равно делал.

Если так, значит, он и правда должен этому человеку слишком много. И не только в этом.

Он увидел, как Чэнь Вэйчэнь медленно улыбается.

— Ты и правда в долгу передо мной, Е Цзюя, — тихо произнёс Чэнь Вэйчэнь. — И прежде уже был должен. Если умрёшь, долг станет ещё больше, и тогда уже никогда не расплатишься.

— Если в этот раз я не вернусь, можно ли расплатиться в следующей жизни? — спросил Е Цзюя.

— И следующей жизни мало. И всех жизней мало, — сказал Чэнь Вэйчэнь. — Мастер меча Е, обещание есть обещание. Я считаю, что ты уже пообещал мне в этой жизни, в следующей и во всех последующих. Так ли?

— Да.

— Тогда иди, — сказал Чэнь Вэйчэнь. — Лучше всего, если вернёшься. Иначе в следующей жизни тебе всё равно придётся снова встретиться со мной.

Обещания, данные этой ночью, были тяжелы, как золото в тысячу цзинь.

Тело Е Цзюя постепенно становилось прозрачным, растворяясь в мерцающем звёздном сиянии, как светлячки, что вспыхивают в густом камыше в летнюю ночь. Звёздный свет всё тускнел, превращаясь в лёгкие северные снежинки, медленно опадавшие на клинок и рукоять меча.

Длинный меч засиял мягким светом.

Если через три дня меч не вернётся в школу Цзяньгэ, это сияние начнёт медленно тускнеть — знак того, что и дух, и душа этого человека ушли из мира.

Чэнь Вэйчэнь опёрся спиной о высоченное дерево и медленно выровнял дыхание.

Когда резкая боль, словно удар острым предметом, отступила, осталась лишь тянущаяся, скрытая боль, не знающая конца.

Всё перед глазами у него поплыло.

С неба сыпался снег.

Путь бессмертных — длинная дорога без видимого конца. По обе стороны ничего нет, лишь метущий в лицо снежный ветер, да снег, заполняющий небеса.

Седовласая женщина холодным ровным голосом говорила:

— Запомни. Совершенствующийся боится остаться без учителя, без товарища и без врага. Без учителя не узнаешь, насколько высоко небо и насколько глубока земля. Без товарища не узнаешь, куда возвращаться. Без врага не узнаешь, в каком направлении идти. Хоть я и ввела тебя на этот путь, учителем стать не могу. Встретишь ли ты эти три вещи — зависит от твоей судьбы. Великий Путь одинок. Мы всматриваемся во всё под небесами, и встретить хоть что-то из этого — уже великое везение.

Чэнь Вэйчэнь, прислонившись к стволу, невольно улыбнулся какой-то непонятной себе самому улыбкой.

Он моргнул, вынырнув из картины, вспыхнувшей в памяти, глянул на меч в руке и сказал:

— Во всех жизнях, во всех мирах… Обещание даётся так легко. Не боится, что его обманут? Люди живут в этом мире — если уж можно, пусть и остаются в долгу друг перед другом, пусть будут связаны до бесконечности. Разве плохо? Зачем всякий долг обязательно должен быть выплачен?

«Раз ты веришь мне, я обязан сделать так, чтобы сбылись оба твоих желания: и дух вернулся, и Тяньцюань оказался в твоих руках. А все эти „все миры, все жизни“ мне не нужны. Достаточно, если однажды в будущем, вспомнив, ты всё ещё будешь знать, что в мире жил такой человек. Этого уже хватит, чтобы моё сегодняшнее желание исполнилось».

Чэнь Вэйчэнь помнил бесчисленные формы меча.

Пусть приёмы и были сложными, но десятки тысяч путей сходились в один. В конце концов оставалась лишь простая, лаконичная форма.

Как и с запутанными воспоминаниями: когда пыль рассеется, остаётся лишь один человеческий силуэт.

Он закрыл глаза и ясно почувствовал, что в мече есть нечто, отзывающееся на собственную душу.

Он вынул меч.

Путь меча целиком зависит лишь от сердца и воли того, кто держит меч.

—— Когда искренность достигает предела, никакое препятствие не устоит.

«Я искренен. Изначально мне вообще не следовало бы оставаться в мире людей. Я украл у Небесного Дао одну жизнь. Живу ради тебя и умру ради тебя».

Юноша стоял у входа в зияющую пустоту, мысленно произнося слова, которые тот человек никогда не услышит. В этом мире больше не будет никого, кто был бы так искренен по отношению к нему, как он.

http://bllate.org/book/14920/1728850